into you

— С Рождеством, мерзавец, — выдохнула я, заслышав в трубке ответ знакомым голосом с тягучим британским акцентом, напоминающим патоку. Я уже успела позабыть, насколько он порочный, когда обладатель его того хочет, а учитывая, что это привычное состояние Дэниела, то говорит он так практически всегда. — Да неужели?! Ты вспомнила о моем существовании? — уколол он меня иронией так же, как и обжег тогда едва ощутимым поцелуем, оставленным за ухом. Я слишком долго боялась, что там отпечатался след его губ, и даже вглядывалась в свое отражение в зеркале, поднимая волосы, но так ничего и не обнаружила. Все на уровне ощущений, все лишь в моей голове, а после поздравления от Дэни там творился конкретный бардак, правда, с легкой надеждой на прояснение, когда я была не одна. — Рождественские чудеса таки случаются еще!       Закатив глаза, констатировав, что он слишком уж ерничает по поводу моего звонка, я проворчала: — Вообще я хотела заявиться к тебе и швырнуть твой подарок тебе в… — Долго же ты признавала свое желание увидеться со мной. Потребовалась целая осень, — присвистнул Шарман. — Для этого тебе пришлось бы лететь через океан — я вернулся домой на праздники, а во время долгого перелета, да с бокалом-другим шампанского, твой пыл бы поутих.       Пожалев, что я все-таки набрала его номер, я испытала стойкое желание закончить разговор по-английски — не попрощавшись, но, стиснув зубы, сдержалась. — О, я очень сильно сомневаюсь в этом, не после того, что ты устроил на мой день рождения.       Если на Земле существовал эмоциональный ад, то мне довелось в нем тогда побывать, ощутив на себе все его «прелести». — И это твоя благодарность… — с явно притворным разочарованием уязвленно процедил Дэни. — Кстати, как твой благоверный?       Я знала, что этого вопроса не избежать! — Иди к черту, Шарман! — Неужели снова занят? Это входит в привычку, — а теперь это что? Осуждение? Серьезно? — Он со мной, мы отмечаем вместе, у нас все замечательно. Смотри не подавись там виски от досады, — ядовито протянула я. Надо же как-то защищаться от его токсичных нападок. Хотя я попросту отвыкла от них за время перерыва в нашем общении, впрочем, и так-то не изобилующем частыми встречами, что определенно к лучшему. Правда, отчего-то у меня стойкое чувство, что я растеряла иммунитет к Шарману и его извечным сомнительно пристойным ужимкам, как к какому-то вирусу, но его легко восстановить — думаю, достаточно будет вот этого разговора, который еще, к сожалению, не окончен. — Это забота или мне показалось? — Связь барахлит, — хохотнула я, — я сказала это с надеждой. — Дьявол! Так и знал! — Вообще я вышла поговорить с тобой на улицу, и у меня такое чувство, будто у нас тайный роман, и я уже пожалела, что озвучила это.       Дэни залился смехом, и я подумала, что виски он рискует пролить на себя, но какая мне разница, случится ли это? Да и не факт, что он пьет его прямо сейчас. Я вообще понятия не имею, чем он занят, учитывая разницу во времени. Вроде спать не должен, а там уже пусть творит, что хочет, мне до этого дела нет. Ведь нет же? — Без романа это выглядит еще паршивее. — Прошу, не начинай, — взмолилась я. — Я уверена, ты нашел себе подружку для поцелуев под омелой, поэтому мое отсутствие на тебе никак не сказалось.       Это тоже прозвучало достаточно двусмысленно: со стороны может показаться, что раньше его подружкой для поцелуев была я. Нет-нет-нет, хвала небесам! — Только поцелуев? Ты недооцениваешь меня! Делаешь это специально? Прошу, не принижай мои впечатляющие достоинства.       Теперь же настала моя очередь смеяться. Как самоуверенно и самовлюбленно это звучало. В этом весь Шарман и его шарм, вот честно. — Фу! Без подробностей, умоляю! — скривилась я, позабыв, что он меня не видит. Тональность разговора вроде бы выровнялась, и я слегка расслабилась. — Насколько сильно умоляешь? — мгновенно ухватился он за мою фразу. — Дэниел! — взвизгнула я. — Я вешаю трубку! — Тогда ты не узнаешь, что ее зовут Шейла. Кажется… — Кажется? — вопросительно фыркнула я. — Ну, я же мерзавец, помнишь? — похоже, его забавляло это звание, а должно было пристыдить. — Тут нечем гордиться. — А я и не горжусь, просто наслаждаюсь этим. Если серьезно, то я с родными, — вздохнув, вдруг признался Дэни. — Даже такие монстры, как я, любят проводить время с семьей. — Ты не монстр, — моментально возразила я. — Ах да, мерзавец, всего лишь мерзавец. — Согласись, есть разница. — Ладно. С Рождеством тебя. — И тебя, Дэниел, — я шмыгнула носом, ощущая, что продрогла, и пора бы вернуться к пылающему в камине огню, чтобы обогреться. — Слушай, мне пора в дом. — Да-да, чтобы твой благоверный ничего не заподозрил, — он не упустил возможность еще подразнить меня, но в этот раз я отреагировала уже не так агрессивно. — Я просто замерзла! Не хочу заболеть, вот и все. — Всегда можно отогреться объятиями и жарким… — Шарман! — воскликнула я, не дав ему закончить. — Виски, — легко было заметить по его голосу, что он усмехался. — Серьезно? Жарким виски? — Мы оба знаем, что я имел в виду секс, — ох, он все-таки сказал это. — Рад был слышать тебя. Надеюсь, чтобы поговорить вновь, не придется ждать до следующего моего не менее возмутительного подарка. — Надеюсь, следующего подарка не будет, — передразнила его я. — Надейся, — но последнее слово должно было остаться за ним. Как и всегда.       Попрощавшись, я удивленно уставилась на свой мобильный, не понимая, как так произошло, что я звонила поздравить его и устроить ему выговор, пусть и запоздалый, а все вылилось во вполне стандартную беседу, схожие с которой уже случались у нас и являлись традиционными что ли. То ли это еще одно рождественское чудо, то ли дурное влияние Шармана. Разбираться в этом я не намерена, чтобы не погрязнуть в воспоминаниях того чертового ужина еще сильнее. Просто было правильно услышать его сегодня. В конце концов, о моих праздниках он не забывал… Из-за чего и начались проблемы.       Но сейчас ведь Рождество, поэтому, старательно отгоняя от себя переполненные возмущением мысли, какой Дэни мерзавец, я вернулась в дом, и его тепло заключило меня в свои радушные объятия, стирая с кожи следы уличного холода. А с плеч постепенно исчезал, растворяясь, неподъемный и необъяснимый груз, не дававший мне покоя целую осень. Утерянный иммунитет возвращался, но я не испытывала ни малейшего сомнения, что приняла верное решение позвонить ему.