into you

— Если бы ты был стулом, кого бы ты посадил на себя?       Я едва сдерживаю смех, хихикая в ладошку, старательно скрывая лицо под козырьком бейсболки, дабы Себастиан раньше времени не узнал, что это именно я среди толпы желающих спросить у него что-либо, а не какая-то из его поклонниц. Просто мы вместе грызли гранит науки в Ратгерсе, и это своеобразный привет Себу оттуда.       О, его реакция на мой вопрос просто бесценна, и превосходит все мои ожидания — сокурсник остался таким же скромником, как и раньше. Недаром в сети его нарекли «булочкой с корицей», учитывая, какой силы смущение сейчас захлестнуло его, да настолько, что он даже выронил из рук микрофон! Вот это номер, Стэн! Да неужели? На тебе, как минимум, уже с десятка два женщин должно было пересидеть, а ты все равно теряешься, как в старые добрые времена совместной учебы. Ну что за застенчивый малыш, я не могу!       В общем, корни этой истории уходят далеко в прошлое, в один из осенних вечеров, что мы проводили на вечеринке в кампусе, изрядно выпив, естественно, и начав играть в алкогольную игру, коих у нас имелось превеликое множество, желая с головой окунуться в веселье. И в очередном ее раунде Себастиану адресовали точь-в-точь такой же вопрос и он, будучи уже достаточно пьяным, все равно смутился, и не сразу смог признаться, что на себя хотел бы усадить именно меня.       Эту историю Стэну не забыли до самых летних каникул, и частенько подтрунивали над ним, что, соответственно, стало главной причиной, по которой наши отношения не то что не срослись, но даже не завязались толком. Правда, мы и не пытались особо, ведь я интересовалась куда более решительными парнями, а Себ и не думал меняться.       Впрочем, это явно пошло ему на пользу, ведь сейчас-то я вижу, что его скромность превратилась в одно из его достоинств, и стала лишь украшением этого мужчины, что и так-то выглядит потрясающе, хоть и в новом, очень непривычном образе.       Пару раз натыкаясь на его интервью, я ловила себя на мысли, что, возможно, зря тогда не дала Себастиану шанс, но времени вспять уже не повернуть. Да и у него теперь своя жизнь, а у меня — своя. Хотя его приезд в Сент-Луис я все же пропустить не смогла, и еще с самого первого дня продажи билетов-пропусков на конвенцию приобрела себе один, чтобы повидаться со старым знакомым, если выпадет такой шанс. И, как оказалось, все-таки выпал, потому что сейчас я смотрю прямиком на него.       Подняв микрофон с пола, Себ потирает его сетчатую головку, тщательно раздумывая над ответом, отводя взгляд в сторону с легкой усмешкой на губах. Боже мой, да не томи же ты! Ты узнал меня или нет? — Тебя.       Бинго!       Сняв бейсболку и тряхнув волосами, я приветливо улыбаюсь ему. Ты угадал, можешь теперь получить свой приз!       Пользуясь всеобщим оживлением и шумом, захлестнувшим толпу в зале, Себ шепчет что-то на ухо суетливому ассистенту, приставленному к нему, и через несколько минут он передает мне приглашение выпить после конвенции. О, я рассчитывала именно на это, ведь не за автографом же я сюда шла.

***

— Не так я представляла себе нашу встречу спустя столько лет.       Опустившись на его член, зажмурившись от сладкого чувства наполненности, что так правильно утоляет разбушевавшийся во мне голод, отдающийся в каждой клеточке моего тела пожаром, в котором я рискую сгореть дотла, я даже не пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях, только на потребности в движениях. Вверх-вниз, вверх-вниз. Снова и снова. Чтобы ощущать, как он растягивает меня, касается всех пульсирующих страстью точек, и сходить с ума.       Вот и выпили вместе. Я уже и не помню, как очутилась в номере Себастиана, кажется, предложившего продолжить вспоминать студенческие годы, а там слово за слово, и мы перешли на более тесный и интимный вид общения, вытеснив разговор поцелуями. — Зато ты наконец-то сидишь на мне.       Себ вырисовывает языком на моей шее влажные чувственные узоры, заставляя окончательно забываться и ни о чем не думать, только двигаться и наслаждаться огненным вихрем, зарождающимся внизу живота, там, где он входит в меня, доводя до исступления и чистосердечных признаний о том, что я ошибалась, считая Стэна таким же застенчивым, как и раньше.       Щетина его бородки царапает нежную кожу, взрывая под ней миллионы искр, быстро-быстро распространяющихся по телу еще большим вожделением и потребностью не останавливаться, продлевая как можно дольше ощущение сбившегося дыхания, шепотом, как жидким пламенем лавы, скользящего по учащенному пульсу. — Дождался-таки.       Кто бы мог подумать в студенческие годы, что это будет настолько хорошо? Уж точно не я. — О да, и планирую не спускать тебя с себя всю ночь.       С увесистым шлепком и моим всхлипом Себастиан переворачивает меня на спину и подминает под себя, делая толчки резче и глубже, с остервенением вонзаясь в мою плоть на всю длину, до самого сладострастного хриплого крика и красных полос-отметин на его плече, ведь я, не в силах сдерживаться, вонзаю в него свои ногти, отдаваясь ему целиком и полностью, знаменуя это оглушительным экстазом, накрывающим с головой и быстро подчиняющим себе.       Ах, если бы я знала, что в этом тихом омуте водятся такие черти, то согласилась бы посидеть на нем еще в Ратгерсе. Зато можно считать, что сюрприз бывшему сокурснику удался.