Фея и Лимончелло

Акико была зла. Цокот ее каблуков по асфальту звучал особенно грозно. Выражение лица тоже оставляло желать лучшего, прохожие настороженно уступали ей дорогу, не смея даже виду подать, что чем-то недовольны. Огромный саквояж в руке зловеще позвякивал содержимым в такт быстрым шагам. Сегодня у Акико был выходной, и она хотела провести его как можно более приятным образом — зависнуть в баре в приятной компании и выпить. Только вот компания не отыскалась. В агентстве работала куча сопляков, которым вход в заведения питейного характера был заказан. Рампо по моральному развитию недалеко ушел от оных. Дазай как обычно куда-то пропал. Так что потенциальной целью был Куникида. Но чертов очкарик, сославшись на кучу работы, Акико послал. И был послан еще дальше. Ей было скучно. Хотелось поговорить, послушать, отвлечься от рутины. А в одиночестве это не представлялось возможным. Глупые мужланы. И где бы найти собутыльницу в лице прекрасной и стойкой к алкоголю дамы? Конечно, во всем этом у Акико первенство не отобрать, но хоть чего-то похожего очень хотелось. Решив срезать дорогу к бару через один из переулков, Акико, которая мчалась, словно волк на запах мяса, споткнулась. Кое-как устояв, она глянула себе под ноги и обомлела. Человек. Причем в очень знакомых ущербных шмотках. Никаких сомнений — перед ней лежал Каджи Мотоджиро собственной персоной. И вполне вероятно дохлый. Предположения предположениями, но Акико была доктором, поэтому все-таки проверила его пульс. Жив. Но находится на последнем издыхании. Интересно, как его угораздило? Акико на пару секунд призадумалась, что же ей делать. Очень хотелось оставить этого придурка помирать прямо здесь. Но это было как-то не в ее правилах. Вылечить? Но зачем? Конечно, открытого конфликта между агентством и мафией сейчас нет, но помогать врагу… — Твою мать! — в сердцах воскликнула она, достала нож из саквояжа и вонзила его непутевому мафиози в сердце. — Ну, сладкий, сейчас мамочка тебя вылечит… Мотоджиро распахнул глаза и увидел перед собой узкую полоску неба между домами. Какой прекрасный вид! Ни облачка, только прекрасная синева. А самочувствие какое прекрасное! — Очухался, горемычный? Он перевел взгляд в сторону и увидел возвышающийся над ним силуэт. Прищурился, подумал и вскочил с места, отскакивая в сторону. Ёсано Акико. — Ты! — Представь себе, — хмыкнула она. — Спешу обрадовать, теперь ты мой должник. Я только что вытащила тебя с того света. Мотоджиро нахмурился, порылся в карманах и нашел небольшую пробирку. Она была пуста. Значит, все-таки выпил и ему не причудилось. И боль, и волнующий ужас подступающей смерти не были эфемерными. Интересно, в чем именно он напортачил? Что из всех ингредиентов привело к подобному результату? — Эй, ты здесь вообще? — Акико пощелкала перед его лицом пальцами. — Я действительно чуть не умер? Или ты воспользовалась моим полубессознательным состоянием, чтобы заняться своим извратским лечением? — Я бы попросила! — возмутилась она. — Я не знаю, какой дряни ты наглотался, но был одной ногой в могиле. Совсем идиот? — Не идиот, а исследователь! Хотя, все гении в какой-то мере безумны, — глубокомысленно протянул он. — Так, гений, хватит чепуху молоть… — Сразиться хочешь?! — воинственно воскликнул он, и в его руке появилась пара лимонов. — Нет, у меня сегодня выходной и я иду в бар. А ты идешь вместе со мной и составляешь компанию. — Что? — Что слышал, я тебя не бесплатно лечила. Ноги в руки и за мной! В любимом баре Акико пока было немноголюдно. Народ повалит ближе к девяти, а пока можно занять любимое место в конце барной стойки, усадив Каджи по правую руку от себя. Тот был на удивление послушным и покладистым. Акико даже с презрением подумала, что тот струсил и отдался на волю судьбы. Но, понаблюдав за ним немного, поняла, что ошибается. Лимонный маньяк всю дорогу что-то бормотал себе под нос, загибал пальцы и тер подбородок. Прислушавшись, Акико поняла, что тот перечисляет какие-то химические элементы, травы и медицинские препараты. — Ёсано-сенсей! — добродушно воскликнул бармен, отвлекая ее от наблюдений. — Как ваши дела? — Замечательно, — хмыкнула она. — Мне как обычно, этому чудику тоже самое. — Сейчас все будет! Подперев голову рукой, Акико воззрилась на Каджи с легкой толикой интереса. И долго он будет бубнить себе под нос? Когда вообще сообразит, где находится? Он хоть осознает в полной мере, кому составляет компанию? Или же просто не расценивает Акико, как потенциальную угрозу? Одни вопросы, голова от них пухнет! — Ваше саке, Ёсано-сенсей. — Благодарю! Алкоголь помог отвлечься, приятный аромат заставил улыбнуться и отбросить замешательство куда подальше. Сегодня Акико отдыхает, ей нет дела до мотиваций внезапного собутыльника, кем бы он ни был. — Цианид! — гаркнул на весь бар Каджи, стукнув кулаком по стойке. Акико подскочила на табурете и ошарашено уставилась на возмутителя спокойствия. — Ты сдурел так орать?! — Ты не понимаешь! — он уставился на нее во все глаза. — Я случайно добавил цианид! Вот почему все так произошло! — Ты совсем больной?! Сколько цианида ты сожрал? — она даже саке в сторону отставила. — Немного, но этого хватило, — он почесал в затылке, выпил, причмокнул губами. — Вот ведь… А этот препарат должен был действовать, как успокоительное… — И подарить вечный сон? — фыркнула Акико и тоже выпила. — Что ты там намешал? — Будто я помню! Я на глаз составлял. Немного того, немного этого. Чисто для эксперимента. Не думал, что цианид стоит на столе, обычно я прячу его в шкафу… — И как ты до своих лет дожил? — покачала головой Акико. — Совсем себя не жалко? — Жизнь — один большой эксперимент, леди из агентства, как и смерть, — он поднял бутылочку с саке и отсалютовал ею. — Если сидеть на заднице и ничего не делать — завянешь от скуки. Нужно брать по максимуму, пока есть возможность. — Хм… Акико задумчиво посмотрела на хлещущего саке подрывника и вздохнула. Наверное, он в чем-то прав. Как жаль, что ребятки из агентства так мало собой рискуют и нуждаются в ее лечении очень редко. — И как часто ты травишься подобным образом? — Это исключительный случай, — он допил саке и теперь пытался соорудить из бутылочки и зубочисток какую-то конструкцию. — Увлекся и взял не тот пузырек. Я ж не суицидник, зачем мне намерено себя травить? Обычно все обходится небольшими побочными. Кстати, спасибо. Я приобрел бесценный опыт и остался жив! Невольно вздрогнув, Акико криво улыбнулась и кивнула. Чего-чего, а благодарности она услышать не ожидала. Бесценный опыт. Хах. Побывать на грани смерти и вернуться оттуда свеженьким и здоровым. Да это та еще удача. Тут не благодарить на самом деле надо, а в ножки кланяться. Конструкция, тщательно выстраиваемая Каджи, рухнула, и он попросил бармена принести еще саке. Выпив залпом, он пристроил бутылочку рядом с первой и вновь принялся за «строительство». Акико пила и отрешенно наблюдала за этим безобразием. — А ты любишь эксперименты, да? — Конечно, — не отвлекалась пробормотал он. — Давай тогда проведем один? — Тема? — заинтересованно произнес он, поворачивая голову в ее сторону. — Будем пить до посинения! — А в чем цель? — Я докажу тебе, что пол и вес не имеют значения, когда ты умеешь пить. В общем, я тебя перепью. — Да ладно, — он недоверчиво окинул ее взглядом. — Ну, если ты струсил, — с коварной ухмылкой протянула она. — Каджи Мотоджиро не трус! — воскликнул он и снова ударил кулаком по стойке. — Бармен! Тащи саке!!! Мотоджиро не помнил, когда в последний раз так напивался. Помещение перед глазами опасно кружилось, язык заплетался, а саке уже давно потеряло свой вкус. Но, тем не менее, с табурета он пока не падал. Как и его собутыльница. Ее лицо раскраснелось, волосы были немного растрепаны, взгляд мог напугать кого угодно, но не пьяного Мотоджиро. Он-то знал, сколько она выпила. Ну не может хрупкая девушка после такого представлять угрозу. Дай бог, чтобы на пол не грохнулась или на стойке не уснула. — Как там тебя… Коджи… — Каджи, — поправил он, чокаясь с ней. — Точно, — она кивнула и выпила. — Каджи, скажи мне, а ты на многое готов ради эксперимента? — Думаю, что да. Умирать только не очень хочется, — он икнул и тяжко выдохнул. — Знаешь, а я бы могла тебе помочь не умереть при любом раскладе, — она широко улыбнулась и ткнула его пальцем в щеку. Больно так ткнула. — Это как? — он убрал ее руку от лица и непонимающе нахмурился. — Как сегодня. Ну… Ты ж цианид сожрал, обычно после такого не выживают. А добрая фея Акико вытащила тебя с этого… как его… того света. Фея? Хах… а как подходит-то! Даже с фамилией созвучно! — Ты предлагаешь повторить? — Мотоджиро тщетно пытался привести мысли в порядок, выходило не очень. — Опять травануться? — Только чем-нибудь другим. Или еще что придумать можно. А я тебя спасу потом. — И в чем соль? — Ты проведешь кучу экспериментов, на которые раньше не решался, очевидно же, — она поморщила носик. — А тебе какой прок? — Ох, Лимончелло, ты не представляешь, как я люблю лечить людей! — в ее глазах появился фанатичный блеск. — А они так редко рискуют своей жизнью! Меня иногда ломать начинает из-за их аккуратности на заданиях! А вот лимонный ликер к своему стыду Мотоджиро никогда не пробовал. Должно быть он вкусный… — А ты что угодно можешь излечить? — Если ты при смерти — не вопрос! А если что, я всегда могу до этого довести. Она пнула ногой стоявший у табурета саквояж и хищно оскалилась. Мотоджиро призадумался и выпил еще. Какая-то маленькая хрень по имени здравый смысл в голове тихо верещала, что идея плохая. А вот любопытство и дух приключений ликовали и громогласно требовали предложение медицинской феи принять. Пьяные люди не врут, она точно не пытается его как-либо подставить. — А почему бы и не попробовать? — он махнул рукой и сбил на пол какую-то пустую бутылку. — Отлично! — Ёсано вскочила с места, ее шатнуло, но на ногах она удержалась. — Давай расплачиваться и пойдем! — Куда? — Эксперименты проводить, Лимончелло, эксперименты! Акико была пьяна, не очень твердо стояла на ногах, но мозги работали как надо. По крайней мере, ей так казалось и ничто не заставит ее в себе усомниться. Надо отдать должное Каджи, выпил он столько же, а держался молодцом. Кажется, Акико все-таки нашла себе достойного собутыльника. Жаль, что мафиози, но у всех есть свои недостатки. Главное и самое важное — Каджи согласился на лечение. И плевать, что он будет делать — сбросится с крыши или выпьет шесть литров воды. Она сможет использовать способность. Каджи хотел было сыграть в джентльмена и понести ее саквояж, но получил по загребущим ручонкам. Со своей главной драгоценностью разлучаться не хотелось, тем более доверять ее кому попало. А вот сама Акико от поддержки отказываться не стала, уцепилась за локоть Каджи свободной рукой и потащила на выход. Так и шли, привалившись друг к другу. Благодаря этому, кстати, их не так уж сильно штормило по дороге. Равновесие, мать его! — А куда мы идем, Фея-сан? — Хороший вопрос, Лимончелло! И я не знаю на него ответ! — она звонко рассмеялась. — Мы хотели провести эксперимент! — он тоже рассмеялся. — Слушай, мне всегда было интересно… Говорят, что когда пьян, то калечиться не больно. — А ты настолько, да? — В смысле? — счастливо улыбнулся он. — Нет-нет, все хорошо, пойдем поищем откуда тебя скидывать! Акико потащила его к ближайшей пожарной лестнице. Нужно ковать железо пока горячо! Она прекрасно помнила, Каджи боль не очень хорошо переносит. И придумал он подобное только благодаря затуманенной алкоголем голове. Не может оценить насколько может быть больно, шмякнуться об асфальт этажа эдак с четвертого. Но ничего, Акико его вылечит, так что ее совесть чиста. — Фея-сан, а мне как прыгать? — уже взбираясь по пожарной лестнице, крикнул он. — Как угодно! Только не вниз башкой, а то неинтересно! — ответила она, предвкушающе скалясь. — Ты обещала меня вылечить, Фея-сан! — прокричал он, перелезая через перила. — Положись на меня!!! — Леро-о-о-ой Дже-е-е-енкинс!!! — и с этим воплем он просто шагнул вниз. Упал Каджи боком, голова на удивление не пострадала. Зато пара открытых и не очень переломов усладили взгляд Акико. Как и пронзительный крик. О да! Боль отрезвляет лучше любого лекарства! По спине аж мурашки удовольствия пробежали, пока она слушала чужие крики и стоны. Потрясающе! Акико подошла к корчащемуся на асфальте недотепе. Ногой перевернула его на спину, взглянула в искаженное мукой лицо. — Ну как? Не больно, когда пьян? — Чертовски больно!!! Я сейчас сдохну! Твою мать! — он хотел повернуться, но Акико не позволила. Она присела рядом, упираясь одним коленом в его грудь, и заткнула рот ладонью. — Тише, сладенький, не кричи так, мы же на улице, — медовым голоском пропела она. — Так больно, да? Каджи усиленно закивал, из его глаз уже градом лились невольные слезы. Взгляд был безумным, отчаянным. Акико стащила с Каджи дурацкие очки и склонилась к лицу. Да. Такой взгляд ей очень нравился. Боль, страх, растерянность на грани сумасшествия. — Сейчас добрая фея тебя вылечит. Ты же хочешь этого? — она закусила губу и вопросительно уставилась в его покрасневшие глаза. Каджи кое-как кивнул, и Акико довольно оскалилась. Осталось только добить. Главное аккуратно, выходное платье пачкать в крови не хотелось… Мотоджиро давно не испытывал такой адской боли. Руку и ногу хотелось отодрать к чертям, все внутренности словно перемешались и горели огнем. Из горла рвался крик, слезы сами градом катились из глаз. Ёсано что-то говорила, спрашивала, но он был готов на все лишь бы эта боль ушла. Единственное, что он запомнил — маниакальный блеск в глазах этой страшной женщины. А потом, когда он уже подумал, что все, отмучался, боль отступила, и стало так хорошо… Он просто новым человеком себя почувствовал. Даже жесткий асфальт казался вполне себе удобным. Ёсано сидела подле него на корточках, упираясь в его грудь рукой и широко улыбалась. — Ну как? — Ужасно, — честно признался он. — Алкоголь не особо помог. Стоило поздороваться с асфальтом, я тут же протрезвел. Он взял Ёсано за запястье, оторвал от себя. Она пошатнулась, но Мотоджиро не отпустил, поднялся и помог ей встать. — Хороший эксперимент, мне понравилось! — она рассмеялась и подняла на него лучистый взгляд. — Мы ведь повторим? Мотоджиро вздрогнул. Перспективы у подобных экспериментов были какие-то совсем не радужные. Опыт, конечно, интересный, есть над чем подумать. Но естественный страх перед болью велел придержать коней и хорошенько все обдумать. — Ну, Лимончелло, не молчи, — она сложила ладошки на его груди и заглянула в глаза, часто хлопая ресницами. — Повторим? Шумно сглотнув, Мотоджиро закусил губу. Слишком хорошо он запомнил тот ненормальный блеск в ее взгляде. Но ведь она действительно его спасла. И, если потерпеть, можно многое узнать. И про раны, и про яды. Это же можно в дальнейшем с пользой применить. Слишком соблазнительно. Слишком интересно. — Можно попробовать что-то менее болезненное, — несмело предложил он, все-таки вместе с лечением и голова прояснилась от алкоголя. Решения принимались уже не так легко. — Отлично! — Ёсано широко улыбнулась и похлопала его по плечу. — Тогда встретимся у этого бара ровно через неделю в то же время! Она, пошатываясь, добрела до саквояжа и легко подняла его с земли. Осталось только гадать, откуда в этом хрупком теле такая сила. Акико не хотела признаваться в этом самой себе, но она ждала следующей встречи. Она спала и видела, как вновь накачает Каджи саке и разведет на новый самоубийственный эксперимент. Этого маньяка даже жалко не было, заслужил. Да и чего жалеть, если Акико держит руку на пульсе и не позволит ему умереть? Пока на ней лежит ответственность, она будет следить, чтобы этот идиот не отбросил тапки. Все-таки она врач не только по профессии, но и по призванию. Как назло всю неделю в агентстве обошлось без травм, так что Акико выходной ждала с двойным нетерпением. Даже цианида немного с собой взяла. Если Каджи не придумает ничего интересного, то она его отравит. Хотелось понаблюдать за эффектом вблизи, так сказать с первых рядов. Когда Акико подходила к бару, еще издалека приметила высокую фигуру в белом халате. Он его никогда, что ли, не снимает? Поправив галстук и заколку в волосах, Акико удобнее перехватила ручку саквояжа, нацепила на лицо улыбку и ускорила шаг. — А ты все-таки пришел! — Не мог упустить такую возможность! — он подбоченился. — К тому же дел сегодня нет. — Тогда пойдем поднимать градус алкоголя в крови! И чтобы не отставал, Лимончелло! И в этот раз они порядочно набрались. Каджи сегодня был в лучшей форме, речь более связная, взгляд не особо расфокусированный. То ли поел плотно перед приходом, то ли выспался. Пил-то он столько же, Акико за этим пристально наблюдала. — Тема сегодняшнего эксперимента? — протянула она, чувствуя, что подрывник расслабился. — Я много об этом думал, но так ничего и не придумал. — Может быть, цианидика? — ласково протянула она. — Чтобы осознанно все это пережить. — В принципе можно, — он подпер подбородок руками и мечтательно уставился в пространство. — В прошлый раз я быстро потерял сознание, не успев ничего понять. — Доза была слишком большой. Я очень вовремя тебя нашла, — хмыкнула она. — Фея-сан, ты же знаешь какую дозу нужно принять, чтобы не помереть сразу? — он положил голову на стойку и внимательно уставился на собутыльницу. — Я же врач, конечно знаю. — От отравления цианидом может стошнить, — он оскалился. — Не велика беда, повторюсь, я — врач. Подобное меня не смущает. Надо только укромное местечко найти, чтобы не привлекать внимания. — Да без проблем, тут недалеко есть помещение заброшенное, мафии принадлежит. — И ты проведешь туда человека из агентства? Возможно, Акико стоило быть хитрее. Почему бы и не вызнать об одном из убежищ врага? Только вот совесть немного колыхалась, все-таки у них какой-никакой, но негласный мирный договор. Не касающиеся агентства и мафии дела. Так что Акико решила хотя бы напомнить ему что по чем. — Эта конура никому не нужна, не парься, — он легкомысленно махнул рукой. — Я как раз и не парюсь, — фыркнула Акико. — Тогда веди. У меня все с собой. Мотоджиро предполагал, что им может понадобиться помещение для их экспериментов, поэтому взял ключи от небольшого неиспользуемого подвала близ бара. Ну как неиспользуемого. Скорее всего, кто-то там иногда прятался, возможно, пытал людей. Подробностей он не знал, сам был там всего раз, когда нужно было скрыться от полиции. Он трепетал. Хотелось поскорее приступить к началу эксперимента. Хмельная голова не давала страху взять верх над разумом, поэтому вышагивал он бодро, шутил и хохотал во весь голос. Ёсано разговор поддерживала, весело и колко отвечала и тоже была в приподнятом расположении духа. Интересная все-таки женщина. И очень полезная. Даже жаль, что агентство захапало ее себе. В ряды мафии она бы вписалась просто отлично. И босс такой ценный кадр просто с руками оторвал бы. Подвал был небольшим, комнатка десять на десять метров, фактически серая бетонная коробка. Никакой мебели, только пара ящиков под серым брезентом и тусклая лампочка под потолком. — Как тут уютно! — рассмеялась Ёсано. — Пытал тут кого-нибудь? — Я — нет. — Даже присесть негде, — раздосадовано пробормотала она. — Что же, приступим? — Вперед! Она развела щепотку порошка в небольшой бутылке воды и потянула ее Мотоджиро. — Пей до дна, Лимончелло! — Благодарствую, Фея-сан! Он бесстрашно осушил бутылку, вернул ее Ёсано и замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Во рту начало неприятно жечь, разболелась голова, мир перед глазами немного закружился. — Началось, — протянул он, снимая очки и откладывая их на ящик. Протер глаза, виски, сжал голову ладонями. — Тахикардия? — взбудоражено спросила Ёсано. — Вроде… — Как бьется! — она приложила ладонь к его груди и улыбнулась. — Артериальное давление повышается. А тебя трясет, герой! Мотоджиро сжал ее руку, и уставился безумным взглядом. — Фея-сан, это очень странно! Словно снежный ком с горы! — воскликнул он, чувствуя, как начинает гореть тело. — Даже лавина! Симптом за симптомом! Я чувствую странный запах! — Да, все правильно, — она шумно выдохнула, сжимая его ладонь. — Тебя ждет отек легких и нарушение дыхания. Чувствуешь?! Она будто накликала, боль в груди отразилась, словно эхом ее слов. Разум начал медленно угасать, по телу пошли судороги. Мотоджиро точно тонул в болоте, задыхался, не мог думать. Он упал на колени, ткнулся лбом в живот Ёсано, мертвой хваткой сжимая ее руку. Из горла вырвался хрип. Мотоджиро хотел попросить ее остановить все это, вонзить нож в сердце, вспороть живот тесаком, перерезать горло скальпелем. Что угодно, лишь бы эта мука оставила его. Но Ёсано не торопилась. Она что-то говорила, гладила его по волосам, смеялась. Хотелось, чтобы она замолчала, ее голос звонким колокольчиком удерживал его сознание на грани забытья, не давая вырваться из этого ада. Пришлось пережить вечность перед тем, как тело парализовало, и сознание все-таки потухло. Долбаную вечность. Вечность все-таки закончилась. Сознание вернулось, легкое, словно облако. Знакомое уже чувство обновленности заставляло улыбаться, точно последний идиот. Мотоджиро мог дышать полной грудью, ничего не болело, голова работала. Только вот странная тяжесть… Он скосил взгляд и увидел, что Ёсано восседает на его бедрах. Она зачем-то сняла рубашку, оставшись в юбке и кружевном бюстгальтере. Мотоджиро шумно сглотнул, чем привлек ее внимание. — Привет, — улыбнулась она. — А согни-ка ноги в коленях? Он и не подумал ослушаться, покорно выполнил ее просьбу. Ёсано откинулась на его ноги, устраиваясь, будто в кресле, и тут Мотоджиро заметил, что она вытирает предплечья влажными салфетками. Вытирает от крови. — Моя? — Да, — кивнула она. — Когда ты начал проваливаться в кому, мне пришлось немного поработать ножом. Ты не почувствовал, наверное. — Нет, мозг работать уже перестал, — неотрывно глядя на ее грудь, пробормотал он. — Я погляжу, он и сейчас где-то не здесь, — хохотнула она и довольно улыбнулась. — Нравится? Ёсано поерзала на нем и соблазнительно провела пальчиком по своей груди. Мотоджиро бросило в жар, и он глухо угукнул. Фея победно расхохоталась. — Все вы мужики одинаковые, — ее губы исказила кривая ухмылка. — Уже всякого нафантазировать успел? Мотоджиро мысленно хмыкнул. Уж полюбоваться нельзя, право слово. Сама оголилась, а теперь в чем-то обвиняет. Ровняет его с серыми массами. У этой дамочки явно какие-то комплексы. И какой мужик ее так обидел? А главное чем? Вроде непробиваемая такая, суровая, безбашенная. Просто стальная леди. И за что-то точит зуб на сильную половину человечества. И сейчас явно ждет, что он поддастся на провокацию. Обойдется, его обновленная голова сейчас точно лучше работает, чем ее хмельная. — Ты ведь разделась, чтобы кровью рубашку не испачкать? — он поднял взгляд на ее лицо. — А? — С белого плохо отстирывается, — Мотоджиро резко выпрямил ноги, и Ёсано завалилась назад, тихо ойкнув. — Я тебе не кресло, прекрасная фея. Ты всегда пациентов подобным образом используешь? Ёсано резко села. И Мотоджиро струхнул, увидев бешеный блеск в ее глазах. Схватив его за горло, леди из агентства склонилась к его лицу и яростно прошипела: — Совсем страх потерял? — А сама что? — прохрипел он и положил руку на ее затылок. Она вздрогнула, в глазах мелькнуло удивление. Мотоджиро ухмыльнулся, подмигнул и чмокнул губами, словно посылая воздушный поцелуй. После чего резко нажал на затылок Ёсано и они стукнулись лбами. Из глаз словно звездочки посыпались. Было больно, зато Мотоджиро почувствовал то еще моральное удовлетворение. Аж рассмеялся, все еще лежа на холодном бетонном полу. Ёсано, уткнувшаяся лицом в его грудь и только что бормотавшая проклятья, начала тихо хихикать. Выпрямившись, она отвесила ему слабую пощечину и тоже расхохоталась. — Ну ты и дебил! — она утерла уголки глаз. — Разве так себя надо вести, когда на тебе восседает прекрасная полуголая женщина? — А ты пыталась меня соблазнить? — он вскинул бровь и закинул руки за голову, устраиваясь удобнее. Ноги он тоже согнул, и Ёсано вновь на них откинулась. — Думай что хочешь. А с белого кровь почти нереально отстирать, ты прав. И был бы здесь стул, я бы сидела на нем, но кто-то не обеспокоился о моем комфорте, так что расхлебывай. На холодном полу я сидеть не собираюсь. — Да сиди, весишь ты все равно немного. Точно фея, — хмыкнул он. — Знаешь, а тестирование всякой отравы — это занимательно. Я бы не отказался еще что-нибудь опробовать. — Замечательно! А что именно ты хочешь?! — Не знаю, надо дома посмотреть, что есть. — У меня тоже кое-что имеется, — гордо сказала она. — Тогда договорились. У нас даже есть это уютное место. — В следующий раз принести тебе стул? — На твое усмотрение, Лимончелло… Они продолжили встречаться раз в неделю, будто по расписанию. Тот же бар, тот же подвал, яд за ядом, смерть и жизнь, боль и спасение. Стул Каджи так и не принес, а напоминать Акико не стала. Все-таки у стула функции подогрева не будет, а чертов подрывник был слишком теплым. И ходить далеко не надо — удобно устроилась, добила, вылечила, обсудила с пациентом новый яд. Прекрасно. Только вот ей было чертовски интересно — Каджи из принципа или из вежливости никак не затрагивает тему полуголой дамы в кружевном белье? Она не пыталась его соблазнить, нет. Просто была практичной. Аккуратно добивать не хотелось. Горячая кровь на руках слишком манила. А вот самолюбие громко возмущалось, пускай и посылалось каждый раз куда подальше. Каджи ведь нравилось то, что он видел. Все-таки Акико на бедрах у него сидела, прекрасно чувствовала реакцию. Любой мужик на его месте уже попытался бы воспользоваться ситуацией и получил по морде. А этому хоть бы хны. Даже возникала забавная мысль — девственник, что ли? Акико бы не удивилась, слишком подрывник странным был. Сама же Акико поняла, что начинает на их встречи подсаживаться. Просто в один прекрасный момент осознала, что отсчитывает дни до очередного выходного. Все-таки слишком веселыми стали дни отдыха от работы. Работы, на которой никто в последнее время даже царапин не получал. А вот Каджи глотал отраву за отравой. Его тошнило кровавой пеной, у него отказывал опорно-двигательный аппарат, тело сковывал паралич. Он носился с воплями по подвалу, теряя разум и выцарапывая себе глаза. Он медленно и мучительно угасал, обнимая Акико за ноги и умоляя прекратить этот ад. Но она была непреклонна, ждала до последнего. Она наслаждалась его криками и мольбами. А потом кромсала его тело, грея ладони в крови. Ей очень нравился запах его крови, было в нем что-то особенное. Но Акико не могла сказать, что именно, слишком возбуждена была в моменты нужных для использования способности расправ. Что еще очень подкупало — Каджи не жаловался впоследствии на ее жестокость. Да, он мог ползать у ее ног, моля о смерти. Мог орать на нее благим матом, царапая собственное горло до крови. Но после, когда Акико заканчивала с лечением, они просто обсуждали эффективность яда, симптомы и последствия. Акико продолжала использовать его вместо стула, Каджи иногда помогал оттирать руки от крови. В один из выходных они даже обменялись номерами телефонов и теперь намедни созванивались, чтобы уточнить какие-нибудь детали предстоящего эксперимента. Когда основные, интересующие Каджи яды закончились, Акико пришла в голову новая идея. Смелая, безумная, но очень будоражащая фантазию. Она была уверена, что Каджи не захочет проводить подобный эксперимент. Даже решила, что не будет его уговаривать. Разве что совсем чуть-чуть. Но он согласился, правда не очень охотно. Ему было интересно, но страшно, это чувствовалось. И Акико его не винила, даже приятно удивилась, что он принял ее предложение. И в очередной выходной она позвала его к себе. — Я удивлен, что Фея-сан пригласила меня в свою обитель! — воскликнул он, ступая за порог. — Ну не в подвале же на грязном полу подобным заниматься, — фыркнула она. — А тут у меня есть все необходимое. И никаких улик в неподобающих местах. — Звучит так, будто ты пытаешься меня запугать! — рассмеялся он. — Не боишься, что я подорву твое уютное гнездышко? — Не боишься, что не вытащу с того света? — парировала она. — Один-один! — Проходи уже, Лимончелло… Акико не была настроена на разговоры, ей хотелось поскорее начать, поэтому она едва ли не подталкивала Каджи в спину, чтобы тот не тормозил. В небольшой квартирке Акико была специально отведенная под мини-лазарет комнатка. Отделанная кафелем, чтобы легко отмывать кровь с пола и стен. — Ты это из морга утащила? — Каджи похлопал ладонью по стальной поверхности стола. — Нет, купила. Но подобные в моргах используются, — она хищно улыбнулась. — Мыть его очень удобно. — Я такой отчаянный парень! — нервозно воскликнул он. — На что только не готов ради науки! Знаешь, однажды я проверял, сколько смогу провисеть вверх ногами… — И сколько же? — Не знаю. Кровь прилила к голове, и через какое-то время я лишился сознания и упал. А мобильник от удара об пол сбросил секундомер. Акико рассмеялась, живо представив себе эту картину. Каджи словно большой, двинутый на голову ребенок, ей-богу. — Приступим? — Прямо так сразу? — у него дернулась щека. — А чего тянуть? — она подошла к нему, подбоченилась и сурово уставилась в глаза. — Струсил? Хочешь отказаться? — На трезвую голову сложнее решиться. — Тебе понравится, ты уже втягиваешься, — Акико провела ладонью по его щеке и усмехнулась. — Раздевайся и ложись на стол. — Совсем раздеваться? — До трусов, пожалуйста. Конечно, если тебе не жалко твою одежду… — Гулять так гулять! — разматывая шарф, воскликнул он. — Все ради науки! — Да-да, конечно… Акико ожидала увидеть на Каджи трусы с рисунком из лимончиков, вот честно. И крайне удивилась, что они были мало того, что черными, так еще и однотонными. Ну да ладно, повод для веселья ее и так ждет. Игнорируя ворчание Каджи по поводу того, что его укладывают на холодную сталь стола, Акико ловко пристегнула специальными ремнями его ноги и руки. — Думаешь, это обязательно? — он уже не скрываясь нервничал. — Не хочу, чтобы ты в процессе скинул меня на пол, — она погладила его по плечу и улыбнулась. — Можешь пока полюбоваться… Мотоджиро не знал чем думал, когда согласился на предложение Ёсано пустить ему кровь. Он просто услышал по голосу, что она этого очень хочет, и положительный ответ вырвался сам собой. Мотоджиро никогда не следовал правилу о том, что нужно отдавать что-то взамен. Но тут захотелось. Ёсано уже столько раз шла у него на поводу, отчего-то и ей хотелось приятное сделать. Да проверить себя было интересно, когда еще такой шанс представится? Стальной стол неприятно холодил спину, ремешки сковывали движения, лежать в одних трусах не в своей постели было как-то неуютно. Но все мысли и сомнения выбило из головы, когда Ёсано начала медленно раздеваться. Ослабила петлю галстука, стянула его с головы, тряхнув волосами, приводя их в художественный беспорядок. Не торопясь, пуговка за пуговкой, расстегнула рубашку, демонстрируя черный кружевной бюстгальтер. Это они уже проходили, только у Мотоджиро не было возможности полноценно насладиться относительно бесплатным сеансом стриптиза. Обычно к тому времени он уже харкал кровью и агонизировал, ползая по полу. Как-то не до того было. Ёсано пошла дальше, расстегнула боковую молнию на юбке и та, легко скользнув по бедрам, упала на пол. Тонкие пальцы ловко поправили поддерживающий чулки пояс и Мотоджиро шумно выдохнул. Она точно над ним издевается. Он даже забыл, зачем они здесь собрались. Просто смотрел, как завороженный и подбирал слюни. — Нравится? — фыркнула она, подходя к столу. — Это риторический вопрос? — сипло произнес он. — Нет, мне действительно интересно, — она погладила его по голове, растрепав волосы. — Прекрасная фея не может не нравиться, — ухмыльнулся он и повел головой, поддаваясь легкой ласке. — Хорошо. Ты осознаешь, что тебе будет очень больно? И что когда я начну, то пути назад не будет? — вкрадчиво спросила она, склоняясь к нему так близко, что они соприкоснулись лбами. Мотоджиро почти не дышал, завороженно смотрел в ее глаза и не мог собрать мысли в кучку. Сейчас он и простейшую формулу рассчитать бы не смог. И, тем не менее, глухо произнес: — Понимаю. — У меня все под контролем. Помни об этом. Доверяешь? — все так же серьезно сказала Ёсано. — Доверяю, — честно отозвался он. Она отстранилась, улыбнулась, и сердце пропустило удар. Загадочно. Мотоджиро словно выпал из транса и глупо захлопал ресницами. И что за вопросы? После всего, что они творили вместе, после стольких раз, когда он вверял свою жизнь в ее хрупкие руки. Как он может сомневаться? Ёсано подвинула ближе маленький столик на поскрипывающих колесиках. Мотоджиро приметил на нем кучу каких-то пробирок, баночек и инструментов больше напоминающих пыточные, чем медицинские. Прекрасная фея взяла в руки внушительный охотничий нож и без предупреждения вонзила его в запястье Мотоджиро. Он закричал. Острая боль прошила всю руку, его затрясло. — Ну-ну, я даже кость не задела, — рассмеялась Ёсано. — Теперь мы немного порисуем. Осталось лишь стиснуть зубы и терпеть, когда она начала вести ножом от запястья к локтю, от него к плечу. Порез неглубокий, но болезненный, горящий огнем и заставляющий метаться по столу. Понятно, почему она его пристегнула, предусмотрительная женщина. Вторую руку постигла та же участь. Мотоджиро прикусил губу до крови, но все-таки закричал. — Да, громче! — рассмеялась Ёсано. — Можешь не сдерживаться, комната со звукоизоляцией. Лимончелло? Ты еще со мной? — Да, — хрипло отозвался он. — Поврежден только кожный покров, почему так чертовски больно?! — А ты держишься молодцом, — она провела пальцами по порезу, размазывая кровь по предплечью. — Продолжим… Ёсано, прикусив кончик языка и сверкая взглядом, продолжила водить ножом по его телу. Ноги, руки, плечи, грудь. Голова Мотоджиро раскалывалась на части, от жгучей боли соображалось весьма хреново, и он часто срывался на крик. — Лимончелло, ты только не отключайся. Еще рано, у доноров столько крови забирают. Слышишь меня? Он бросил мутный от слез взгляд на Ёсано. — Лимончелло, каков объем крови в теле среднестатистического взрослого человека? — Около пяти, — тяжело дыша, ответил он. — Правильно. Когда нарушится сердечный ритм и понизится пульс, значит, ты потерял около литра. Первая опасная стадия. Но ты теряешь кровь медленно. А что это значит? — Организм должен успеть приспособиться… — Молодец, все верно, — она провела руками по его груди, пачкая ладони в крови. — Фея-сан, тело огнем горит, — простонал он. — Я уже не понимаю это боль или предсмертная агония. Что со мной? Я уже в адском котле, а ты на самом деле ангел смерти? Ёсано расхохоталась, и Мотоджиро немного пришел в себя. Наверное, ее голос и с того света может вытащить. Он сморгнул застоявшиеся в глазах слезы и взглянул на Ёсано. Руки по локоть в алом, брызги крови на бледной груди. Воистину ангел смерти. Завораживающее зрелище, заставляющее трепетать и неотрывно наблюдать за ее тягучими и будто ленивыми движениями. — Лимончелло, — весело протянула она, ведя ладошкой по его груди к животу, — а я смотрю, ты в полной мере начал получать удовольствие от боли. Мотоджиро с досадой осознал, что возбужден. Неужели его организм так среагировал на боль? Или все-таки на вид полуобнаженной женщины? Нормально рассудить не получалось, мысли разбегались в голове, точно тараканы. С точки зрения физиологии оба варианта уместны. Но хотелось верить во второй. Первый был слишком странным даже для него. — Нехороший мальчик, — ее рука скользнула дальше, слегка огладила сквозь ткань трусов. Мотоджиро невольно выгнулся, шипя сквозь зубы. — Что ты… — Тш-ш-ш, — она широко улыбнулась, усаживаясь на край стола и продолжая почти невесомо его трогать. — Почему бы нам не разнообразить наш эксперимент? Обычно боль сводит эрекцию на нет. Только если ты не мазохист, конечно. Ты мазохист, Лимончелло? Она сжала руку сильнее, и с губ Мотоджиро сорвался стон. Но Ёсано не дала опомниться, впиваясь другой рукой в свежую рану на его плече. Он вскрикнул, дернулся, отчаянно захныкал, толком не понимая, что происходит. Все чувства были слишком яркими, болезненными, мучительными и… сладкими? — Боже! — воскликнула она. — Ты просто нечто! Сейчас, подожди немного… Она исчезла из поля зрения, и Мотоджиро беспорядочно завертел головой то ли изнывая от боли, то ли высматривая свою мучительницу. Он одновременно и хотел, чтобы она вернулась, и чтобы оставила его в покое. — Сейчас будет немного больно… Ёсано залезла на стол, села на бедра Мотоджиро и шумно выдохнула. Глянув на нее снизу вверх, он замер в ужасе и восхищении. Длинные толстые иглы в ее руках выглядели устрашающе. Зато сама фея была настолько прекрасна, что дыхание перехватывало. Или это все же эффект от потери крови? — Жарко. И дышится с трудом, — выдавил он, наблюдая, как Ёсано приставляет иглу к его плечу. — Это потому что ты возбужден, сладкий, — хмыкнула она и поерзала на нем, прикрыв глаза. — Приятно, правда? Он тихо угукнул, чувствуя, что весь жар собирается внизу живота. Мотоджиро невольно повел бедрами, потерся о восседавшую на нем Ёсано. Тело накрыла волна удовольствия, и в тот же момент игла вошла в его плечо, а за ней и вторая, куда-то в район груди. Мотоджиро закричал, выгибаясь и причиняя себе еще большую боль. Но возбуждение не ушло, разгорелось с новой силой. Хорошо, что Ёсано его привязала. Отчаянно хотелось схватить ее, вжать в себя и не отпускать, рискуя переломать ей все ребра. — А тебе понравилось, — кусая губы, пробормотала она и огладила раны на его груди. Вытащила иглы, воткнула их чуть поодаль от предыдущих проколов. — Да, кричи. Кричи громче! Дай мне послушать эту музыку!!! Она расхохоталась, и в ее руках появились новые иглы. Мотоджиро кричал, как и просили. Хотя, он бы кричал и так, слишком уж больно было. Стараниями Ёсано он себе ёжика стал напоминать. Правда ненадолго, она вскоре иглы убрала, легла на его грудь, пачкая собственную в крови. — Как ты? — довольно протянула она, заглядывая в покрасневшие глаза. — Я до сих пор чувствую, что тебе все это нравится. Он хохотнул и безумно оскалился. Она была права. Боль была в принципе терпимой и потрясающе контрастировала с горячими тянущими ощущениями внизу живота. Ёсано хищно улыбнулась, провела языком по его ключицам, слизывая кровь. По телу Мотоджиро будто электрический заряд прошел. — Вкусно, — сипло протянула она. — Хочешь попробовать? Кровь, как кровь. Мотоджиро пробовал как-то. Но отказать ей не смог, кивнул. И Ёсано, вновь лизнув ключицы, припала к его губам. Металлический привкус, чужой горячий язык, острые зубки, терзающие губы. Было непонятно — целуют ли его или хотят сожрать. Ему это нравилось и это немного пугало. Не разрывая поцелуя, Ёсано со всей силы впилась ногтями в раны на его плечах и вжала бедрами в стол. Перед глазами сверкнуло, по телу прошла сладкая дрожь, и Мотоджиро закричал, не понимая от боли или от наслаждения. Ёсано застонала в его губы, укусила, и прислонилась лбом к его лбу. — Извращенец, — сказала она, тяжело дыша. — Твою мать, да кто бы говорил, — пробормотал он. — Главное, что всем понравилось, — хихикнула она и, легонько прикусив кончик его носа, отстранилась, сев. — Результат эксперимента — ты мазохист и тебя возбуждает боль. Думаю, только несильная. Но это мы можем проверить в следующий раз. Вернемся к нашим изначально планам?.. После эксперимента в эксперименте Акико чувствовала себя уставшей, но довольной. Она не знала, что на нее нашло, но инстинкты просто сказали «надо» и она подчинилась. Никак оправдывать себя она не собиралась. Что произошло, то произошло. Главное, что она получила ни с чем несравнимое удовольствие. Как и бедняга Каджи. Кстати, не прошло и пары минут, как он пожаловался на жажду и помутившееся зрение. Дышал он тяжело и через раз, начал бледнеть. Что же, все логично, он уже потерял больше литра крови. У Акико была еще пара идей, как можно поистезать свою жертву, но ей почему-то было жутко лень. В следующий раз, он от нее теперь точно никуда не денется. Она не позволит. Акико исцелила Каджи, предварительно отстегнув того от стола, и ушла в ванную. Приняв душ и смыв с себя чужую кровь, завернулась в махровый халат, вернулась обратно. Каджи сидел на краю стола и глупо улыбался. Привычная картина, блаженные улыбки пациентов после лечения всегда забавляли. — Сходи в душ и оденься, — скомандовала Акико, привлекая к себе внимание. — А ты во всем тиран? — ухмыльнулся он, слезая со стола и собирая свои вещи. — Просто я рациональный человек, — фыркнула она. — Если хочешь задержаться — приведи себя в порядок. Нет — иди домой хоть в трусах. — Знаешь, — потянул он будничным тоном, выходя в коридор. — Однажды я прогулялся по улицам в одних трусах. Люди такие зажатые, жуть… ты бы их лица видела! Смех один! — Боже, — она нахмурилась и хмыкнула. — Правила приличия не про тебя, да? — У меня свои правила… о, какая милая ванная комната! — Иди уже! — она затолкала его внутрь и закрыла дверь. Акико зашла на кухню, достала из холодильника пару бутылочек пива, стала обыскивать полки. Нашла только какое-то пресное печенье и со вздохом швырнула его на стол. Да, все-таки не очень хорошая из нее хозяйка, даже мыши в ее квартирке не заведутся, им станет жалко доедать последние крохи, завалявшиеся на кухне. Каджи не заставил себя ждать, явился минут через пять. Бесцеремонно взял бутылку и, открыв, присосался к горлышку. Акико даже говорить ничего не стала, не подействует. Поэтому тоже решила просто выпить. Печенье оказалось жутко безвкусным. Что не забыл отметить Каджи. — А у тебя никаких соусов нет? — Можешь посмотреть в холодильнике и на полках, не помню, — безразлично пожала плечами она. Он подскочил с места и начал шарить по кухне, будто находился у себя дома. Акико краем глаза наблюдала за насвистывающим непонятную мелодию Каджи и крутила в руках бутылку. Он ее не боится. Даже после того, что она с ним недавно вытворяла. Как интересно. Может быть, он согласится и на что-то более экстремальное? Тем временем Каджи притащил на стол все, что отыскалось в закромах кухни. Благо все было съедобным. Правда за срок годности кетчупа Акико бы не ручалась. О чем решила сказать вслух. — Ему еще полторы недели здравствовать, — изучив бутылку, сообщил он. — Так, сейчас мы что-нибудь изобразим! Он выдавил на печеньку немного кетчупа, посыпал разными приправами, капнул какого-то соуса, посыпал кунжутом. И где он только его нашел? Получилось что-то не очень симпатичное и совсем не аппетитное. С печенья еще и на стол капало. Но Акико махнула на это рукой, ей было больше интересно, как Каджи будет есть шедевр своего кулинарного искусства. Он смело отправил печенье в рот, облизал пальцы, принялся задумчиво жевать. — Ну и? — не выдержала Акико. — Съедобно? — Конечно. Это же все еда. А вообще вкусно, — он покивал головой и довольно улыбнулся. — Мне пора открывать свой ресторан! — Оно выглядело отвратно, никто бы такое не купил, — поморщилась Акико. — А ты попробуй сначала! Сейчас и тебе сделаю! И, не дожидаясь ответа, он принялся издеваться над еще одним печеньем. Акико вздохнула, подперла голову рукой и стала терпеливо ждать. — Вуаля! Насладись же всеми гранями сего прекрасного вкуса! — он протянул ей печеньку. Акико со вздохом приняла так называемое угощение, тут же испачкав пальцы в кетчупе. Выдохнула и отправила печенье в рот. И оно действительно оказалось съедобным. Не деликатес, конечно, но оно перестало быть безвкусным куском картона. — Ну, неплохо. Ты и с едой любишь экспериментировать? — Конечно, это одно из моих любимых занятий, — ухмыльнулся он. — Чаще всего получается несусветная гадость, но иногда везет и выходит что-то просто божественное! Они выпили еще по бутылочке пива, закусывая печеньем. Акико расслабленно развалилась на стуле, вполуха слушая рассуждения Каджи о какой-то недоказуемой теореме. Хороший выдался выходной, давно она не ощущала такой легкости на душе. Даже сетовать на отсутствие потребности в ее способностях на работе желания не возникало. Если Каджи и дальше станет уделять ей время по выходным, будет просто отлично. — Слушай, Лимончелло, — потянула она, перебивая его речь. — Не хочешь в следующий раз попробовать что-то более безумное? — Например? — он посерьезнел и внимательно на нее уставился. — Ты никогда не думал, что чувствуют люди, лишаясь конечностей? — Ты и это исцелить сможешь? — Конечно. Ты только попроси, я тебе хоть голову отрублю, — она оскалилась. — Ну, это как-то слишком… — Согласна. Слишком быстро, не интересно это. Исцелять нужно сразу же, а то можно упустить момент. — Пожалуй, этого мы делать не будем, — нервно хохотнул он. — Что, в следующий раз опять у тебя? — Почему нет? У меня тут много… всякого, — хмыкнула она. — Тогда договорились. Мотоджиро шел в сторону дома Ёсано чуть ли не вприпрыжку. Напевал под нос веселую песенку и пребывал в очень хорошем расположении духа. Плечо оттягивала сумка, в которой лежала бутылка отменного саке — подарок для прекрасной феи. Совершенно спонтанно захотелось что-то да подарить своей собутыльнице. И почему бы не алкоголь? С этим он точно не прогадает. Голову приятно пекло солнце, на небе не было ни облачка, птички где-то чирикали. На улице было немноголюдно, что не могло не радовать. Посторонних рож он насмотрелся во время работы. Ёсано открыла почти сразу после звонка. Словно ждала под дверью. Хотя, квартира ее была не такой уж и большой, не мудрено. — А я с подарком! — с порога заявил он и сунул ей в руки бутыль. — О! — ее глаза загорелись. — Прекрасно! Проходи, опробуем! — Как интересно, ты не тащишь меня на разделочный стол, стоило только зайти! — Я собиралась пообедать, а тут ты. Ничего, подождешь, не развалишься. Мотоджиро пожал плечами и проследовал за ней на кухню. На столе стоял готовый обед из супермаркета. И почему совсем не удивляет, что Ёсано питается подобным? Готовка с ее образом совсем не сочеталась. — Пока я ем, можешь налить нам выпить, — взяв палочки в руки, сказала Ёсано. — Попробуем твое саке. Где что лежит, ты с прошлого раза знаешь. Он кивнул, быстро все организовал. Саке оказалось хорошим, Ёсано его оценила, и Мотоджиро довольно улыбнулся. Не зря у Накахары совет просил. — Много не пей, ты мне нужен в трезвом уме, — Ёсано закончила с едой и хмыкнула. — Иначе эксперимент выйдет кособокий. — Вот как, — нервно хихикнул он. — Интригует. Что же прекрасная фея собирается сделать со мной в этот раз? — Увидишь, — сказала она и залпом допила свое саке. — Пойдем, только халат и шарф тут оставь. — Сегодня минимум стриптиза? — Именно так. Неизвестность пугала. Совсем немного. Тревога въелась в мозг, руки немного дрожали. А еще будоражил нешуточный такой интерес. Хотелось поскорее узнать, что же придумала его прекрасная фея. Уж она-то сможет придумать такое, что Мотоджиро с ходу захочет убежать отсюда домой. Это интриговало. Даже допытываться не хотелось, хотелось сюрприза. В домашнем мини-лазарете Ёсано обстановка немного изменилась — стол стоял у стены, рядом с маленьким столиком на колесах появился стул. — Присаживайся. Он послушно сел за пустующий столик, заметил, что колеса заблокированы. Интересно. Ёсано шлепнула перед Мотоджиро разделочную доску и тесак для мяса. С кровожадной ухмылкой включила газовую одиночную конфорку на тумбочке у стены, поколдовала над огнем и подошла к Мотоджиро со спины. Положила ладони на плечи, прижалась грудью и устроила подбородок на его макушке. — Есть идеи? — Есть, но больно смелые, — чувствуя холод, пробежавший по спине, выдавил он. — Я тебя слушаю. — Ты хочешь отрубить мне кисть руки? — Нет, всего лишь палец. И это сделаешь ты сам, — она обвила его шею руками, чуть надавливая на горло. Мотоджиро сдавленно кашлянул и взял ее за предплечья, чуть отстраняя, чтобы нормально дышалось. Ёсано перехватила его ладонь, огладила пальцы, держа руку перед лицом Мотоджиро. — Начнем с одного. А дальше как пойдет. Сможешь сделать это для меня, Лимончелло? — горячо выдохнула она прямо в ухо. — А почему, — по его телу прошла мучительная дрожь. — Почему это должен сделать именно я? — Проверим твою решительность. Для обычного человека сложно даже кому-то нанести такие увечья. Но мы с тобой не простые люди, калечили окружающих и не раз. А вот сможешь ли ты сотворить подобное с собой? Шумно сглотнув, Мотоджиро с силой сжал ее руку. Как он и предполагал — Ёсано придумала ту еще интересность. Отрубить самому себе палец. И это когда тебе ничего не угрожает. Когда в заложниках у кого-нибудь маньяка нет твоего родственника и подобное зверство — единственное, что позволит родному человеку пожить подольше. Просто занести тесак и отхряпать один из любимых пальчиков. Ну где это видно?! — А ты вернешь все на место? — робко спросил он. — Конечно. В любом случае — с подобным даже обычный врач справится, просто пришив палец. Правда, он уже не будет функционировать как раньше… — Я понял. Ты меня вылечишь, — перебил ее Мотоджиро. — Хорошо. Давай начинать. — Вперед, — она указала рукой на стол, отстраняясь. По телу прошел холодок, стоило ей убрать руки с его плеч. Стало совсем не по себе, будто он остался один наедине с ужасающей опасностью. Неловким движением Мотоджиро взял тесак, взвесил его в руке, проверил подушечкой пальца остроту, порезался. Слизнув кровь, он повернул голову и встретился взглядом с Ёсано, которая все еще стояла за его спиной. — Я хорошо его заточила. Если приложишь силу — все получится как надо, — она улыбнулась. — Лимончелло, расслабься, ты слишком напряжен. — Тебя это удивляет? — фыркнул он, повернул доску, устроил на ней руку. — Ты остальные пальцы подогни, — посоветовала Ёсано и положила ладони на его плечи, погладила, будто ободряя. — Докажи, что ты мужик, а не тряпка. — Забавное доказательство. Может быть, я лучше с тобой за покупками схожу и тяжелые сумки потаскаю? — нервно рассмеялся он, неотрывно глядя на указательный палец. — Я приму твое предложение к сведению. Но это потом. Сейчас у нас другие планы. Он кивнул и занес руку с тесаком над головой. Надо сказать, что она немного дрожала. Мотоджиро без устали твердил себе, что все во благо науки, в целях эксперимента. И эта женщина не должна считать его трусом. Ведь он совсем не такой! Он смелый, безбашенный, отважный. Да он горы свернет, если будет нужно. А отрубить какой-то палец это пустяк! Мотоджиро уже хотел было сделать то, что требуется, но на полпути остановился, шумно дыша. Свой же палец, черт побери! Лишить себя части тела! И пускай разумом он понимал, что прекрасная фея все исправит своей магией, инстинкты вовсю противились этому безумию. Спину покрыл холодный пот. Дыхание сбилось, и Мотоджиро шумно сглотнул. — Ну? — леденящий душу голос резанул по сознанию, заставляя опомниться. — Сейчас. Рука не слушается, — он истерично рассмеялся и снова занес тесак над доской. — Так глупо. Инстинкт самосохранения потрясающая штука! — А то! — Ёсано тоже рассмеялась, и Мотоджиро стало немного легче. — Ну, погнали! Сейчас или никогда! Он не даст ей разочароваться в своей решительности! Не посрамит гордость. Он сможет! Коротко выдохнув, Мотоджиро со всей силы опустил тесак. Боль появилась с задержкой в пару секунд, и он едва со стула не подскочил, но Ёсано удержала, навалившись на плечи. И все-таки, откуда у нее столько силы?! Мотоджиро прижал к груди покалеченную кисть руки, громко заскулил, ерзая на стуле. Было чертовски больно, его пробил пот, мелко затрясло. Ёсано куда-то отошла, вернулась, властно взяла его за запястье. И когда он смог сфокусировать взгляд и присмотреться, что же она делает, тело вновь пронзила боль. Фея прижгла кровоточащую рану раскаленным ножом. Так вот для чего она включала ту горелку. Мотоджиро не сдержал крик. Ужасно. Но, наверное, нужно. Чтобы не потерять много крови. Ёсано погладила его по голове, обняла со спины за плечи и мягко поцеловала в мокрую от слез щеку. — Ты смог, — горячо выдохнула она в его ухо. — Честно, думала, что струсишь. — Я… не трус, — выдавил он, кусая губы. — С тобой… С твоей способностью я вообще инстинкт самосохранения потеряю. Он откинул голову назад, привалившись к ее плечу. Все еще колотило, дышалось с трудом. Но близость его прекрасной феи немного успокаивала. Ёсано начала покрывать его шею поцелуями, чувствительно прикусывала кожу, зализывала следы зубов горячим языком. Мотоджиро бросило в жар. Слишком безумная смесь из наслаждения и боли. Он закинул назад здоровую руку, запустил пальцы в мягкие волосы феи, чуть надавил на ее затылок, намекая, чтобы она продолжала. Ёсано тихо хихикнула, опаляя кожу горячим дыханием, прикусила мочку его уха. — Потерпишь еще немного без лечения, Лимончелло? — Ну, если ты и дальше будешь отвлекать меня от боли, — сипло проговорил он. — О! Я тебя сейчас так отвлеку, мой сладкий! Тебе понравится! Она отстранилась, отошла куда-то. Мотоджиро тряхнул головой, осмотрелся и выловил свою прекрасную фею взглядом. В горле встал ком. Ёсано нарочито медленно сняла с себя трусики и кинула их на стол. Медленно подошла к Мотоджиро, села к нему на колени и, не церемонясь, расстегнула его ширинку. — Только левой рукой меня не трогай, не хочу испачкать одежду в крови, — целуя его за ухом, прошептала она. — А вообще, я все сделаю, не беспокойся. Мотоджиро шумно сглотнул, отчетливо понимая, что сейчас произойдет. Вопреки всеобщему мнению женщины у него были. Может быть, не так часто, как требуется другим мужчинам, но все же… Как-то его всегда больше наука прельщала. Но здесь был другой случай. Мотоджиро впервые так сильно хотел определенную женщину. Его прекрасная фея была особенной. Странной, безумной, не подчиняющейся никакой логике. И это манило. Еще никогда его не тянуло к человеку во всех смыслах этого слова. И он готов был позволить Ёсано все на свете. Готов был отдать свое тело для чего угодно. Ёсано действительно взяла все в свои руки. И когда она насаживалась на него, неотрывно смотря в глаза, Мотоджиро прокусил собственную губу до крови. Прекрасная фея глухо застонала, обвила его шею руками и замерла, касаясь его лба своим. — Больно? — тихо спросил он, обнимая ее за талию здоровой рукой. — Тебе больнее, Лимончелло, — ухмыльнулась она. — Если кончишь раньше меня — палец обычной иголкой буду пришивать. — Стерва, — в тон ей сказал он. — Уж какая есть. Она слизала кровь с его губ и начала двигаться. Что-то в этом было — секс в одежде, когда все скрыто подолом гофрированной черной юбки. Мотоджиро выцеловывал шейку прекрасной феи, прижимал ее к себе, двигал бедрами навстречу ее движениям. Левая рука немного онемела, рана горела огнем. Но наслаждение, которое ему дарила Ёсано, с пугающей легкостью все это перекрывало. Все-таки она смогла сделать из него мазохиста. Коварная женщина. Мотоджиро кое-как смог выдержать и избежать угрозы по простому пришиванию пальца. Они с Ёсано шумно дышали друг другу в губы, смотрели в глаза и широко улыбались. Прекрасная фея запустила пальцы в его волосы и тихо засмеялась. — Молодец. Ты все-таки молодец, — она чмокнула его в кончик носа. — Заслужил мое эксклюзивное лечение, сладенький. — Я рад, — устало выдохнул он. — Рука просто адски болит. — Сейчас мы все исправим… После того, как Акико исцелила Каджи, они сидели на кухне и пили принесенное им саке. — А ты знала, что девять из десяти божьих коровок болеют венерическими заболеваниями? — Что? — Акико аж поперхнулась. Вот черт ее дернул прислушаться к его болтовне. — Да, я тоже был удивлен! — всплеснул руками он. — Возвращаясь с зимовки, они начинают вести весьма беспорядочную половую жизнь из-за чего собирают целый букет различных заболеваний! — Это британские ученые доказали? — О, так ты все-таки в курсе! — он рассмеялся. — В общем, предохраняться это важно. Ты молодец, хотя я в тебе и не сомневался. — Я в растерянности, — нахмурилась она. — Мне расценивать это как комплимент или прописать тебе в лицо? — Конечно, как комплимент! И в мыслях не было оскорблять мою прекрасную фею!!! Акико хмыкнула. «Мою». Интересненько. Услышь она подобное от кого-то, не задумываясь могла дать смельчаку в нос. Но Каджи за это бить не хотелось. Почему-то эти слова только улыбку вызвали и какое-то незнакомое тепло в груди. — Значит, тебе понравилась заключительная часть нашего эксперимента? — Конечно. Правильно утверждают, что секс с партнером приносит больше удовольствия, нежели мастурбация… Акико фыркнула, расплескала саке по столу и рассмеялась. — Какой ты все-таки чудной! На следующей неделе придешь? — Если ты приглашаешь. — Отлично. Устроим тебе очередное кровопускание… Через неделю она исполнила обещание. Почему-то сегодня не хотелось его сильно мучить, и Каджи отделался малой кровью. Зато секс вышел умопомрачительный. И после исцеления Лимончелло признался, что ему тоже понравилось. Еще бы. Акико была в себе уверена. А вот Каджи, по ходу дела, все-таки мазохист. Неделя за неделей, встреча за встречей. Акико измывалась над ним со вкусом, но вдумчиво. Дозировала боль в нужных количествах, изощренно мучила, после чего дарила ласку и удовольствие. Ей нравилось, что происходит. И в какой-то момент она осознала, что и сам Каджи ей нравится. Нет, это не было похоже на любовь, что описывают в книгах, что случалась с ней еще в школьные годы. Просто с ним было хорошо. Акико успела разочароваться в мужчинах за свою еще недолгую жизнь. В большинстве своем они вызывали у нее отвращение и презрение. А вот Каджи таких чувств не вызывал. Да, он иногда раздражал и подбешивал, порол чушь и творил беспредел. Но Акико с этим спокойно мирилась. В конце концов, она всегда могла его приструнить. И он умудрялся подстраиваться под нее, не вызывая раздражения, как большинство мужчин-тряпок. В общем, с ним было удобно. И главное — он принимал ее такой, какая она есть. А Акико мало кому показывала настоящую себя. Ибо тут не каждый сможет переварить и принять. Странность и непосредственность Каджи в этом плане сыграла свою роль. И впервые Акико хотелось не только брать, но и отдавать. А это уже серьезный повод задуматься… В очередную их встречу, они, не мудрствуя лукаво, проверили, сколько выстрелов в живот сможет пережить Каджи до отключки. Акико разрядила всю обойму, после чего занялась лечением. Сегодня ей хотелось не экспериментов, а компании. Поэтому с пытками затягивать не стала, а Каджи, казалось, уже на все согласится, что бы она не предложила. Еще один несомненный плюс. — Знаешь, я тут задумался, — протянул Каджи, стоя у плиты на кухне. — Ой-ой, — весело отозвалась она, наблюдая за его действиями. Он что-то готовил из принесенных заранее продуктов. — А вдруг я больше не смогу заниматься нормальным сексом? Ну, знаешь, ты меня, кажется, подсадила на какое-то больное садо-мазо, — будничным тоном произнес он, помешивая что-то в сковороде. От количества приправ, что он туда вбухал, было немного не по себе. — Будто ты нормальным сексом часто занимался, — фыркнула Акико. — Ну, занимался же… В жизни надо все попробовать. Фея-сан, у тебя нет аллергии на мед? — Нет. — Отлично! Наверное, стоило сказать, что аллергия все-таки есть, ибо в сковородку уже текла вялая янтарная жидкость. — Думаешь, что без боли у бедного мальчика ничего не получится? — А кто знает? — совершенно не уязвился он. — Человеческий мозг штука сложная. Есть такое понятие, как условный рефлекс… — Ты врачу о нем только не рассказывай, — перебила Акико. — Я поняла твою мысль. Если хочешь, в следующий раз можем провести эксперимент. — То есть, ты предлагаешь просто заняться сексом? — Ну да. Как среднестатистическая пара. — В кровати? — Чаще всего подобными вещами занимаются именно на ней, — рассмеялась Акико. — У тебя там дымится… Каджи подскочил на месте, убавил огонь и поспешно поднял сковороду. Помешал, вздохнул с облегчением. Акико тихо цыкнула языком, уж лучше он свой шедевр испортил, рисковать здоровьем, пробуя это, не пришлось бы… — Хорошо. Договорились. Как пожелает моя прекрасная фея. — А сам-то что? Не хочешь? — Хочу! — немного нервозно воскликнул он. — Просто… Ну, боязно немного, вдруг… — Все получится, Лимончелло. Твоя прекрасная фея — волшебница, не забывай. Время неумолимо ползло к очередной встрече, и Акико с недоумением осознала, что немного нервничает. У нее не сразу удалось сформулировать мысль, но когда все сложилось в цельную картинку, ей даже смешно стало. А вдруг у них действительно ничего не получится? Возможно, все дело в мазохистских замашках Каджи, и Акико тут и не при чем. Странно. Ведь она всегда была в себе уверена. А тут такие опасения в голову забрались. Все-таки страшная вещь — самолюбие. В итоге она просто запретила себе переживать по этому поводу. Если ничего не выйдет, виноват извращенец Каджи. И ни в коем случае не она. Самовнушение помогло. Ровно до того момента, когда она увидела улыбающееся лицо Каджи. Он все так же вел себя, словно находился в собственном доме. Все так же порол какую-то чушь, размахивая руками, точно ветряная мельница. И Акико это злило. Будто именно Каджи был хозяином ситуации. И как так вообще вышло?! Плюнув на все сомнения и правила приличия, Акико взяла Каджи за шиворот и утащила в свою спальню. Толкнула в сторону кровати, и тот на нее неуклюже завалился. — Фея-сан, а у тебя здесь тоже миленько! — рассмеялся он, глядя на нее снизу вверх. Голос его чуть дрожал. Отлично. — Благодарю, — ухмыльнулась она. — Ну? Приступим? Или ты струсил, Лимончелло? — Каджи Мотоджиро не трус! — сердито воскликнул он. — Сколько можно говорить?! — А вот ты докажи, — хмыкнула она, упираясь коленом в край кровати. — Болтать каждый горазд… И он доказал. Все получилось как надо. И Акико понравилось. Под конец она даже позволила ему вести — заслужил. И вот кто знал, что все так обернется? Ей было даже немного смешно от себя и от ситуации в целом. Столько барьеров вокруг себя всю жизнь строила, а этого психопата собственноручно сквозь них пропустила. Даже не испытывая чувства сожаления. Удивительно. — Потрясающий эксперимент, — протянул Каджи, глядя в потолок и вяло перебирая пряди волос Акико, которая лежала у него на плече. Та лишь довольно фыркнула, прикрыв глаза. — Нет, правда! Это приятнее чем боль! Все-таки секс — самое крутое из бесполезных занятий! — Ну ты и сморозил, — захихикала Акико. — Это «бесполезное занятие» полезно для организма. Как врач тебе говорю. — Ну, раз так… Полезными делами заниматься это тема, да… Знаешь, у меня тут идея возникла. Но я даже не знаю — рассказывать ли? — Почему? — Думаю, ты меня пошлешь куда подальше. — А ты озвучь, — она развернулась и взглянула на его лицо. — Мне всегда было интересно, что чувствуют мои жертвы во время взрыва. — Хочешь проверить? — оживилась Акико. — Да, только вот стремно как-то, вдруг ты не успеешь? — Та-а-к, — она прищурилась, чуть приподнявшись на локте, и посмотрела в его глаза. Она начала догадываться к чему он клонит. — Я бы согласился на такое, если ты будешь рядом со мной, — он криво ухмыльнулся. — Ты же и себя можешь вылечить. Я помню. Когда я тебя подорвал в поезде… Акико поморщилась и повернулась к нему спиной. Вот значит как? Он хочет, чтобы она и собой рискнула за компанию? Пережить такую боль ради чужого любопытства? Каджи обнял ее со спины как-то непростительно нежно и невинно. Одной рукой за талию, другой чуть ниже линии ключиц. Прижал к себе и чмокнул в затылок. — Говорил же, что ты меня пошлешь, — сонно пробормотал он. — Ну, нет так нет. Мое дело предложить. А ведь это было бы так романтично, моя прекрасная фея… Удивительно, как окружение может менять человека. До их близкого знакомства с Ёсано, Мотоджиро считал, что никто на него повлиять не в силах. Но такое количество экспериментов с жизнью и смертью все-таки возымело на него действие. Можно было сказать, что он стал смелее. Или безрассуднее, тут уж под каким углом посмотреть. Он не сразу заметил, что стал чаще рисковать на работе. Он и раньше не отличался осторожностью, но после того, как его отчитал Накахара, задумался. Ведь он действительно полез на рожон, только вот свистящие над головой пули его даже вздрогнуть не заставили. И если бы не способность Накахары, парочка бы Мотоджиро точно достала. Все-таки, смелость это не всегда хорошо, притупившийся инстинкт самосохранения может сыграть очень злую шутку. Ведь прекрасная фея так редко бывает рядом! Очень печально. Столько упущенных возможностей, впору локти кусать от досады. Хотя, если задуматься, то Мотоджиро хотел бы, чтобы Ёсано была рядом даже без своей способности. Слишком интересная, интригующая и безумная женщина. В такую и не грех влюбиться. Пускай Мотоджиро и не верил в общепринятое понятие этой самой любви. Душа? Сердце? Ну что за бред для маленьких девочек? Самая настоящая химия. Фенилэтиламин во всем виноват, если верить недоказанной теории Либовица. Да и сколько исследований было на тему того, что у влюбленных людей некоторые участки мозга становятся очень активными, а некоторые вообще отключаются. Например те, что отвечают за страх и отрицательные эмоции. Так что все сходится. Видимо, оно все-таки его настигло. Забавно. Он о таком даже не думал раньше. По крайней мере, на себя не примерял. А тут на тебе — случилось. Мотоджиро размышлял об этом с улыбкой и незнакомой легкостью в груди. Почему бы и нет, собственно? Чувства-то приятные и вроде ни к чему не обязывающие. Ёсано не против с ним встречаться, помогать в экспериментах, делиться своим теплом. Замечательно же! Работал Мотоджиро в приподнятом расположении духа. Даже предупреждение босса о сложности задания не воспринял всерьез. Да и Накахару слушать не стал, когда тот пытался мозги на место ему поставить. Зачем? Мотоджиро и так был в себе уверен. И как оказалось зря. Возможно, будь Накахара в этот момент рядом, а не в другом конце переулка, все сложилось бы иначе. Но тот, как уже не раз говорил, в няньки не нанимался. Справедливо. Поэтому, оказавшись в луже собственной крови и глядя на оторванную кисть руки, валяющуюся где-то у ног, Мотоджиро хрипло рассмеялся. Где-то вдалеке Накахара, добивая последнюю цель, кому-то звонил. Да, Мотоджиро тоже нужно позвонить. Предупредить свою прекрасную фею, что завтра он не придет. — Ты кретин! — воскликнул Накахара, подбегая к нему. — Ты… Ты… Да твою мать! — Слушай, достань мой телефон, звоночек надо сделать… Меня почему-то оставшаяся рука не слушается, — сипло попросил Мотоджиро. — Ты сдурел?! Какой еще звоночек? Я вызвал медиков и… — Если я сдохну, не позвонив, буду приходить к тебе в кошмарах, — он закашлялся, харкая кровью, и криво ухмыльнулся. — Голышом. Накахара, бормоча под нос проклятья, достал телефон и спросил, что нужно набрать, чтобы разблокировать мобильник. — Число Пи. Первые четыре цифры. — Что? Я его помню, что ли?! — Три-один-четыре-один. Стыдоба, Накахара, — хмыкнул он. — Варежку закрой и не умничай! — рыкнул он. — Кому звонить? — Прекрасная фея, так и записано. Надо отдать ему должное, хоть и посмотрел, как на конченого идиота, но просьбу исполнил. Даже услужливо трубку к уху прислонил. — Лимончелло? — Привет. Знаешь, я завтра не приду. Решил предупредить. — Вот как? Что же, ладно… Дела? — Я тут немного опростоволосился, — он было рассмеялся, но тут же закашлялся. — Жаль романтический эксперимент так и не устроили. — Каджи?! — воскликнула она. — Что происходит?! Уже на краю угасающего сознания, Мотоджиро с досадой подумал, что голос его прекрасной феи все-таки не всесилен. Не всегда и не отовсюду может вытащить. Ну, хоть услышал его напоследок… Забытье было и вечным, и мгновенным единовременно. Вязкая темнота отпускать не хотела, но что-то настойчиво вытаскивало его из ее цепких лап. Словно тащило за шиворот. Но в темноте было так тихо и спокойно. Совершенно не хотелось с ней расставаться. Напоминало пробуждение ранним утром перед школой. Только вот Мотоджиро никогда не будили звонкой и болезненной пощечиной. Разлепив веки, он увидел перед собой Ёсано. Растрепанную, запыхавшуюся, с совершенно безумным и ошалелым взглядом. Улыбки кровожадной только не хватало. И куда подевалась, интересно? Непорядок… — Так ты все-таки ангел смерти? — протянул Мотоджиро, чувствуя одуряющую легкость во всем теле. — А ад не так уж и плох… — Кретин! — она ударила его по второй щеке, уже кулаком. Голова все-таки решила включиться в работу и Мотоджиро сел, оглядываясь. Переулок, в котором он только что умирал, трупы врагов. Совершенно ошалевший Накахара, глядящий на все это, словно на последний день Помпеи. И Ёсано. Уставшая, злая Ёсано. — Погоди… Ты меня исцелила? — Представь себе! — Но… Как? — Коротышка в шляпе назвал адрес… — Эй!!! — … и я примчалась сюда, — закончила она, проигнорировав вопль возмущения Накахары. — Какой же ты придурок… — Спасибо, моя прекрасная фея, — он поцеловал тыльную сторону ее ладони и улыбнулся. — За то, что не даешь мне умереть, даря шанс побыть с тобой еще немного. Ёсано слегка покраснела и стиснула его руку своей. — Пойдем отсюда, поговорим без свидетелей, — тихо сказала она. — Пойдем. Они поднялись с земли и направились прочь из переулка, так и не размыкая рук. — Эй! Каджи! Что за хрень?! — воскликнул Накахара. — Я чуть позже позвоню! — не оборачиваясь, сказал Мотоджиро. — Если не забуду… Они шли рука об руку уже минут десять в полном молчании. На улице было немноголюдно и относительно тихо, и Мотоджиро невольно расслабился, с удовольствием подставляя лицо слабому ветерку. — Знаешь, глупо вот так подставляться, — строго сказала Ёсано. — Меня может не оказаться рядом. — Ну, значит судьба у меня такая, — беззаботно пожал плечами он и тут же получил тычок под ребра. — Я ненавижу людей, которые не ценят свою жизнь! — Тогда ты должна ненавидеть меня за все эти эксперименты. Я уже со счета сбился сколько раз я рисковал собой… — Под моим присмотром — не считается. Я — гарантия того, что ты выживешь. — Я бы не отказался, чтобы эта гарантия была у меня постоянно, — улыбнулся он. — А кто бы от такого отказался? — проворчала она, с силой сжимая его ладонь. — Это очень удобно… — Нет, просто мне фенилэтиламин в голову ударил. И это твоя вина, Фея-сан, — он рассмеялся, почувствовав, что она вздрогнула. — Какой же ты придурок, — мягко сказала она, привалившись к нему бочком. — Так мне в любви еще никогда не признавались…