Рассвет и специи

Мужчина, на вид лет 40, стоял около плиты, расслабленно облокотившись на край столешницы, и ждал, пока в турке будет готов ароматный кофе. По маленькой уютной кухне, приятными волнами, уже скользили запахи корицы и гвоздики с лёгкой ноткой перца. Такой чувствительный, когда-то очень необходимый, нос улавливал малейшие изменения в воздухе. На этой кухонке всегда витал аромат различных приправ, так любимых зельеваром. Иногда преобладал кориандр, порой царил яркий и нежный запах ванили с ноткой какао, реже распространялся запах перца и паприки, страстный, как танго. Кофе был уже почти готов, главное не пропустить идеальный момент для снятия его с плиты. Чуть передержать и напиток потеряет свое совершенство вкуса. В коридоре послышались мягкие, почти кошачьи, шаги. Через несколько секунд, ступая босыми ногами по деревянному, приятному и нагретому полу, на кухню вошёл молодой мужчина со спутанными волосами, лежащими в полнейшем, но красивом, беспорядке. Эти строптивые локоны не могли привести в порядок даже самые лучшие парикмахеры, но они придавали их хозяину легкости. В нем ощущался молодой юноша, готовый на абсолютно любое безрассудство. Великолепный запах кофе каждый раз распространялся на весь их небольшой дом, заставляя отъявленного соню приходить на кухню даже очень ранним утром. Начав жить вместе, они поняли, что любят множество интересных ароматов и их оттенков, так отличных от смрада крови, пепла и безысходности. Приятные запахи пробуждали чувства и заставляли то нежно ластиться друг к другу как коты, то страстно брать любимого на любой ближайшей поверхности, то громко кричать друг на друга и так же страстно мириться. Их жизнь сама стала специей. Яркой, соленой, острой, сладкой, с легкой кислинкой - настоящей, свободной жизнью. Младший мужчина медленно подошёл ближе и тепло обнял со спины любимого повара. Его сухие, слегка опухшие со сна, горячие губы нежно коснулись шеи под чёрными, лежащими мягкой антрацитовой волной и достающими до лопаток, волосами, приятно пахнущими полынью с лёгким оттенком полевых цветов.  - Доброе утро, Северус, - немного охрипшим голосом проговорил мужчина и зевнул, окатив плечо теплым дыханием.  - Доброе, - по телу пробежала небольшая стайка приятных мурашек. - Сегодня ты побил собственный рекорд: встал раньше обеда, - лёгкая усмешка и небольшой поворот головы, чтобы её было видно собеседнику.- Даже не придется повторно варить кофе лично для тебя, - мужчина слегка мазнул корицей по красивому носу партнера. - Твой вечный сарказм - услада для моих ушей, - широко улыбнулся Гарри, потирая нос, и, легко чмокнув мужчину в щеку, отошёл немного в сторону, сел за стол и взял лежащую на краю газету.  - Снова ничего интересного, как и все последние годы, - сообщил Северус, разливая восхитительный напиток по чашкам. – Кто-то женился, кто-то развелся, дети едут в школу и всем до сих пор не надоело каждый год праздновать «победу бобра над ослом». Думаю хватит уже выписывать эту газетенку.  - Да, ты прав, - ответил Гарри, пробегая глазами по строчкам. – Действительно, уже давно ничего особенного. Видимо, читать "Пророк" просто вошло в привычку.  - И от неё стоит избавиться, - кофейные чашки были аккуратно поставлены на стол. Сам мужчина сел напротив. Стол был ужасно маленький, но так было даже лучше - сидеть настолько близко друг к другу было приятно. - Нас давно нет для того мира, как и для нас он не существеннен, - первый глоток и пряный, с лёгкой остротой, напиток разливается внутри приятной теплотой.  - Верно, - его губ коснулась лёгкая, слегка печальная улыбка. - Всё было будто в прошлой жизни...- и глаза Гарри устремляются в окно.  Наблюдая за лёгким, словно сонным, восходом в предрассветные часы, мужчина снова порадовался выбору места жительства. Горы Швейцарии идеально им подходили: здесь было тихо и спокойно, красивые снежные вершины составляли пейзаж за окном, а по вечерам можно было уютно сесть на огромный пушистый ковёр перед камином, разбавляя вечер глинтвейном и неспешными разговорами, либо же приятно молчать, вчитываясь в строчки интересной книги. Чашка кофе в его руках согревала ладони и полупрозрачный пар, поднимаясь вверх, складывался в затейливые узоры.  Откинувшись на спинку стула, Северус наблюдал за своим личным зеленоглазым чудом. Чудом, благодаря которому он, наконец-то, начал жить по-настоящему. Вспоминая те времена, когда они бессмысленно ненавидели, подчиняясь воле добрых седовласых манипуляторов, Северус думает о том, как сложилась бы жизнь, если бы они так и не смогли услышать и понять друг друга. Уроки окклюменции показали, что они похожи даже больше, чем казалось. Медленно, словно в неспешном танце, они учились слышать, воспринимать себя и остальных без призмы общественного мнения и, конечно же, доверять. За доверием пришла симпатия, за симпатией заинтересованность, а позже и чувства, смешанные со страстью и отчаянием. Они любили, будто в последний момент, который мог настать в любую секунду. Вместе, тщательно скрываясь ото всех, резонно опасаясь быть непонятыми и, скорее всего, убитыми, они прошли через многое и решили: ХВАТИТ! Они и так слишком многое отдали чертовому магическому миру, который не дал им ничего, кроме боли. Зачем жить в таком мире, если ты не можешь получить то, чего желаешь всеми частичками своей души. Во время последней битвы они очень успешно сымитировали свои, так называемые, смерти и скрылись ото всех, забрав все средства со счетов и покинув родную, но такую чуждую им Британию. Они бежали далеко и тщательно заметали любые следы, чтобы ни одна душа даже не усомнилась в их гибели. Сначала порт-ключом во Францию, оттуда в Германию, две недели на солнечных берегах Греции, путешествие в Китай к лучшим целителям, увы здоровье у обоих после войны сильно пошатнулось, и только после - покупка, через подставных лиц, небольшого деревянного домика в Швейцарии в два этажа. Дружно, они обустраивали комнаты по своему желанию, которое всегда блокировали окружающие люди, лучше знающие, что им нужно. Большая спальня, с огромной, мягкой, низкой кроватью и широкими окнами, касающимися пола. Лаборатория в подвале, оборудованная по последнему слову магической техники, необычно маленькая, такая же современная кухня, на которой всегда присутствуют ароматы различных блюд и специй, и еще несколько полезных комнат, вроде кабинета или библиотеки. Весь дом был светлый, словно пронизанный насквозь солнечными лучами. Здесь никогда не было темно и холодно, как в ненавистных Северусу подземельях, и никогда не было и не будет ограничений свободы для Гарри, который ненавидел решетки настолько же, насколько и тех, кто их ставил. И все это время с их лиц не сходила счастливая улыбка. Они наконец-то были свободны.  Гораздо позже, уже находясь в своём, именно СВОЁМ (боже какое приятное слово), доме, из газет они узнали, что Волдеморта убил Невилл, и его назвали новым героем и Избранным. А Поттеру и Снейпу (обелив его имя с помощью завещания и пары документов, оставленных гоблинам) посмертно воздали почести, да так и забыли там же, на кладбище. Что ж, оно и к лучшему. Слегка тряхнув головой, Северус прогнал ненужные и неважные более мысли, и снова перевел взгляд на сидящего напротив человека. Солнце уже слегка показалось из-за гор и теперь первыми золотыми лучами освещало лицо молодого человека, попадая на тёмные волосы, сейчас отсвечивающие красным золотом. Гарри все ещё смотрел в окно своими невозможными зелеными глазами, скорее всего думая о том же, о чем и сам Северус.  - Гарри, - тот повернул голову и, глядя с нежностью, лучезарно улыбнулся, - все хорошо, - и мужчина накрыл руку Поттера своей.  Сейчас, когда его яркие, миндалевидной формы, большие глаза цвета весенней листвы не закрывали ужасные очки-велосипеды (уж Снейп об этом позаботился), Северус мог видеть маленькие золотистые точки в радужке, которые делали их ещё прекрасней. Небольшие морщинки в уголках глаз лучше всего остального показывали, как часто этот невероятный все еще мальчишка улыбается. - И вообще, все еще не верю, что ты встал ради простого кофе раньше 10 утра. Это нонсенс! – коварная добрая усмешка мягко легла на тонкие губы, теперь уже никогда не сжимающиеся в презрительную полоску. Жизнь изменилась, они изменились.  - Просто кое-кто оооочень вредный и прекрасно саркастичный, не будем показывать пальцем, непонятно от чего вскочил с самого утра, хотя, насколько я помню, тоже любит возлежать аж до полудня. А без тёплого любимого тела под боком спать просто невозможно, - Гарри ухмыльнулся в ответ.  Северус негромко рассмеялся своим приятным, с лёгкой хрипотцой, баритоном. В прошлой жизни никто бы не поверил, что «Ужас подземелий Хогвартса» может так свободно и тепло смеяться. Улыбка ужасно ему шла и делала лицо мага очень красивым, а кто попробует возразить – Гарри самолично заавадит. - Что я слышу! Кто-то, наконец, научился иронии, - улыбка делала лицо старшего волшебника, обрамленное шелковистыми волосами, намного моложе. – Неужели ты не безнадежен? - У меня был лучший учитель! И кстати, сегодня обещанное неделю назад катание с горки, ты не забыл? - все ещё улыбаясь, спросил Гарри.  - Надеюсь, ты сам не запамятовал, что в мои 56 не солидно кататься на этих бубликах, - мужчина медленно делал оставшиеся глотки, вдыхая аромат кофе с ноткой чили, который давно сопровождал их поутру.   - Тюбы это! Тюбы! - последний глоток божественного напитка, улыбка, и Гарри встает, чтобы помыть чашки. Маггловская привычка, в последнее время она даже доставляет некое удовольствие. - А после мы идем в деревню и будем есть знаменитый «Минестроне», а на следующей неделе, очень привередливый и опытный зельевар хотел утащить меня в Париж и остричь налысо у лучшего стилиста, ибо ему не нравятся мои шикарные локоны! Подав свою чашку Гарри, Северус подошёл к нему со спины и, поцеловав в растрепанную макушку, обнял мага за талию, не мешая ему орудовать в раковине.  - Мне очень нравится твое гнездо для всех окружающих нас птиц, - еле сдерживаемый смешок прямо в темный затылок.- И я ничего не имею против, если только твои волосы не будут оказываться на всех твердых поверхностях в моей лаборатории! -Хорошо, уговорил! Секс только в спальне и по расписанию! – домыв посуду, Гарри развернулся в объятиях и шутливо отдал честь. – Но ты так увлеченно и красиво работаешь в лаборатории, мммм…Боюсь, могу не сдержаться. - Ненасытное чудовище! И как я тебя только терплю? – Легкий поцелуй, с пряным привкусом, прямо в уголок улыбающихся губ. - Ммм…Я хорошо делаю массаж? – жмурясь в объятиях, спросил Гарри, освещаемый уже почти полностью вставшим солнцем. Его волосы подсвечивались, словно нимб над головой. - У нас есть ещё время для легкого…массажа. До открытия трассы, конечно же, - говоря шепотом и легонько лизнув мочку уха, Северус потянул Гарри в сторону коридора, его руки уже вовсю хозяйничали под одеждой партнера.  - И это я – ненасытное чудовище?! – и, хоть сказано это было обиженным тоном, но счастливое выражение лица невозможно скрыть, да и не хочется.  - Но ты ведь совсем не против, верно? - взгляд глаза в глаза, темные, словно беззвездная ночь, смешиваются с зелеными изумрудами. Так близко, что уже чувствуется жар, расползающийся по телу, он, словно молния, спускается в низ живота. - Может быть. Но ты, буквально только что, утверждал, что староват для слишком резвых развлечений - Гарри нежно накрутил смоляную, без малейших проблесков седины, мягкую прядь на палец, второй рукой выводя затейливые рисунки на спине.  - Я солгал, - прямо сообщил Северус, уводя любимого с кухни и вовлекая того в страстный поцелуй, с каждой секундой все больше углубляя его, ощущая вкус недавно выпитого кофе. Языки сплелись в затейливом танце, раскрывая истинные чувства. - Фи, как некрасиво получилось! – смешок прямо в губы и затем победоносная улыбка. - Однако теперь ты не отмажешься от горки! - И это абсолютно меня не печалит, - зельевар прошелся цепочкой поцелуев по скуле, виску и, дойдя до нежного ушка, прошептал. - Я люблю тебя… - Я тоже, - шепчет, улыбаясь в ответ, уводимый в спальню, Гарри.- Я тоже, Северус…

***

Гермиона Джин Грейнджер, ныне Малфой, неспешно прогуливалась с мужем по прекрасной набережной Парижа. Дети сейчас находились у бабушки Циссы и дедушки Люца, которые опять будут баловать их, а потом, с хитрыми улыбками, сообщать о примерном поведении. Кто бы мог подумать, что бывшие Лорд и Леди Малфой не такие ледышки, как пытались показать. Семья для них оказалась на первом месте. Гермиона ни капли не сожалела, что ушла от грубоватого Уизли к Драко. После смерти Гарри, их с Роном, как оказалось, ничего не связывает, кроме общего детства на одном факультете. Драко же, наоборот, стал спокойней и вскоре, с небольшой помощью семьи, превратился в истинного Лорда Малфоя. И хотя поначалу ему был просто выгоден брак с маглорожденной героиней для восстановления репутации рода, то спустя пару месяцев общения он искренне и всей душой полюбил свою умную и храбрую спутницу. И несмотря на то, что на людях приходилось держать отстраненное выражение лица, в семье он был очень нежным и любящим мужем и отцом. Мерно оглядываясь по сторонам, Гермиона заметила необычную пару, бросившуюся в глаза: двое мужчин, улыбаясь, держались за руки. Но Леди Малфой привлекло совсем не это, они смутно напоминали ей давних друзей и соратников. Старший мужчина, на вид лет 40-42, был не сказать чтобы красив, но в нем чувствовался внутренний стержень. Его черные глаза глядели тепло и были совсем не похожи на бездонные черные ямы, знакомые у одного профессора. Этот мужчина был хорошо сложен, у него не было болезненной худобы, из-за чего его крупный, с горбинкой, нос не казался огромным. Красивые смоляные волосы были собраны в высокий хвост, светлая рубашка с коротким рукавом прекрасно оттеняла легкий загар, а черные тонкие джинсы прекрасно обхватывали длинные ноги. На всю его левую руку распространялась красивая татуировка переплетающихся дракона и феникса, они были будто живые на его коже. Несмотря на достаточно простую, летнюю одежду мужчина смотрелся импозантно, а легкая улыбка придавала ему особый шарм. Его спутник тоже был довольно интересен. Он был ниже чуть ли не на голову и смотрелся моложе, чем его партнер. Красивые миндалевидные глаза, ровный аккуратный нос и слегка пухлые губы. Он был красив той слегка угловатой, мужской красотой. На голове у него были такие же черные локоны, однако лежали в полнейшем беспорядке, что придавало ему вид слегка сумасшедшего весельчака. Ладное, поджарое, загорелое тело было скрыто под светлой же футболкой и светло-голубыми джинсами, которые больше показывали, чем скрывали. Улыбка этого яркого мужчины завораживала и заставляла улыбаться в ответ. Проходя мимо пары Малфой, младший спутник обернулся и взглянул прямо в глаза Гермионы. На нее ясно смотрели ярко-зеленые изумруды, в которых плескалось веселье, а на лбу бледно выделялся шрам-молния, открывшийся от налетевшего летнего ветерка. Подмигнув, он широко улыбнулся и, вместе со своим партнером, отправился дальше, оставляя за собой легкий, быстро уносимый ветром аромат корицы и полыни. На несколько секунд Леди Малфой опешила, что и было замечено ее супругом. - Ты что-то увидела? – в голосе Драко едва заметное волнение. - Нет, не уверена, - она оглянулась вслед паре, а затем посмотрела на своего мужа и, легко чмокнув в щеку, потянула его дальше по дороге. - Герми, ты точно что-то увидела, признавайся! – слегка обиженно уличил супругу Лорд Малфой, незаметно оглядываясь и осматривая все вокруг, в надежде заметить то самое. - Счастье,- Гермиона улыбнулась и посмотрела прямо на белые яркие облака, неспешно плывущие по небу,- Я увидела обычное счастье! - она засмеялась и, улыбаясь, красивой походкой пошла вперед. Очень часто вспоминая ушедшего друга, Гермиона думала о том, как бы все могло сложиться, если бы он был жив. Но теперь она была точно уверена, что все именно так, как и должно быть.