Завтра всё будет иначе

      Ночью в Лондоне жизнь не останавливается. И если бы случайного прохожего заинтересовал свет в окне дома 12 на площади Гриммо, то явно не из-за того, что горел он в предрассветный час. Возможно, причина могла бы крыться в его странной неэллектрической мягкости, источник которой действительно был способен удивить, но откуда человеку из мира стремительного технического прогресса знать про это? Так что на самом деле, случайный прохожий никогда не обратил бы на него внимания, и это как раз и было самым примечательным. Ни света, ни окна, ни дома попросту не существовало. Старые планы застройки поспорили бы с этим, но лишь потому, что Орион Блэк — хозяин дома и непосредственный виновник его пропажи — до них ещё не добрался.       Мистер Блэк был магом. Очень неплохим магом. Его жена и сын даже были уверены, что он мог бы стать, как минимум, вторым по силе волшебником Англии, если бы ещё в молодости с головой не ушёл в канцелярскую работу. Но он ушёл и до последнего времени колдовал в основном над бумагами. Однако недавняя трагедия заставила его отложить перо и взяться за волшебную палочку. Заклинанию, скрывшему родовой особняк от чужаков, он отдал несколько месяцев жизни и почти все свои силы, но оно того стоило. Теперь увидеть его на обычным месте, с которого он, разумеется, никуда не девался, могли лишь его жильцы и их доверенные лица. С определением последних, впрочем, возникли серьёзные проблемы. С момента пропажи сына Регулуса, Орион уже не знал на чьей стороне находится, а без этого, в условиях войны, понять кому верить было невозможно.       Неопределённость давила грудь, не давая спать. Целители, правда, с этим были не согласны, обвиняя во всём болезнь с каким-то заумным названием, но что они понимали? А что понимал сам мистер Блэк? Бродя по пустынным коридорам и комнатам в слабом свете волшебной палочки, наблюдая за зловещими тенями, отбрасываемыми безобидными предметами и им самим, вслушиваясь в ночные звуки, иногда казавшиеся предсмертными стонами, он повсюду чувствовал дыхание безысходности и уже не ждал Регулуса к ужину. Он, вообще, его больше не ждал, за исключением разве тех редких моментов, когда надежда вырывалась из могилы, но у неё не было шансов, слишком давно он предвидел такой исход.       Регулус верил в Тёмного Лорда, но ещё сильнее он верил в справедливость. А это плохое сочетание. Не все из тех, кто изначально последовал за Тем-Кого-Нельзя-Называть, оказались готовы идти за ним до конца. Одни уходили, громко хлопнув дверью, другие отстранялись постепенно, из первых в живых не осталось никого, из вторых только те, кто не представлял никакой ценности. Регулус, реши он уйти, непременно оказался бы в числе первых, слишком много в нём было от матери и брата, хотя он и сам об этом не подозревал. Спасало его только то, что по сути он был ещё совсем мальчишкой, верившим в абсолютную правоту родителей, и Орион Блэк мог удержать его на краю гибели, отстаивая перед ним принципы, в которые и сам не верил. Но это не могло продолжаться вечно. Дураком мальчик никогда не был, а значит в один ужасный день он бы понял. Мистер Блэк ждал этого дня. Боялся. Не знал, что делать, да и не делал. И в итоге всё упустил. Весь здравый смысл и все чувства, на которые он был способен, в один голос утверждали, что Регулуса уже нет. Отрицать это было бессмысленно. Он ничем не помог ему, когда ещё была возможность, теперь стало слишком поздно, оставалось только принять случившиеся, каким бы оно ни было.       Его жена тоже это понимала, но в отличие от него пряталась за надежду, бесконечно повторяя, что, наверное, сыну доверили важное задание, поэтому он не может с ними связаться. Говоря так, она улыбалась, а глаза уже были мёртвыми. Из-за этого мистер Блэк не мог в последнее время долго выносить её общество, как бы сильно не любил её, тем более, что при любом удобном, да и неудобном, случае, она старалась упрекнуть его в безответственности, в том, что он продолжает колдовать, не смотря на категорический запрет целителей. Но он не мог отказаться от магии, она была его единственным оружием и средством обороны, а без них на войне никак. Особенно, если ты собрался менять сторону.

***

      Потеряв Регулуса, и не имея возможности, разделить свою боль с Вальбургой, Орион Блэк в мыслях всё чаще обращался к своему старшему сыну. Сириус уже давно ушёл, точнее сбежал, из родительского дома, у него был свой путь, он предпочёл сражаться с Тёмным Лордом, сражаться в открытую. Орион всегда знал, что это приведёт его к гибели, знал, что ни у него, ни у его друзей нет ни шанса. Но сам Сириус верил в победу, не мог не верить. А значит и его отец тоже попробует в неё поверить. Всё равно, ничего другого ему не оставалось. Это решение мистер Блэк принял уже давно. Но только безумцы и вчерашние школьники бегут в никуда, не подумав об остальных, не подготовив убежище и пути отхода. Орион не относил себя ни к тем, ни к другим, именно поэтому последние несколько месяцев он провёл за превращением собственного дома в самую надёжную магическую крепость Великобритании.       Сейчас всё было уже готово, но появилась новая проблема, уходить было не страшно, страшно было прийти. Дамблдора, главу Ордена Феникса, организации ведущей активную борьбу с Тёмным Лордом, в которой состоял и Сириус, Орион не боялся. Он знал, что старый хитрец, не сможет не оценить ценность главы древнейшего магического рода, обладающего авторитетом, связями, могущественными артефактами и деньгами, являющегося к тому же неплохим магом-практиком, и без ложной скромности прекрасным теоретиком, не сможет он и не понять причин побудивших Ориона Блэка прийти в Орден. Нет, не его боялся мистер Блэк, а собственного сына, точнее того, что он захлопнет перед ним двери.       Орион не общался со старшим сыном уже много лет, для всех, включая самого Сириуса, это выглядело так, будто он от него отрёкся. Это не было правдой, Орион никогда не забывал, что сыновей у него двое, никогда не преставал любить их обоих, просто выбирал всегда младшего. Для этого даже оправдание имелось. Сириус был уже взрослым, он сам принял решение, которое не только было смертельным для него, но и ставило под угрозу всю его семью, осмелься они его поддержать. В то же время Регулус был ещё ребёнком и не должен был расплачиваться за ошибки брата. Так повторял себе Орион каждый раз, когда совесть и отцовские чувства поднимали голову. Но на самом деле с Регулусом просто было проще, он выбирал победителя, выбирал того, кто в самом начале нравился и самому Ориону, а взгляды Сириуса были настолько необычны для Блэков, настолько разрушали всё то, во что они верили, что просто не могли быть поняты в этом доме, а тем более приняты. В Сириусе было слишком много чужого, но, как ни парадоксально, возможность нормального разговора с ним сводилась к нулю не из-за этого, а потому, что в какой-то мере Сириус был куда большим Блэком, чем сам Орион: упрямым, гордым, непримиримым. Орион мог бы многое сказать Сириусу, но после стольких лет видимого безразличия, он просто не представлял, как начать разговор, чтобы сын его просто выслушал. Просто поверил, что выжигание имени из родового гобелена, ещё ничего не значит.

***

      Мистер Блэк с досадой усмехнулся, ноги сами принесли его в комнату с треклятым гобеленом, самым большим доказательством родового лицемерия. Блэки гордились чистотой крови, своей историей, но только той её частью, которой хотели. Можно подумать, что тёмные пятна на ткани, никогда не были Блэками, что они никогда не любили свою семью, что семья, никогда не любила их, хоть немного, хоть в самом начале. На личном опыте Орион знал, что это не так.       Его рука сама потянулась к полотну, скользнула по тому месту, где раньше был Альфард. Он всегда был больше братом ему, чем Вальбурге. Они хорошо ладили, даже не смотря на то, что он был странным, но это было только до того момента, пока не стало ясно, что семью Альфард ценил больше, чем род. Орион помнил, как под заклинанием Вальбурги тлел его портрет на гобелене, по-хорошему такими делами должен заниматься лично глава рода, но Орион знал, что у него не поднялась бы рука, хотя молча стоять и смотреть было не лучше. Не лучше было и не прийти на похороны к человеку, до последнего дня пытавшемуся помирить его с сыном. Орион накрыл выжженное пятно ладонью, как бы пытаясь на него опереться, скорбь, запоздавшая на несколько лет, навалилась так некстати.       А взгляд тем временем зацепился за другое отвергнутое имя. Андромеда — добрая, серьёзная девочка, влюбившаяся не в того парня, осмелившаяся выйти за него замуж и быть счастливой. Конечно, она была настоящей преступницей в отличие от своей сестры Беллы, убивавшей и пытавшей людей с нескрываемым удовольствием, но зато за правое дело.       И наконец, последнее, третье имя — Сириус Блэк, наследник благороднейшего рода, дерзнувший иметь собственное мнение. Вальбурга проклинала его на жалкое существование. Орион пророчил скорую гибель. А Сириус говорил то, что думает, сражался за то, во что верил, встречал праздники, с теми, кого уважал, не подменял чёрное белым, не приспосабливался. Да, он был в опасности, и тоже испытывал страх за тех, кого любил, и, наверное, совсем немного за себя, ведь кому в здравом уме хочется умереть молодым. Но разве, хоть кто-то в этой стране был не в опасности? Разве сторонники Тёмного Лорда боялись его меньше его врагов? Только враги могли в открытую искать способы бороться с ним, могли бежать, объединяться, просить о помощи, а его союзники вынуждены были молчать и лишь прикидывать, чей донос сегодня окажется весомей. Сириус жил, в отличие от Регулуса, и жил по-настоящему, а не как его отец. И если отбросить все столетние предрассудки, то именно он и был прав. Он был прав.       Мистер Блэк улыбнулся, на душе у него потеплело. Он нашёл нужные слова. Нашёл, что сказать сыну: «Ты был прав». Так он начнёт разговор, сразу, без предисловий, это будет сильно, сильнее извинений, сильнее слов о собственных ошибках, потому что одна эта фраза, уже включает в себя и то, и другое, и ещё она будет значить, что отец его уважает и помнит всё, что он ему говорил. И в этих словах не было слабости, мужчина не просто может, мужчина должен уметь признавать правоту других, он сам учил этому сыновей. Да, именно так: «Ты был прав, » — он скажет это Сириусу уже завтра, тянуть больше нельзя, и сын не станет его отталкивать. Завтра они смогут начать всё заново. Завтра всё будет иначе.       Сердце забилось сильнее, а может оно просто забилось, впервые за долгое время. Мелькнула мысль о том, что надо будет сходить на могилу к Альфарду и встретиться с Андромедой, но это позже, когда всё более-менее наладится. А пока будет слишком много дел. И надо будет объясниться с Вальбургой. Она его, может и не сразу, но, конечно, поймёт и поддержит, он это знал, ведь она любила Регулуса, и Сириуса тоже любит, хотя это и совсем не очевидно.       Воспоминание о младшем сыне, заставило надежду пойти в атаку, и почему она такая живучая? Ему вдруг подумалось, что, разочаровавшись в Тёмном Лорде, Регулус мог бы пойти к Сириусу, и он, конечно, бы ему помог, и, разумеется, не посчитал бы нужным поставить в известность родителей. Да и в принципе, если Регулус ещё жив, то именно у Сириуса, есть связи, которые помогут его найти. Об этом тоже надо будет поговорить. Завтра. Завтра всё будет. А сейчас надо вернуться в постель, попробовать поспать хотя бы несколько часов.       Мистер Блэк попытался оторваться от гобелена, сделать шаг к двери, но ноги отказались слушаться, сердце разогналось до невероятной скорости, он хотел позвать жену или домового эльфа, но вместо крика вырвался лишь хрип. Орион сполз на пол, держась за ненавистное родовое древо.       Перед глазами поплыли видения, но не прошлого, такого подарка он не заслужил. Он видел настоящее. Видел жену, кричащую во сне, ей снился кошмар, но её некому было разбудить. Видел озеро в пещере, слабое зелёное сияние в центре, чувствовал пробирающий, смертельный холод, и точно знал, что всё это значит. Слышал истеричный, злобный смех, его обладательница была счастлива, но это счастье было настолько извращённым, что Орион предпочёл бы ему вечное страдание.       Ему казалось, что стоило протянуть руку и он смог бы стереть слёзы с лица молодой женщины, с такими светлыми, не сочетающимися с её девичьей фамилией, волосами. Она стояла у окна и смотрела на спящего мужа. У неё была хорошая жизнь, вот только она казалась ей украденной. Впрочем, она никогда в этом не признается, никогда не позволит себе быть слабой, слабость для Блэков — непозволительная роскошь.       Её старшую сестру он застал с ребёнком на руках, пытаясь успокоить дочь, напуганную несуществующим монстром, она обходила дом, проверяя заклинания, призванные защитить их от монстров настоящих. Её муж следовал за ней, расстроенный тем, что в этой войне от него совсем нет толку, хотя он и не был в этом виноват.       После он видел ещё людей и могилы тех, кого едва помнил, и тех, кого никогда не смог бы забыть. У Ориона Блэка была большая семья, он должен был её защищать, но не сделал ничего для этого.       В конце, он услышал смех, на который уже и не надеялся, немного безумный, но совсем не злой. В мире погружённом в страх, его старший сын был твёрдо уверен в одном: ни с его друзьями, ни с ним самим, ничего не может случиться, пока они держатся вместе, а держаться вместе они будут всегда. И ничто не могло отравить ему сегодняшний вечер, то есть ночь, хотя скорее уже утро, даже непрошеное беспокойство за давно отвернувшихся от него людей. Нет ничего непоправимого, и если он вдруг стал им нужен, что же, пусть приходят, пожалуй, он даже не откажется помочь им, но это будет завтра. А сейчас он встречал рассвет за накрытым на пятерых столом, в компании трёх лучших друзей, один из которых уже спал, а второй отчаянно клевал носом. Сириус был счастлив, единственный из Блэков, по-настоящему и абсолютно. Но его отец знал: и это ненадолго. Завтра всё будет иначе.

***

      Миссис Блэк стояла перед могилой мужа в гордом одиночестве. Её глаза были абсолютно сухими: слёзы оскорбили бы его память. За исключением нескольких едва знакомых людей, явно не чувствовавших перемены ветра, или просто не предававших ей значения, на похороны никто не пришёл. Она знала: они попали в немилость, но не понимала за что. Правда накануне её навестили племянницы. Нарцисса соболезновала искренне. Белле до дяди не было никакого дела. Возможно, её волновала судьба сестры, поэтому она и пошла с ней: ходить поодиночке в дома к попавшим в опалу было небезопасно, могли заподозрить в заговоре, но вероятнее всего Белла просто следила, чтобы этого самого заговора не состоялось. Заходил Снейп. Почему-то Вальбурга была уверена: его визит никого не забеспокоит. Смерть Ориона он использовал как повод, чтобы расспросить о Регулусе, может действительно переживал, но скорее выполнял приказ Тёмного Лорда. Вальбурге он не нравился.       На самом деле, миссис Блэк не нуждалась в сочувствии, также как её муж в толпе оплакивающих его незнакомцев. Она лишь хотела, чтобы оба их сына, не смотря на занятость и обиды, пришли проститься с отцом. И она ждала их, ждала до самых сумерек, превращаясь в одинокий серый памятник своему мужу, себе, семье, всему древнейшему и благороднейшему роду Блэк. Она ждала. Никто не пришёл.