We all die alone

— Я умру в одиночестве, — смело заявляю я, от чего глаза Стайлза наполняются печалью. — Ты и Скотт постоянно спасаете меня. Вы всегда рядом, всегда готовы поддержать. Поэтому я не боюсь за себя. Я знаю, что вы прикроете мою спину. Я умру одна, когда никто не сможет спасти меня. — Беги! Я отвлеку его! — закричала я Айзеку, бросая в его сторону деревянный бочонок с трискелионом. Нужно спасти Стайлза — только это билось в голове. Оборотень с легкостью ловит запущенный предмет, но теряется, уставившись в меня взглядом полным сомнений и страха. — Отнеси шкатулку! Живо! — приказываю, срываясь с места и бегу, куда глаза глядят. Я уверена, что ниндзя метнулся именно за мной — моя персона всегда на них странно действовала. Во время проверок всех сверхъестественных существ, они странно косились на меня, прищурив свои светящиеся золотом глаза, но так и не решались приблизиться. Школа опустела сразу после заката, поэтому топот моих ног и тяжелые вздохи, эхом грохотали в коридоре, отскакивая от стен. Сломя голову я неслась прочь от призрачного ниндзя, но на подсознательном уровне понимала — от самой тени не скрыться. Пробежав четыре лестничных пролета, которые показались мне покорением Эвереста, я всего лишь на секунду замерла в огромном и длинном коридоре. Узкие стены буквально выдавливали из души надежду на спасение. За долгие годы обучения здесь, я никак не могла представить, что в этих коридорах встречу свою погибель. Встряхнув головой, я попыталась отогнать гнетущие мысли в сторону. Большие, двойные, двери, ведущие в столовую, словно маяк в бушующем море указывали мне путь. Толком не переведя дух, я устремилась к ним, забыв, что убегаю от тени. Словно предугадав мои мысли, Они появился передо мной. Мучительно медленно я наблюдала, как из темноты, из дыма, выходит черная фигура с желтыми светящимися глазами. В попытке затормозить, подошва кед скользит на гладком полу, но слишком поздно. Острое лезвие меча погружается в мой живот, словно нож в теплое масло. С губ срывается только выдох ужаса. Боль проходит по всему телу электрическими импульсами, отзываясь во всех конечностях. Я застыла с открытым ртом, боясь пошевелиться, чувствуя как холодный метал прошелся сквозь все тело. Он на мгновенье застыл, глядя на меня, как-то наивно склонив голову на бок, а потом застрекотал и медленно растворился в воздухе, словно мираж, оставив после себя редкую дымку. Лезвие медленно испарялось из моей плоти. Слезы катились по моим щекам от осознания того, что мне пришел конец. Меч прошел насквозь, разрывая мою любимую блузку, в районе желудка и межпозвоночного диска. Чувствую, как быстро кровь стекает по животу, бедрам, капает на пол. Я твердой рукой ухватываюсь за стену, поддерживая равновесие, но ноги предают и перестают держать, я их толком не чувствую, словно меня парализовало. Коленки подгибаются, заставляя осесть на пол. — Я не могу так…не могу больше, — оживленно зашептала я, чувствуя как перехватывает дыхание от накатывающей истерики. Глаза начали покалывать от наступающих слез. Черт, ведь клялась себе не плакать, пока все не закончится. — Эллисон мертва, — из груди вырвался тяжелый всхлип. Я впервые произнесла это. Я признала то, что больше никогда её не увижу, не поговорю с ней. — А Стайлз медленно чахнет на моих глазах…и я ничего не могу сделать. Что, если, погибнет кто-то еще? Что если следующая смерть будет Скотта? Или Лидии? Кира? А может, это будешь ты? — на последнем слове я мучительно закрыла глаза. Меня разрывало на части бессилие и отчаянье. Я сижу в маленькой шлюпке посреди штормового моря. Волны бросают безопасный клочок спасения, грозясь перекинуть его и погрузить мое тело в холодную воду. — Ты забыла очень важного человека, — сказал Дерек, обхватывая холодными ладонями мое лицо. Он смотрел в мои глаза с такой нежностью и любовью, от чего шторм в моем сердце медленно затихал. — Человек, который ни в коем случае не должен погибнуть. Без него мир остановится. — Папа даже не знает об этом плане, — быстро покачала головой, соглашаясь с его словами. После дачи ложных показаний об убийстве Элли, мы бежали из участка так, что пятки сверкали. Шериф даже не знает, где нас сейчас искать. — Это ты, Симонс, — сказал он так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Без тебя все перестанет иметь смысл. Я хотела бы согласиться с ним, но моя персона всего лишь песчинка в громадной вселенной. Ничего не значащий, простой, слабый, трясущийся от ужаса человечишка. Я даже не целая песчинка, потому что половинка меня сейчас медленно умирает. Прежде чем я смогла что-то сказать, Дерек прикоснулся своими губами к моим, и все исчезло. Нет ни боли, ни печали — только мой волк и его тепло. — О, черт, — шепчу я, присаживаясь на пол и облокачиваясь спиной о стену. Во рту появился тошнотворный металлический привкус — все плохо. Осознание произошедшего бьет в мозг кувалдой. Противный вязкий вкус собственной крови, который невозможно выплюнуть или сглотнуть, позволяет понять, что скорую помощь вызывать смысла нет. Все тело пробивает мелкой дрожью. Ладонью накрываю живот, и пальцы тут же тонут в собственной крови, под кожей ощущается огромная дырка от лезвия. В носу неприятно щиплет. Я видела погибель двух друзей. Сейчас я понимаю, что старушка смерть медленно подкрадывается ко мне, с легкой материнской улыбкой, и нашептывает: «Твой путь окончен, воин!» В кармане трезвонит телефон. Веселая мелодия звонка никак не сочетается с текущими обстоятельствами. Я удрученно хмыкаю и достаю телефон из кармана брюк. Звонит Лидия Мартин. Больших усилий стоило ответить на звонок, но оно того стоило. Здоровый, слегка уставший, но звонкий голос близнеца успокаивает душу. — Симонс, Боже, Симонс, как ты? — нетерпеливо щебечет он на другом конце провода, губы сами по себе растягиваются в улыбке. Это больше не Ногицунэ. — Стайлз, — устало выдыхаю я, прикрывая веки. Новость о том, что он в порядке, позволяет перевести дух и умереть спокойно. — Симонс? — обеспокоенно бормочет он. — Где ты? Ты в порядке? — Со мной все хорошо, — без совести вру я, понимая, что он никогда себя не простит за наш последний разговор. Но я безгранично рада слышать его голос в последний раз. — Мне не нравится твой голос. — Я просто устала. Вернемся домой — сразу завалюсь спать. — Даже не думай, что я забыл, — я слышу в его голосе улыбку, и пытаюсь снова улыбнуться сама, позабыв о боли в животе. — Мы досмотрим «Звездные войны». — Да, — киваю головой. Я ненавижу эти фильмы, он это прекрасно знает. У меня сводит зубы только от одной заставки, в то время как брат счастливо подпрыгивает в ожидании. — Обязательно досмотрим. Я готова вечность пересматривать этот космический бред, только ради того, чтобы он был снова счастлив. В груди больно кольнуло от осознания того, что я больше не смогу обнять близнеца. Боже, что же станет с отцом? А Дерек? Милый Дерек. Он только снова начал верить в хорошее. Я так и не сказала, как сильно люблю его. — Лидия? — обеспокоенно зовет Стайлз подругу, уже не слыша моих слов. В трубке послышалась возня. Наверняка он убрал телефон от уха и прижал его к груди, чтобы ничто не отвлекало его от выяснения обстоятельств. Мартин чувствует. Банши всегда знала, когда пробьет мой смертный час. — Что с тобой? Лидия? — Я люблю тебя, бро, — на выдохе прошептала я, выключая телефон. Жаль, что он не слышал этого. Руки практически не слушались меня. Аппарат выскальзывает из ладоней и падает на пол с глухим стуком, напоминая о беспомощности. С большим усилием можно было пошевелить указательным пальцем, но уже как-то не хотелось. Эллисон была права — на пороге смерти боль отступает. Меня больше не беспокоит раскаленный живот. Тело охватывает приятная невесомость. Я простой и никчемный человек, который пытался бежать в одну ногу со сверхъестественным. Я пылинка в гигантской вселенной, которую вот-вот смоет временным потоком. Говорят, что за секунды до смерти вся ваша жизнь проноситься перед глазами. Чушь. На пороге неминуемой смерти тебя охватывает животный страх из-за неизвестности, поджидающей тебя дальше. Страх за близких тебе людей. Смирится ли отец? Как Стайлз справится с громадной пропастью в душе? Сможет ли Дерек обрести покой? Я умру одна, когда никто не сможет спасти меня. Все мы умираем в одиночестве.

***

— Даже не думай, что я забыл, — улыбнулся Стайлз, — мы досмотрим «Звездные войны». Неожиданно Лидия порывисто выдохнула, сжавшись в комок. Её блестящие зеленые глаза уставились в одну точку, а губы задрожали. — Нет, нет… пожалуйста, — закусив губу шептала она, закрыв глаза. Стайлз с замиранием сердца смотрел, как по щеке рыжеволосой катится слеза, а за ней еще одна. — Прошу… не надо. — Лидия? — Стилински отвлекся от телефона, обращая внимание на взвинченную подругу. Все обернулись к банши, затаив дыхание, ожидая её ответа. Но девушка молчала, с садистским усердием жуя нижнюю губу. — Что с тобой? Лидия? На подсознательном уровне все понимали, что с ней, но никто не решался озвучить это. Все же закончилось. Ногицунэ заперт в шкатулке, Стайлз спасен, Они исчезли. Все живы и здоровы. Тогда что так беспокоит кричащую женщину? Мартин трясло в лихорадке, крик зарождался в груди и подкатывал к горлу, но она его с небывалым усердием душила. Во рту появился металлический привкус собственной крови, но это последнее, что волновало её. Она понимала, что ничего не исправить, и от этого становилось еще хуже. Не прошло и суток, как она потеряла Эллисон, Лидия не может лишиться еще и её. Это несправедливо. Как же Стайлз? Дерек подошел ближе на несколько шагов, окидывая каждого присутствующего здесь нервным сканирующим, взглядом. Скотт с тяжело вздымающейся грудью от напряжения, затих, прислушиваясь к окружающим звукам, готовясь в любую секунду защищать жизнь друга; Кира крепче сжала рукоятку меча; Эйдан и Итан молча ждали развития сюжета; Стайлз сжал в ладони телефон так сильно, что МакКол услышал треск пластмассового корпуса. Медленно до всех начинало доходить, кого не хватает на школьной площадке. Симонс Стилински так и не вышла из школы. Её звонкий голос не подкалывал присутствующих и не бросался сарказмом. Дерек посмотрел на Стилински, в глазах, которого уже начали образовываться слезы. Она не может… Он же только несколько секунд назад говорил с ней. Все это время он думал, что боль в животе приносит ему полностью не исцелившееся харакири, которое утроила злобная лисица. Он надеялся что тревога, нарастающая в груди,— только последствие утомления. Ему хотелось, чтобы дух перехватывало от победы над Ногицунэ, а не от ужаса. Он чувствует холод, окружающий его. В мгновение ока мир погрузился в кромешную тьму. В то время как Лидия падает на колени и начинает с остервенением бить ладонями асфальт, Стайлз отбрасывает телефон в сторону и бежит куда глаза глядят. Какая-то немыслимая сила направляет его, указывает путь. Как только за ним захлопываются двери школы, в спину бьет отчаянный, истерический крик Лидии. В ушах закладывает. Огромные окна на первом этаже покрываются мелкими трещинами. Он бежит к лестнице. Четыре пролета, ему нужно преодолеть всего лишь четыре пролета — бьется в его голове. Крик не утихает, а только еще больше нарастает. Слышится звон лопающегося стекла. Найдя сестру он замирает, не в силах пошевелится. Зубы стучат друг о друга, руки трясутся, а в сухом горле застрял комок иголок. Бледная, хрупкая Симонс сидит на полу, откинувшись спиной о стену. Её глаза закрыты так, словно она решила на пару секунд отдохнуть, перевести дух. Только огромное кровавое пятно на её животе говорит о мучительной и болезненной смерти. Ноги Стайлза подкашиваются, и он падает без сил на колени.