Дождь не может идти вечно

"Что за назойливый шум? Мм? Что это?" - парень резко дёргается и это движение отдаётся глухой болью в позвоночнике. Увидев причину своего пробуждения, Казунари выключает будильник. - Неужели? Я уснул, - как-то грустно констатировал он. - О! Сейчас начнётся игра! Сейчас-сейчас, - воодушевлённо и громко произнёс Такао, но куда-то в пустоту комнаты. С горем пополам добравшись до кухни, он остановился у плиты, включил телевизор, поставил чайник. В "волшебном ящике" затараторил комментатор, представляя очередных команд-соперников телезрителям и болельщикам на трибунах. - Фух, успел, - улыбнулся Такао. " А вот и наша восходящая звезда - игрок "Поколения Чудес", бывший атакующий защитник в основном составе команды Старшей Школы Шутоку, а теперь и один из лучших баскетболистов, вошедших в десятку самых опасных противников по версии журнала «Всё о баскетболе»- Мидорима Шинтаро. " - восхваляет главный свет сегодняшней игры ведущий. Неожиданно транслируется спонсор игры, а, следовательно, за ним пойдёт реклама. У Казунари есть пара минут, чтобы заварить чай и выбрать удобное место вокруг стола, для просмотра любимого баскетбола. Собственно, что он и делает. *** Беспощадный дождь пошёл с новой силой. Он совершенно не собирался останавливаться. Такое чувство, что ему доставляло огромное удовольствие наблюдать: как бедные люди стремятся быстрее добежать до дома, скрыться под серыми и однообразными зонтами, ровным счётом, как и их жизнь. Ему нравилось смотреть на это все свысока, будто заявляя всему миру о том, что он самый великий и могучий. Вода. Бинарное неорганическое соединение, не знающее границ, которое может повлечь за собой ещё более разрушающие стихии, способные стирать с лица земли целые города. Именно в этот момент, Дождь заметил двоих молодых людей, которым, похоже, в отличие ото всех, было всё равно на эту ужасную погоду. Стоя совершенно без зонтов, которых благополучно унесло ветром, насквозь промокшие Мидорима и Такао стояли под этим Дождём. Им было абсолютно наплевать, что одежда прилипает к телу, что капли нещадно бьют по лицу, что, обдавая их холодными порывами, ветер заставляет их поёжиться, что они стоят посередине улицы, а со всех сторон ни души, ибо каждый стремится спрятаться. Они что-то шептали друг другу, неотрывно глядя в глаза. Какое-то новое, необъяснимое чувство наполняло их тела, возможно именно поэтому Дождь не являлся помехой. - И давно... это у тебя? - Ну, я начал что-то подозревать с самого начала, а сегодня, я окончательно понял это. Я словно заново родился, когда осознал, что со мной происходит. Забавно, не правда ли? А что скажешь ты, Шин-чан? - Ты всё так же шутишь, как и раньше. Даже в такой момент, ты не можешь быть серьёзен. - Я знаю, но всё-таки жду твоего ответа. - Повтори это ещё раз, Такао. Ради меня. - Я... Люблю тебя, Шин-чан, - тихо прошептал Казунари, заливаясь краской до кончиков ушей. Что тогда творилось в голове Мидоримы - не известно. Но, думаю, что то самое чувство так же, как и Такао, не могло отпустить сердце Шинтаро. Оно крепко прицепилось к нему совсем недавно, но он тщательно скрывал его. А теперь, он стоит под Дождём с причиной его ночных кошмаров и понимает, что хочет слышать эти слова целую вечность. Мидорима наклоняется вперёд, поддаваясь порыву, и накрывает губы Такао своими. Этот момент длится всего пару секунд, но кажется, будто целую вечность. Им не хватит этого, чтобы насладиться друг другом. Останется свидетелем сего безрассудного поступка лишь Дождь, что нельзя назвать молчаливым, ибо звук удара капель о землю безумно оглушающий. Дождь сохранит эту маленькую тайну, скроет от чужих глаз, станет преследовать их, словно пират желающий найти сокровище. Он будет их сопровождать всегда: в грозы, в бури, в житейскую стынь, при тяжёлых утратах и когда им грустно. - Повтори это ещё раз, Такао. Ради меня. *** И вот долгожданная игра начинается. Не успевает пройти и минуты от начала, как неподражаемый, именно так назвал его комментатор, Мидорима забил трёхочковый. Игра продолжается в привычном темпе, но время от времени зал начинает охать и ахать от настолько точных и удивительных бросков великолепного снайпера. Наверное, в каждом доме, кто смотрит эту игру, можно сейчас услышать восторженные возгласы: "Да как такое возможно?! Он просто не человек! Такая самоуверенность, он и глазом не моргнул! Словно орешек щёлкнул." И лишь Такао, смотрящий игру, укутанный в тёплый плед и попивающий чаёк, не выражает никаких эмоций. Лишь изредка его губы поджимаются, а сам он в пустоту говорит: "Ничего удивительного, да, Шин-чан? Ты всегда отличался меткостью." Может быть сейчас, в это самое время, Отсубо или кто-то ещё из бывших игроков Шутоку, кто знал Мидориму, так же как и Казунари - абсолютно не удивлён этим фантастическим броскам. *** Как же больно! Нет. Это не боль. Хотя. Непонятное и странное чувство распространялось внутри Мидоримы впервые, словно яд замедленного действия. Осознание собственного проигрыша ещё сильнее било по самолюбию, нежели непрекращающийся Дождь, что так, кстати, льёт, как из ведра, закрывая от чужих глаз горечь поражения. Он проиграл Куроко, мальцу, которому не было дано никакого дара, кроме невидимости. Человеку, которого он ненавидел, но одновременно уважал, за стойкость и страсть к любимому баскетболу. Шинтаро был безумно зол. На себя? На Куроко? На Кагами? На свою команду? Он и сам не знал ответа. С ним такое было впервые. А Дождь все продолжал свою громкую песню, явно не желая отступить назад. В этот момент он будто ещё раз доказывал Мидориме, насколько низко тот пал. Он скрыл звезды, что могли бы предсказать блестящую победу раков в этот день. Скрыл его слезы за стеной из капель. Скрыл все чувства игрока, обнажив лишь слабость и заполнив сердце пустотой, которая поглощала Мидориму с каждой секундой все глубже в бездну, из которой нет возврата. Он затягивал его во врата сломанных игрушек, подавленных и не подлежащих починки талисманов, что больше не смогут блестеть при свете звёзд. Так же неожиданно, как и поражение, появился Такао. Он лишь положил руку на плечо друга и вздохнул. - Я... Проиграл? - не желая признавать поражения, спросил Мидорима. - Да, - подтвердил Казунари, - мы все проиграли. Как бы Отсубо не начал нас на тренировках до полусмерти изводить, - с привычной улыбкой сказал Такао. - Ты? Смеёшься? Мы проиграли, а тебе смешно?! - начал было возмущаться Шинтаро. - Тебе абсолютно все равно на проигрыш? - Ну как все равно? - пожал плечами собеседник, - я не считаю, что мы обязаны побеждать в каждой игре. Скажем так, мне наплевать: побеждаем мы или нет. Мне важно совершенно другое. - Что же? - Ты, Шин-чан. Я готов играть, пока на поле есть ты. Я вижу смысл стремиться куда-то, пока рядом ты. Мне не важна победа, мне просто важно быть рядом с тобой. Видеть тебя каждый день, слышать твои занудства по поводу счастливого талисмана, слышать, как ты, в привычной для себя манере, говоришь, какой я странный и вечно счастливый, - все говорил и говорил Такао, то растягивая слова, то начиная тараторить. - Ты, наверное, сейчас думаешь: "Какой ты глупый, Такао! Мы проиграли, я расстроен, а ты мне в любви признаёшься. Говоришь, мол, что без меня тебе плохо. Совсем дурак, наверное", - спародировал Мидориму Казунари, периодически дотрагиваясь до носа, где были воображаемые очки. - Да, Такао. Ты, похоже, совсем идиот. Впрочем, как и я, - прошептал Шинтаро и обнял своего товарища по команде. - Прости, я похоже совсем не замечал, насколько мне важен ты. Думал только о том, как победить Сейрин, - он ещё сильнее прижал Такао, зарываясь пальцами в его волосы. - Я счастлив, побеждать, когда Мой Шин-чан, настоящий, а не унылая восковая фигура, скрывающаяся за маской безразличия. Сильный и несгибаемый, немного занудный и такой самоуверенный снайпер из Старшей Школы Шутоку. - Спасибо, что ты есть... - еле слышно буркнул парень, надеясь, что его не услышали. - Думаю, нам пора возвращаться, Шин-чан, - собеседник лишь кивнул и выпустил из объятий друга. - Кстати, у меня и зонтик есть, - указывая на предмет в левой руке, улыбнулся Казунари. - Все это время ты заставлял меня мокнуть под дождём? - удивился Мидорима, вернувшись в прежнее занудство. - Ну... Ты меня не спрашивал, - улыбнулся Казунари, сделав виноватый вид. - Кстати, тебе не кажется, что в тот день, шёл такой же Дождь? - Дождь, как дождь. В нем нет ничего необычного, Такао. "У каждого своё мнение на этот счёт. А я думаю, этот тот самый громкий Дождь, что слышал наши признания, что видел наши секреты" - подумал Такао, взглянув куда-то в небо, закрытое темными тучами, словно сквозь них его слова кто-то мог услышать. *** Трансляция матча давно закончена. Исход игры был предрешён с самого начала. Такао спокойно сидит у приоткрытого окна на все той же кухне. Настенные часы мирно тикают, нарушая тишину комнаты. А вот за окном не так уж и спокойно. Неугомонный дождь шумит и шумит, заливая улицы и не давая канализационным люкам вобрать в себя воду. Да. Идёт дождь. Но это вовсе не тот Дождь, что не раз сопровождал Такао и Мидориму в их жизни. Это обычный дождик, ничего не значащий для Казунари, а для Шинтаро и тем более. Лишь люди, бегущие скорее домой, могут возмутиться такой погоде, называя её противной и ужасной. Но Такао абсолютно равнодушен к нему. Ему ни горячо, ни холодно от него. Ему никак. Он лишь смотрит на мокрые улицы, периодически поднимая взгляд на далёкую молнию, где-то за много миль от него. Изредка поглядывает на часы, осознавая, как же медленно тянется время. Ещё реже он смотрит на фотографию в рамке у телевизора. - Шин-чан и я. Давно же это было, - усмехается Такао. - Это же надо было столько лет хранить это фото, - удивляется он. - Зачем она нужна? Мы больше не такие как раньше. Мы больше не мы. Нас нет. Я умер. Он мёртв ровно так же, как и я. Нас нет, - он усмехнулся ещё раз. Мысли одолевают его. Поток слов и фраз крутится на языке. Как же он хочет их всех высказать. Ему надо выговориться. Но вот некому. Поэтому, чтобы не создавать ощущение ненормального, он молчит. Держится и молчит. Старается не выболтать всё, что думает. Пока часы не пробивают десять вечера. - Меня нет, Шин-чан! Слышишь? Нет, - заливается смехом и им же давится Такао. Он громко смеётся и не может остановиться. По щекам медленно стекают слёзы. Но он продолжает смеяться. Этот звук с весёлого постепенно переходит в нервный и надрывный. А вскоре в тишине слышны лишь тиканье часов и беспомощные всхлипы. Затем, словно хватаясь за соломинку, парень хватает воздух ртом. Ему нужно вдохнуть как можно больше или дышать совсем станет нечем. *** Ключ в замке повернулся, дверь открылась, впуская двух парней в дом. Они: уставшие, мокрые, после Дождя, сонные, но счастливые и довольные. Сегодня победа была за ними. Это их победа, их удача. Это их день! - Чур, я первый в душ, - сообщает о своих намерениях Мидорима, сбрасывая сумку с вещами и снимая кроссовки. - Я ещё после игры сходил, - оповещает Такао. - Пойду тогда пока футоны подготовлю. Шинтаро моется долго, он любит чистоту. Не только тела, но и души. Его мысли собраны и сосредоточены, но сам Шинтаро расслаблен. Он выходит из душа, завёрнутый лишь в полотенце, направляясь в свою комнату. - Уж прости, что я так, просто одежду не взял, - оправдывается парень. Такао переводит взгляд с футонов на Шинтаро и постепенно багровеет. Он и раньше видел Мидориму оголённым, но сейчас, вид своего друга медленно сводит с ума. - Такао? - нарушает тишину Мидорима. - Ау, прости. Задумался, - пробормотал Казунари. - Точно ничего страшного в том, что я остаюсь у тебя? - Все нормально. Мидорима проходит до шкафа, где ищет, что бы надеть. А Такао украдкой поглядывает на друга, видя, как струйки воды бегут по телу Шинтаро. Лицо Казунари окончательно приобретает оттенок спелого помидора, когда полотенце с пояса Мидоримы падает. Такао движет необъяснимая сила, и он уже вряд ли может здраво отвечать за свои поступки. Он вплотную подходит к Мидориме, не давая тому взять одежду. - Что ты... - но Шинтаро не успевает договорить, ибо его губы закрыты чужими губами. Но он первый отстраняется. В его глазах лёгкое удивление, смешанное со страхом. - Я бы сказал, что это не правильно, но не могу. Эти слова - сигнал для Казунари, который не собирается тратить время на пустые разговоры или промедления. Буквально впечатывая друга в стенку, Казунари припадает к его губам, не собираясь отпускать. Такао молча выругался, проклиная всё ещё оставшуюся на нём одежду, что мешала сполна насладиться прикосновением обнажённой кожи. Мидорима тоже не медлит, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Такао не очень то и удобно, ибо Мидорима выше его. Но теперь сам снайпер берет инициативу в свои руки, меняясь местами и нависая над любовником. Он оставляет дорожку поцелуев на шее Такао, пока тот тихо стонет и что-то бормочет. А Мидорима, словно демон-искуситель, нарочно медленно проводит руками вдоль живота своей любимой "жертвы", оттягивает резинку штанов и забирается дальше. Найдя возбудившуюся плоть, он так же медленно обхватывает её рукой, начиная неспешные движения вверх-вниз, от чего стоны Такао становятся ещё громче. Страсть захватывает их обоих с бешеной скоростью и неимоверной силой. Несмотря на свои вскрики и мольбы, лишь один Такао замечает, как за окном Дождь превращается в настоящий всемирный потоп, отчасти заглушая некоторые слова парня. Разрастаясь с новой силой, непогода ликует в этот день! Этот отвратительный вечный спутник - Дождь, сколько всего он видел, наблюдая за этой парочкой, но до подобного они дошли впервые. Оба голые и возбуждённые, они лежат на полу, Мидорима медлит, он боится причинить Такао боль. - Давай, Шин-чан. Я готов. Новый раскат грома заглушил вскрик проникновения одной плоти в другую. Боль прошлась по всему телу Казунари, после чего настало какое-то облегчение. Мидорима начал лёгкие точки и они вместе начали двигаться в одном ритме. - Шин-чан, - словно в бреду, бормотал Казунари, - я люблю тебя. - Мой, Такао. Только мой, - собственнически прошептал Мидорима, выдыхая. Дождь, как мог, заглушал стоны и крики, что раздавались в этой комнате. Он сохранит эту маленькую тайну, добавив её в список драгоценностей. Дождь никогда не забудет этого. Дождь их преследует. Но у Судьбы на этот счёт совсем другие планы. И в следующий раз, Дождь уже предстанет непосредственно одним из антагонистов, которому предначертано разрушить некое хрупкое счастье. А пока, пусть они наслаждаются теплотой тел друг друга, общим дыханием и музыкой, что так оглушающе грохочет за окном, превращая улицы города в настоящий потоп. *** Часы уже пробили одиннадцатый час. Дождь прекратился, даже совсем остановился. Лишь изредка несколько капель упадёт на землю. Такао задремал. Тихо и мирно сопит, что-то иногда бормочет. Сон его немного успокаивает. Иногда можно наблюдать улыбку Казунари, когда у него выдаётся спокойный денёк. Но не сейчас. Его брови сведены, а лицо сосредоточено. Что-то явно снится, что-то, что заставляет его не расслабляться ни на секунду даже во сне. Он воротит головой, едва заметно сминает пальцы рук и невнятно произносит слова. Но неожиданно, его лицо приобретает полностью сконцентрированный вид, к нему постепенно прибавляется страх. И ... Бам - Шин-чан! Тело по инерции подаётся вперёд, из-за чего Такао резко просыпается. Хвастается руками за подоконник, дабы не полететь совсем вниз. - Опять уснул, - буркнул он. Взглянул на часы и снова перевёл взгляд на город за окном. Тёмный и серый после дождя, но светлый и яркий от фонарей. В полной тишине Такао отчётливо слышит шум - приезжает лифт на этаж. Он знает, кто это вернулся. - Сейчас как всегда: зайдёт, выглянет из прихожей, увидит меня, с укором скажет "Ты опять сидишь в полной темноте, Такао", но большой свет в комнате не включит. И действительно. Спустя какую-то минуту дверь в квартиру открывается. Кто-то проходит в дом, неспешно выглядывает из прихожей, волнительно ища глазами Казунари, лёгкая улыбка трогает его губы, когда он различает черты друга. Он неспешно снимает кроссовки и со свойственным для него спокойствием говорит: - Ты опять сидишь в полной темноте, Такао. Но свет, как и говорилось раньше, он не включает. Лишь проходит на кухню, включая маленькую лампочку над плитой. Так же нерасторопно доходит до Такао, целуя того в макушку и нежно обнимая. Находит руки Казунари, проводит от пальцев до запястий и понимает - утренние бинты мокрые и слабо завязанные. Резко разворачивая в свою сторону Такао, он снимает бинты и осматривает порезы. Ничего страшного, новых нет, лишь старые открылись, из-за перенапряжения рук. Парень подносит запястья Такао к губам и нежно целует. А затем кладёт свою голову к нему на колени. Такао лишь зарывается пальцами ему в волосы. Гладит и смотрит на этого родного человека. - Шин-чан. - Прости, я опять опоздал. - Ничего страшного. Я дремал. - Сидя? - получив утвердительный кивок, он продолжил, - так нельзя! Надо давать телу отдыхать. - Сегодня заходила Момои и Аомине. - Чего хотели? - Ну, Момои, как всегда, узнать все ли хорошо и как мы живём. А Аомине нужно было с тобой переговорить по поводу игры, Акаши хотел всех собрать через неделю. - Понятно. - Ты пойдёшь? Мидорима лишь отрицательно покачал головой. - Но почему? Ты не должен отказываться. Это твоя семья. - Дурак ты, Такао. Ты - моя единственная семья. - Прекрати, я не хочу больше этого слышать, - вскипел Такао, срываясь на крик. - Ты отказываешься ото всех и не только людей, но и радостей в жизни. И все ради меня. Я не достоин такого отношения. Ты не понимаешь, что ломаешь свою собственную жизнь! *** О эта долгожданная победа! Шутоку наконец-то стали победителями Зимнего Кубка. Эта новость окрыляет и опьяняет каждого! Все ликуют и радуются победе. Да. Сегодня они молодцы. Сегодня снова их день. - Такао! Куда ты так бежишь? - Я хочу скорее домой. Праздновать мы будем только завтра, да ты и это не любишь. Поэтому нам особого смысла оставаться здесь нет. - Кто будет подбрасывать монетку на этот раз? Такао взглянул на небо. Темные тучи затмили все звёзды. И вот-вот пойдёт Дождь. С самого утра Казунари ждал его. Он чувствовал что-то. Что-то странное и необъяснимое, что-то больное и противное, что так отчаянно привязалось к его сердцу. Это что-то - Страх. Сначала он думал, что эта победа невозможна, он думал об этом долгое время, но нет. Не это так пугало его. Шутоку победили. Тогда, что же так тревожит парня? Что так волнует и учащает ритм его сердца? Почему Страх следует за ним по пятам? - Нет, Шин-чан. Сегодня я поведу машину. - Но, как же... - Я поведу. Ты садишься на заднее сидение. Это не обсуждается. Точка. Восклицательный знак! - Такао впервые повысил голос на Мидориму в таком тоне и с требованием, не терпящим отлагательств. - Ладно. Ты только не будь мрачнее той тучи, а то ты меня пугаешь, - признался Шинтаро. Оба сели в машину. Стоило только нажать на газ, как раздался первый раскат грома и туча начала проливать слёзы. Казунари медленно поехал в сторону дома. С каждой минутой Дождь все сильнее заливал дорогу. В последний раз такая непогода была очень давно. Примерно с год назад, Дождь точно так же топил грешную землю, омывая её своими слезами и стараясь очистить ото зла. От какого же зла он хочет очистить мир сегодня? Мокрые дороги, машины, разбрызгивающие лужи, пешеходы, облитые с ног до головы. Все это когда-то уже было. Именно так спросил Такао. - Ты это о чем, Такао? - А ты разве не помнишь? День, когда мы признались, когда мы проиграли и наш первый раз. Каждый раз шёл такой же Дождь. И каждый раз, все эти события случались впервые. - Ты говоришь о судьбе? - А ты не веришь? - Нет, - с полным в голосе скептицизмом ответил Мидорима. - Значит, в Оха Аса верим, а в мои догадки нет? - Лучше следи за дорогой, догадливый ты мой. И Такао больше не проронил ни слова. Молча ведя машину, он аккуратно ехал домой. Туда, где есть тёплый чай, мягкий футон и спокойный сон. А не холодный ветер, Дождь, неприятно бьющий по телу, если выйти, и шумная жизнь. Несмотря на непроглядное небо, люди на улице отмечают традиционный праздник – Танабата. Такао знал, что некоторые из команды Шутоку уже успели написать желания, кто-то загадывал о победе, кто-то о безмятежной жизни. А о чём же мечтает Такао? Чего же так сильно жаждет он? Он взглянул на небо и лишь губами прошептал, так тихо-тихо, чтобы лишь звёзды его услышали. "Хочу всегда быть с Шин-чаном." Переведя взгляд обратно на дорогу, Казунари удивился еще сильнее - одна из фар не работала. Понажимав на кнопку несколько раз, фара зажглась и тут... На глаза попалась машина, которую чётко осветила включённая фара. Её занесло, и она на полной скорости летела в машину Казунари. Такао, как мог, выворачивал руль, чтобы избежать столкновения, но это не возможно. - Шин-чан! *** "В эфире срочные новости. Буквально пару часов назад на трассе произошла авария." - Ты думаешь, о чём говоришь? Ты себя быстрее погубишь! - Я справлюсь. - Если ты считаешь, что ты хоть каким-то боком виноват, то забудь, это не так. - Я знаю. "С камер видеонаблюдения было отчётливо видно: на мокрой дороге красную легковую машину заносит и она влетает на полной скорости в чёрную машину, которая, в свою очередь, старалась избежать столкновения. К сожалению безуспешно." - Это бесполезно. - Я знаю... - Это равносильно самоубийству! - Я знаю... - Ты не обязан. - Ради него же. Я должен. "Водителем красной машины была девушка, она погибла на месте от удара. Её родных и близких уже ищут. Во второй машине сидели два игрока команды Шутоку, которые вероятно возвращались домой после игры." - Шин-чан! Мы приехали, как только услышали! Что с Такао? - Аомине? Момои? Он всё ещё не пришёл в сознание. "Мидорима Шинтаро, сидящий на заднем сидении пострадал меньше всего. Водителю же, коим являлся Такао Казунари, придавило ноги. После удара он потерял сознание и в себя больше не приходил." - Тебе надо подумать и всё как следует взвесить. Ты можешь не выдержать. - В любом случае, мы поддержим твоё решение. - Положись на нас. Если что-то понадобится. - Ты всегда знаешь наш номер. - Семья своих не бросает. "Врачи сейчас борются за его жизнь. Но как они сказали, даже если все кости после многочисленных переломов и восстановятся, ходить парень уже не сможет, ни то что играть в баскетбол." *** - Если я и ломаю свою жизнь, то только потому что хочу, чтобы твоя жизнь наладилась, - Шинтаро берет в руки лицо Казунари. - Я не позволю тебе согнуться под тягостью этого времени. - Меня уже не вернуть. Меня прежнего... больше нет - шепчет Такао, начиная вздрагивать, так как слёзы уже готовы вырваться на свободу. - Мне наплевать. Ты - жив. Для меня этого главное. Помнишь, ты как-то сказал: "Мне не важна победа, мне просто важно быть рядом с тобой". Вот и сейчас, я так же, как и тогда, нужен тебе. А ты нужен мне. Чтобы было, если бы меня не было? Где бы ты сейчас был? Даже если бы всё было гораздо хуже, я бы всё равно оставался бы рядом, Такао. Только с тобой. Ты не хочешь, чтобы я ломал свою жизнь, а что, если в сложившейся ситуации, это единственное, чего я хочу. Быть рядом. Всегда. Ты боишься, что однажды я оставлю тебя, но этого не случится. Я знаю, что ты плачешь, разговариваешь неизвестно с кем, и подолгу смотришь в небо. А при мне всегда шутишь, но за этим смехом, я чётко слышу грусть. Тебе больно. Позволь мне разделить твою боль, нести её вместе с тобой, оставаться рядом. Прекрати отталкивать меня. И пойми уже, наконец, что спустя пять лет, пусть даже и десять лет пройдёт, я буду рядом. Семья своих не бросает, Такао. Ты - моя семья. Дождь пошёл вновь. Из раскрытого окна можно было отчётливо слышать, как прогремел гром. Он слышал эту правду, что была рассказана в порыве некого гнева. Гнева на самого себя, что не может устроить жизнь к лучшему. Дождь знает - это его последний раз, когда он слышит и видит их. Поэтому ему так и хочется остаться подольше. Послушать их разговоры, их откровения, которых давно уже нет. Давно не было той искры, которая могла бы спасти утопающий корабль в беспроглядном мраке северной Атлантики, где можно наткнуться на чёртов айсберг. Их корабль верно шёл на дно, пока позднее раскаяние и откровение не спасло их слишком затонувшее положение. Дождь - вот, кто будет ещё не раз плакать, вспоминая их. Он сделал своё дело. Такао не мог поверить, но какая-то надежда внутри него вновь зародилась. Он услышал сигнал корабля - ещё есть шанс. Шанс есть для всех. Шанс есть всегда. Нужно только, чтобы ты смог им воспользоваться и кто-то, по-настоящему искренний, протянул тебе руку помощи. А Дождь останется с ними на эту ночь, послушает ещё несколько историй, привычных разговоров и с первым лучом солнца пройдёт дальше, ища того, кому понадобится помощь. Ведь как важно, чтобы люди понимали - их счастье рядом, совсем близко, стоит только посмотреть на свою руку, которую держит чья-то верная и надёжная рука.