Страдания недопарочки

— Эрен! Куда ты мчишься? Я же тебя убивать не собираюсь или что-то в этом роде! — Надо же, как искусно умеет врать Микаса. Вот просто врёт и не краснеет! — Не-е-ет, ты самозванка! Я вот сейчас тебе доверюсь, а потом неделю под одеялком лежать буду! — О да, второй вариант мне по вкусу, только от боли по всему телу осталось избавиться и вуаля — семь дней спокойствия! Ну…почти. Да нихрена, бля, она всё равно будет туда-сюда носиться, лишь бы со мной всё было нормально! А каково будет её удивление, когда я скажу, что это именно Микаса и стала причиной моей…не очень благоприятной ситуации? Вот именно, что она в могилу ляжет из-за своей, якобы, «вины»! — Я всего лишь хочу постирать твою одежду и зашить брюки! Ты выглядишь очень не подобающе! — Я тебя умоляю — я уже столько пылищи поднял своим бегом, что школьная форма сейчас выглядит, как новенькая! На будущее тебе, сестрёнка, — нахрена стиральный порошок, когда есть самый лучший способ избавиться от лишней многослойной грязи? Достаточно просто до смерти напугать человека и вот он уже несётся, как пьяный гепард, избавляясь от чужеродных веществ. Не, ну ахринеть можно! С моим то потенциалом давно уже пора рекламы создавать на основе самоличных испытаний! Раз, два, три и я уже купаюсь в деньгах и славе, как самый «респектабельный» школьник всей Японии. Я прям пылаю, представляя себя заброшенным йенами, евро, долларами, водой, яйцами, спермой…ой…не туда заносит. Гхм…извращенец не о том подумал, извиняйте. Хотя, стоп…что я несу? Тут и не такие дела вытворялись, чтоб извиняться по каждому малейшему поводу! Японский бог, Микаса то права — этой ебанутой течки давненько не было, а с такими нервами готов прямо сейчас потечь, как тонкая струйка воды из-под крана! Тряпичная кукла, блин, и поведение вдобавок соответствует! Блет, надо меньше думать! Я уже в таком темпе не замечаю не только Микасу, но и свою главную преграду и заклятого врага — енто «стенка». Твою ж дивизию, а я ведь недавно считал тебя своей женой, ведь ты и дня не можешь прожить без поцелуев, после которых синяки держатся две недели! Я тебе ещё отомщу, знай об этом! Вот прямо сейчас замахнусь кулаком и с такой силой надаю тебе по челюстям, что не только трещины пойдут, но и штукатурка рассыпется! — Эрен, самовольное ты соплюшное оливье! Если сейчас не остановишься, то через три секунды я вызову у тебя течку и запру в комнате с открытым окном! Пусть альфы полюбуются и натрахаются от души! — Ёбаный стыд! Это ж надо было такую угрозу создавать, от которой я чуть было сознание не потерял! Даже стенка моя не так сильно чпокается, как Микаса дышит пламенем дракона! Ох, кончать мне в рот, ну нихрена себе разбушевалась, аж об невестку свою всё-таки, но ёбнулся и причём не по-детски! — Святой грибок Тутанхамона! Ты так и будешь расплёскиваться слюнями о моей сущности омёбки? — Омеги. — Поправила сестра. — Неважно! Суть одна и та же! — Вообще нихрена. — Да мне похуй! Сама то ты бета — оболтус, плавающий на дне кораллового рифа! — Если ты о рыбе, то её название «палтус» и он водится как в озере, так и в море. — Ну и прекрасно! Зашибись! Блеск! Мало того, что у меня заплетык языкается, когда я чуть ли не помераю то ли от страха, то ли от шока, так ты ещё удоразумеваешься исправлять мои ошибки? — Ты сказал «заплетык языкается» вместо «язык заплетается». — Ну как я и думал — ноль реакции, зато дохуя бесполезных исправлений. — Издеваешься? — Нет. Скорее, забочусь. — Пиздец, какая чересчур заботливая у меня сестрёнка! Может ты мне ещё и слюнявчик повязывать будешь перед приёмом пищи? — Я знала, что когда-то ты меня об этом попросишь. — И тут из школьного пиджака она достала маленький платочек. Это чё, реально слюнявчик? Господа, меня колбасит или это Микаса ввела в конец ебанулась? — Ты случайно не съехала со своей станции на железную дорогу? Какой слюнявчик? Я, по-твоему, ребёнок? — Просто ты часто что-то говоришь, когда ешь, вот еда и вываливается у тебя изо рта. Приходится доедать. — Что это, вашу Машу, за криминал? Она жрёт всё, пережёванное мною или это просто какое-то психологическое расстройство? Блять, меня тошнит, сейчас подохну в точности, как Нацу от транспорта. Мда…я уже говорил, что подобная дрянь случается практически ежедневно. Но заявлять о том, что твой родственник по чистой случайности заметил остатки недожёванной еды и присвоил её себе — уже перешло все рамки не только, так называемой, «заботы», но и чистоплюйства тоже. Знаю, что Микаса практически безэмоциональна, но самостоятельно вызывать их она способна куда более. Я ещё и умолчал про случай с горничной, которая переехала от нас сразу же после того ужасного инцидента, вызвавшего бурю шока и ужаса. Напомню о нём чуть позже, на случай, если произойдёт подобная хератень, а пока что надо как-то сформулировать ответ. Выдаётся мне это, кстати, с большим трудом. — Ох, ничосе, тогда я вертолёт! А тебе ли самой неприятно выгребать пищу из вонючего рта? — У тебя во рту не воняет, а пахнет. — Всё понятно! Как красиво я бы ей не сказал — всё равно не сдвинуть со своей точки зрения. Ладно, допустим, я не удивлён и не стою сейчас в ступоре. Да не, честно, лгу вам от души. — Серьёзная заява. Может скажешь ещё «благоухает»? — Проглотив остатки рвоты и вызвав тем самым изжогу, хоть и не понимаю, что это, я решительно сделал шаг в сторону, в надежде слинять из дома. Но…это коварное «но»…получилось так, что я посмотрел в зеркало, о котором всегда забываю и от отражения мои ноги сами пронесли меня мимо Микасы к выходу. — Стой! Ты куда опять побежал? — Крикнула сестра, помчавшись за мной в догонку со взглядом разъяренного медведя, готового вот-вот разорвать свою добычу на части. — Я ничего не видел, не слышал, не говорил! Я кактус, я кактус, я не живой, меня не существует! А-а-а-а-а-а! — Заорал я во всю глотку и выскочил из дома, как резанный, даже не заметив, что проскочил мимо всех этих переулков, где недавно произошла стычка.

***

— О, Леви, ты же всё-таки пришёл! — Крикнула с порога высокая девушка, хотя скорее женщина, в белом халате с растрёпанным хвостом и в старых очках. Опять этот офис, опять эти сумасшедшие лица, собравшиеся в одном месте с разных профессий только ради очередного совета, собрания или просто беседы. Вечно он приходит сюда, садится за стол, откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди, кладёт ногу на ногу и сидит в такой позе несколько часов, пока ведётся беседа, к которой он не причастен. Совершенно не имеет значения, молчишь ты, говоришь, слушаешь и не слушаешь, а присутствовать должны все без исключения, даже ради малейшего повода. Эрвин, психованная Ханджи, Олуо, Эрт, Гюнтер, Майк и молодая неопытная Петра всегда сидят молча до конца собрания, так же, как и Леви. Совершенно не выражая никаких эмоций, черноволосый повторил свою трапезу по проверке на чистоту и, не обращая внимания на недовольный взгляд Эрвина, сел за стол в своей привычной позе. — Значит, снова наше присутствие здесь по просьбе Ханджи. — Провозгласил Эрвин, поднимаясь с места и под недовольные и усталые взгляды всех участников, дал слово хвостатой. — По какому поводу ты отвлекла нас от работы? — Командор Эрвин, по запросам нашего персонала, я повторно провела анализ новичков среди подростков и установила, что численность нашей расы снизилась на 5% всего населения. Альфы по-прежнему вырываются вперёд, но с такими показателями очень скоро окажутся на минусе. — Первый раз за всю историю совета Ханджи вела себя спокойно и даже стояла, не опираясь руками на прозрачный стол. Леви это заметил, но виду, как обычно, не подал. — Уровень численности никогда не стоял на одном месте ещё до нашей эры. В процессе эволюции человека с каждым веком происходила неуравновешенность альф и омег. Беты, как и всегда, остаются самой редкой расой и по-прежнему не превосходят 10%. — Совершенно спокойно отреагировал Эрвин, ибо эту тему в последний раз они обсуждали неделю назад. — Но впредь до 18 века омеги не пользовались специальными медикаментами для предотвращения ежемесячного выброса феромонов. Сейчас мы уже фактически не можем различить омег, только если с техническими препаратами. Роль альф в этом мире уже приближается к нулю и поэтому их численность и сокращается. — Повысила голос Ханджи. — Я бы не посчитал это такой большой проблемой. — Начал Леви. — Вместе с пропажей нашей расы исчезнут и другие. Человечество перестанет распределятся на низших и высших созданий и таких мерзких методов больше не будет. — Он внезапно встал и с безразличным видом направился к двери. — Леви, вы куда уходите? Ведь обсуждение только что началось. — Заволновалась до этого молчавшая Петра, немного краснея. — Во-первых, у меня выходной, во-вторых, сегодня ещё не убирались и в этой грязи особо сидеть не хочется. — Напоследок сказал альфа и вышел из офиса, пообещав себе, что больше туда не вернётся без действительно важной причины. — Сколько бы они не говорили, а проку никакого. Что за дискриминация? — Рассуждал черноволосый вслух по направлению к дому, по случайности забредя не в тот угол. К счастью, он знает весь город наизусть и из каждого длинного переулка запросто может указать верный путь. — Я по-прежнему никого не вижу и не слышу! А-а-а! — Раздался какой-то бешеный крик позади и сильный ветер ударил в лицо. — Что за… — Не успел Леви среагировать, как на него резко набросился какой-то подросток, который был гораздо выше него самого. — Епть! Как же это было больно! — Протирая ушибленную макушку застонал незнакомец, которого Леви точно уже где-то видел. Стоп…так это же тот самый омега, встретившийся ему в одном грязном переулке! Эрен Йегер! — Ты? — Спросил черноволосый, малость округляя глаза от боли и шока. — Ой…вы же… Леви? И тут засияла тёмная аура позади двух голубков, лежавших в очень неприличной позе, которая к тому же должна выглядеть наоборот. — А-а-а, не-е-ет, только не Микаса!