Синдром старшего брата

Занзас со стоном закрыл лицо руками, когда его одиночество было нарушено, а каменный зал наполнился звонким щебетом. В очередной раз парень корил себя за то, что не сумел просто открутить голову этому назойливому существу, когда увидел её в первый раз. А сейчас… Сейчас он просто не мог поднять руку на девочку, которая скрашивала его бесконечные дни. Маленький, встрёпанный, обряженный в какие-то невероятные яркие тряпки, ребёнок налетел на итальянца. - Зюзя, привет! Представляешь, что сегодня произошло?... – затараторила она на итальянском с жутким акцентом. С губ Занзаса сорвался обречённый стон. Девочка открыла глаза и, оглянувшись, убедилась, что проснулась у себя в комнате. С минуту она вылезала из кокона из одеял и пледов, которыми каждый вечер укрывала её мама. После этого – забег в ванную комнату, сплёвывать хрустящие на зубах нетающие льдинки… Через двадцать минут Тсуна спустилась на кухню, шаркая ногами по полу. - Доброе утро, маааа… Нана устало посмотрела на споткнувшуюся о ковёр и чуть не растянувшуюся на полу дочь. - Доброе. Ты почти не опаздываешь. Садись за стол. Девочка счастливо улыбнулась и села на стул, придвинув к себе завтрак. Нана печально покачала головой и поставила рядом с дочерью бенто. Привычная дорога до классов, уроки, поход в библиотеку. Новая партия словарей и самоучителей по итальянскому отправляются в сумку – и Тсуна спешит домой. Задание никто не отменял… Стопки с исписанными тетрадями – слева, справа лежали книги, по которым девочка учит язык своего друга из снов. Под рукой – очередной самоучитель… Прикосновение матери к плечу почти не ощущалось сквозь несколько слоёв одежды. - Тсуна, нам надо поговорить… Короткий взгляд на часы – до семи часов есть минут двадцать, и Нана надеялась успеть обсудить с дочерью вопрос, который её беспокоит уже года два – с тех пор, как Тсуну выписали из больницы. - Конечно, мам. Что-то случилось? – девочка развернулась на стуле и, улыбаясь, посмотрела на Нану, которая села на кровать. - Почему у тебя нет друзей? Почему ты ни с кем не общаешься из одноклассников… Девочка подняла руку – их учили в школе, что нельзя перебивать взрослых – и дождалась, пока Нана остановится. - У меня есть друг. - Знаю – знаю. Занзас. Но ведь он – выдуманный… - МАМ! – впервые Тсуна повысила голос на Нану. – Он настоящий – самый-самый настоящий! И он заботится обо мне, он слушает меня! Он даёт советы! Женщина тяжело вздохнула. - Но ведь это не причина отталкивать от себя остальных… Мне кажется, многие с тобой хотели бы дружить… - Многие? Кто? Ты про тот жалкий мусор? – в карих глазах бликом отразилось оранжевое Пламя, заставив Нану отшатнуться назад. – Они… Они всё равно меня не понимают. И не поймут. Я – другая, такая же, как Занзас. Он меня понимает, как никто другой… Отбросив от себя самоучитель, девочка подошла к шкафу и начала переодеваться, всем видом показывая, что разговор окончен. Нана тяжело вздохнула и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. На мгновение промелькнула мысль показать дочь знакомому психологу, но она тут же оказалась задушена в корне. Женщине казалось, что это она виновата в проблемах дочери. Она виновата, что та не может расти в нормальной семье, в полной семье. Она виновата, что их бросил Емицу… Занзас, закрыв глаза, концентрировался. Прошло больше трёх лет с момента заточения в ледяную тюрьму, и чуть более года, как он начал чувствовать своё тело. Сейчас, сжимая кулаки, он осознавал, что и пальцы, скованные в лёд, едва заметно шевелятся в образовавшейся пустоте вокруг кисти. И, чем чаще и чем дольше Тсуна находилась рядом, тем больше становились эти полости. На смуглом лице появилась улыбка. Осталось немного – совсем немного, и он сумеет выбраться из ледяных оков… Слабая оранжевая вспышка – и рядом с итальянцем появилась девочка. Тсуна сжимала в руках край ночнушки, губы дрожали. - Мама сказала, что я тебя придумала, что ты – не настоящий… Занзас устало вздохнул. Она снова пришла к нему плакать. Странно, но частые истерики ребёнка уже не бесили его. «Привык» - подумал он, успокаивая девочку. - Почему ты плачешь? Тсуна недоумённо посмотрела на друга. - Ты плачешь, потому что ты слабая. - Тогда я не хочу быть слабой! Занзас усмехнулся. Он дождался этих слов. - Я научу тебя. Нана сидела на стуле у кровати дочери, то и дело поправляя, казалось, бесконечные одеяла. Бледная девочка, тяжело дыша, словно пробегая марафон, повернулась на бок, и из приоткрытого рта выпала льдинка. Женщина вздрогнула. Она не понимала, что происходит с Тсуной…