Монарх и Диктатор

      — Я сказала нет! — Аргх… как же бесит бетонная не проходимость некоторых. Ладно бы конкуренты или заказчики, а тут и в своих рядах партизан! Железная непроходимость руководителя архитектурной группы, Ренато Симонэтти, не поддается иному описанию. Не смотря на то, что он работал в фирме с ее основания, его идеи всегда либо запредельно стоили, либо выходили за рамки дозволенного. Тем не менее в свои 45 этот человек являлся лучшим из архитекторов, которых мне доводилось знать, что бесит еще сильнее. Приди ко мне очередной работник только после университета с идеей нереального воплощения, которая выгодна только ему для портфолио, — избила бы на месте и послала, а тут… Черт!       — Но Алексия, вы не можете так отказаться от проекта, мы год подготавливали его! — вопил брюнет на английском, сильно жестикулируя руками.       — Могу и делаю, Ренэ. Это не обсуждается, — да, этот проект — мечта, но не такой ценой. Почему он не может просто выполнить приказ?! Ах да, это же Ренэ, он и моего отца часто до ручки доводил, а тут я.       — Любое начало тяжело — вспомнил он немецкую поговорку, нет, чтобы язык выучить! —  Он повлечет за собой новые заказы, создаст грандиозную репутацию, только представьте какие берега нам это откроет! — его глаза горели желанием создания проекта, что не могло не делать ситуацию еще более безнадежной.       — Я не собираюсь даже думать о том, чтобы подставлять нас ради каких-то замков из песка. Это не первый и не последний такой заказ, — отчеканила я это скорее себе, чем ему. Хоть кто-то из нас должен внимать голосу разума.       — Алексия, вы же знаете, что таких же грандиозных не будет, пока мы не осилим постройку хоть одного подобного проекта, а кто нам доверится после отказа? А?       — Знаешь, что будет, если мы хоть на неделю в сроки не уложимся? — выдержала паузу ожидая хоть каких-то мыслительных процессов, кроме архитектурных. Зря. Посему продолжила, — Я тебе расскажу: всю ту репутацию, что мы восстанавливали последние четыре года, придется выкинуть в трубу. Ты меня слышишь? Все, что ты создал, будет забыто, втоптано в грязь из-за этого «идеального» контракта.       — Тогда отдай проект подрядчикам, пусть они его выполнят. Наше имя все-равно будет стоять под дизайном, — от этой мысли я поморщилась сильнее, чем если бы он предложил утопить дюжину щенков.       — Нет, мы больше не будем обращаться к подобному, у нас уже есть один подобный проект аэропорта в Сингапуре, так там сумасшедший дом твориться уже сколько? Полтора года. Они бюджет в разы превышают! Я задолбалась отказывать им в нашей поддержке. Будто мы можем изменить кашу, что они заварили и забрать ответственность…       — Но Алексия, вы не можете просто забрать с финального отбора проект, когда он признан победителем! К нам так больше ни одна фирма не обратится!       — Сколько мы проектов выполнили за существование фирмы?       — 350-500, смотря, что ты считаешь проектами.       — А теперь скажи мне, сколько из них были провалены пять лет назад и сколько в целом.       — Около 13 в течение того года и 23 в целом.       — Сколько во время моего управления?       — Ни одного, — понуро сказал архитектор и сел обратно в массивное кресло напротив моего стола.       — Вот и я считаю, что нам не стоит возвращаться к тому, что было тогда. Пока рано.       — Но как же те инвестиции, что нам дадут частные предприниматели, если мы просто согласимся на него. Не говоря уже о привлечение внимания СМИ?       — Ты хочешь делать проекты небоскребов и безликие здания, которые ничего кроме вычурности не отражают? Ты хочешь стать звездным архитектором типа Захи Хадид или Фрэнка Гери, который дальше своего носа не видит? — завалила я его серией риторических вопросов, на которые мы уже давно знали ответ, — Я знаю, что нет, но именно таких заказов мы и добьемся, если согласимся на эти условия, — Да, жестоко, но правда лучше, чем бездушная компания ставшая торговой маркой и вынужденная брать заказы подобного рода. К моральной проституции я падать не собираюсь.       В карих глазах Ренэ сверкнуло понимание, но за ним последовала самая большая вселенская тоска, которую только можно представить. Да, я его понимала. Это был тот проект, который он мне показывал каждый день иногда срывая встречи, заботился о нем больше, чем о своем ребенке, дополнял, менял, наделял новыми качествами. Даже я в него влюбилась и питала надежды на воплощение в жизнь, но если сейчас хоть на секунду дам трещину в своем решении, фирма моих родителей может жестоко поплатиться. В бизнесе нет места чувствам, и только холодный расчет, подсчет рисков и затрат способен вывести компанию на должный уровень.       — Ренэ, обещаю, что в ближайшие пять лет, я выбью тебе такой контракт, но пока это невозможно, только не на условиях диктатора. Мы сегодня же откажемся и забираем свое проект с конкурса, пусть берут SANAA, у них тоже хорошее видение.       — Но не такое, как у нас! Они на втором месте только из-за своей славы.       — Знаю, хватит об этом. Видишь эти три черные папки? Тут не менее интересные заказы, которые займут тебя в ближайшее полугодие, хочешь посмотреть? — главный архитектор машинально потянулся к моей руке, — А также в этой стопке, — я указала на небольшую стопку из красных папок на столе, — те заказы, что мы можем выполнить и, которые имеют более чем достойный бюджет для выполнения твоих задумок, так что хватит хандрить, это не последний проект. Да, и не забудь, сегодня у тебя 21 годовщина свадьбы. Даю отгул на поиск подарка.       — Спасибо, приходи сегодня к нам на ужин, моя жена готовит лазанью, стейки и чизкейк, — скорее по привычке спросил мужичина.       — Нет, спасибо, ты можешь идти, — машинально ответила. Я более чем уверенна, что он будет рад моему приходу, но пока не готова видеть семейное счастье.       Наконец одиночество.       Оглядев просторный и солидный кабинет: дубовый пол, зону с диванами и проектором для презентаций и встреч с клиентами, небольшой бар, аквариум с крылатками, книжный шкаф, расположенный вдоль всей стены и соединяющий все пространство в единую композицию, над которой главенствует огромный дубовый стол, расположенный на подиуме в конце кабинета, рядом с ним два таких же массивных кресла, я убедилась, что бардак твориться только на моем рабочем месте. Разложив все документы по стопкам, взяла папку с всем необходимым и вышла на балкон, из которого открывался вид на центр города. Этот балкон отец дорисовал лично для меня, когда только начинал планировать здание даже добавил поле для фехтования ибо из-за работы боялся редко бывать дома, поэтому решил принести дом на работу. Чудесная идея, сделавшая это здание моим царством.       Действительно, небоскреб получился на удивление продуманным: с одной стороны был парк, а с другой можно было уже с третьего этажа увидеть центральную площадь города во всей красе, благодаря тому, что само здание располагалось на возвышенности. Продолжая идею работы на дому, Эрик Шван, создал серию квартир на верхних этажах здания, где на самом верху располагалось три пентхауса, в которых должны были поселиться три семьи. Он со своей женой, двумя детьми и их будущие семьи. Да, этот человек славился своей предусмотрительностью, поэтому создал две квартиры, которые должны были принадлежать десятилетнему мальчику и четырнадцатилетней девочке, когда те подрастут. К несчастью, никто так из них не увидел завершения строительства, кроме старшей дочери, которая тем летом, шесть лет назад, была отправлена на курсы по изучению архитектуры и английского, в Америку. Она не была в том злополучном вертолете.       Я не была.       Мечтаю, что эта история, написанная, но не изданная, этим сентябрем не про меня, будто поднявшись на верхний этаж, увижу своего братишку, нарежу яблок, скормив одно Ахме, нашей всеядной собаке, и пойду к родителям на балкон, они сначала обнимут, а потом отчитают за то, что поздно вернулась в семейный день. Но нет, наверху в квартире предназначенной моим родителям меня ждут только белая лавина из двух самоедов: Ахмы и Гума, которые, кажется, тоже ждут возвращения всех остальных.       Вытерев непрошеные слезы, я вновь напомнила себе, что нельзя отступать, нужно сохранить память о родителях. Открыла папку с парой десятков извещений о переводе и двумя дюжинами о увольнении работников, которые вступят в действие через три месяца, к концу июня. Не то, чтобы это сокращение было необходимо этой компании, просто некоторые из подчиненных выросли из текущих должностей, а более подходящие должности в других фирмах уже предложены. Есть и те, что за год своей стажировки не показали своей пригодности фирме, так что их нахождение здесь не требуется, на эти места возьмут только выпучившихся студентов, которые, возможно вцепятся за этот шанс.       Подписав все документы и выпив чашку свеже-сваренного черного кофе, слабой итальянской обжарки, благоразумно принесенного мне Мией — секретаршей, которая в свои сорок с хвостиком иногда выглядит моложе меня в мои почти двадцать два, я вернулась в кабинет.       Мия — один из четырех самых приближенных ко мне людей, без нее фирма потеряла бы свою устойчивость, отчасти это и является причиной того, что ее зарплата в разы превосходит подобные в других фирмах. Только она не просто секретарша директора… Она намного больше, она «МИЯ» и этим все сказано, нет других таких. Она создает слухи о моей жестокости и непоколебимости, а также рассказывает о том, что происходит за кулисами этой фирмы, не говоря уже о ее способности держать руку на пульсе моей жизни и организаторским способностям, которые способны решить любую проблему в кратчайшие сроки. Слово «невозможная» — явно про нее.       — Мия, зайдите ко мне, — холодно сказала в наушник, открывая пачку чупа-чупсов с мелиссой. Давно хотела перестать есть эти конфетки, даже пыталась заменить на сигареты, но противный дым не заменит этого кусочка рая.       — Алекс, я говорила тебе… Вам, что ваша любовь к сладкому портит имидж, — ругалась Мия. Вообще она, как и главный архитектор, обычно старается в стенах компании ко мне обращаться только на «вы», но, когда мы одни, начинается такая каша, которая всегда заканчивается в пользу мягкого «ты».       — Я знаю, но сегодня «имидж», — выделила слово страдальческой гримасой, — не испортить ничем. Я подписала, — сказала, указывая на папку с приказами о увольнении.       — Все? — переспросила Мия, внимательно изучая мое лицо на предмет лжи, ведь в прошлом году тайно оставила семерых. Хоть я и замаскировала косметикой следы срыва, но глаза-то красные, так что правда на лицо, а она более чем проницательный человек.       — Да, переводы тоже. Какие планы дальше?       — Через пятнадцать минут тебя был назначен обед с заказчиком комплекса зданий отеля, но в таком виде вам, не стоит появляться перед ним, так что я перенесу встречу на поздний ужин. А также проверка отчетов планирования и рекламы должна быть завершена до следующего собрания.       — Не стоит переносить, скажи ему, что мы полностью отказываемся от проекта и забираем свой дизайн с конкурса. Я не планирую иметь дело с этим человеком.       — Но как же?       — Его контракт, не то, чтобы невыполним, но цель не оправдывает средства. Пришли ему наши стандартные правила, если он захочет продолжить эти кошки-мышки, а нет, пусть берут другую фирму заниматься этой ерундой. Я на такое не подпишусь.       — А как же Ренэ? Он же мечтал об этом проекте год…       — Ренэ, — оборвала ее я, — получил подарок из трех новых проектов под елкой и пока как ребенок радуется.       — Я вам говорила, что директор той фирмы — сын владельца, отличается диктатурой в ее высшем проявлении, его не то, что конкуренты и работники бояться, но и равные партнеры. Если мы откажем им, фирма не получит контрактов в ближайший год, а то и больше, — сетовала Мия.       — Наша фирма в ее текущем положении может позволить себе автономное существование в ближайшие пять лет, не зря мы боролись за долгосрочные проекты. Рэне также уже подписал контракты на дюжину альтернативных архитектурных объектов у семи из которых точно будет отклик в СМИ, так что этого диктатора наше царство переживет, — я проследила за реакцией Мии, кажется пока ответ ее удовлетворял, — Более того месяц назад Сэм прислал информацию на все конкурирующие фирмы этого Диктатора. Есть лазейка: одна из них планирует целый остров-курорт в Корее, если мы создадим проект, и отдадим его на исполнение, это будет словно красная тряпка быку, только быка два, а мы, как матадор избежим стычки и продолжим заниматься своими делами.       — Ладно, но все же лучше встретиться с ним и все обговорить.       — Хорошо, передам Сэму Остину, что он должен с ними разобраться. Где этот лентяй, кстати? Должен был на днях вернуться к нам со стройки в Мадриде.       — Да, прилетел вчера, официально начинает работать завтра, но уже час как соблазняет женскую половину этой компании и травит байки о жаре в теплых краях.       — Тогда уговори его работать с этого дня, желательно, чтобы он уже через час был тут.       — Конечно, Алекс, будешь должна мне день шопинга.       — Ну неееееееет… Может просто платье на твой выбор, как в прошлый раз? — хныкала я, ведь она будет таскать по магазинам до изнеможения и опять заставит лететь куда-нибудь во Францию или Италию, ведь у меня каникулы в универе завтра заканчиваются…       — В беспокойное время живем, расценки поднялись, так ты согласна?       — Да, у тебя пол часа.       — Но…       — Беспокойное время Мия или не сможешь?       — Я все могу, — сказала Мия и удалилась.       — Я знаю, — сказала закрывшейся двери.       Да, эта женщина действительно может все, не было и одного приказа, с которым она бы не справилась. Через двадцать минут в комнату ворвался Сэм и с улыбкой и глазами чеширского кота из экранизации Тима Бертона материализовался у дивана на котором я читала отчет отдела планирования.       — Почему мне кажется, что ты что-то затеваешь?       — Потому, что так и есть, Аля, — он замолчал, думая, наверно, что лирическая пауза, добавляет его образу загадки, — я такое тебе привез из Испании, закачаешься! — противопоставлял моему сугубо рабочему тону, свой ложно- раздолбайский Сэм, хотя это только маска. Он более чем серьезно относится к делу, но пожалуй, этот прохвост больше всего игнорировал мое нежелание сближаться с людьми и считал своим долгом надо мной прикалываться. Замдир, кроме его положения, также когда-то был моим учителем по бизнес-экономике и менеджменту, так что отправить его в турпоход далеко и надолго я не могу.       — Уже боюсь… Как ты смотришь на то, чтобы поговорить с Диктатором и полностью отклонить наше участие в проекте?       — Я так понимаю, это решение как-то связанно с моим турне по пяти странам месяц назад?       — И да и нет. То было для подушки безопасности, идея же в том, чтобы просто не иметь с ним дел, за исключением того случая, если он сам подпишет наш контракт. Его предложение ты и сам видел.       — Да, но не отдать им дизайн, рисковое предприятие. Стоп. Понял. Корея. Молодец! Хорошо, что оставил это дело на тебя, Аля, прямо подросла еще чуток, — сказал он, заключая меня в объятия из которых с трудом удается выбраться.       — Так ты поговоришь с ним?       — Да, если скинешь мне фото одетая в мой сувенир, — сказал парень протягивая мне коробку в которой был наряд матадора, а его лицо снова приобретает коварную улыбку.       Как бы иронично это не выглядело, после недавних слов о тряпке и быках, пришлось согласиться, ведь новые знакомства у меня плохо выходит заводить, а начинать с эксперимента с босом интернациональной мегакорпорации- не лучшая идея, тем более, когда ты собираешься его послать.       Взяв с собой подаренную коробку, семь отчетов и ноутбук я направилась к личному лифту в пентхаусы.