into you

      Хвала небесам, в этом году я не в торте! И прическа Кристен пока осталась цела.       Дожидаясь пробуждения именинника, я беззастенчиво глазела на него — это одна из моих привилегий, как его девушки. Нет, как невесты. Черт! Прошло уже столько времени, а я никак не привыкла.       Это сложно и совсем не место мечты, как считают миллионы девушек на планете, не имеющих доступ к телу: в комплекте с Крисом, бриллиантом и титулом «будущая миссис Эванс» идут его переживания, страхи, тревоги, его бесконечные нервы и запальные возмущения, и бессонница, и еще куча всего. Это то еще испытание, уж я-то знаю, ведь не всегда могу помочь ему.       Конечно, вот такие минуты покоя, моменты затишья стоят того, чтобы терпеть те самые неприятности, что омрачают текст традиционного свадебного обета. Я по-прежнему обожаю целоваться с ним, и мне всегда мало, я без ума от его близости и его прикосновений, я не могу перестать любоваться им, не потому, что он — мой звездный краш — а ему, кстати, прекрасно известно, что это не он; причина в восхищении им, его поступками, его мотивацией, его нежностью и хитростью, его несгибаемым характером, упрямством даже, когда это необходимо. Разве можно удержаться и не зависнуть на пару секунд — или минут, — когда он читает или болтает с Доджером, или ведет себя, как беззаботный мальчишка, застрявший в теле поистине самого сексуального и привлекательного мужчины на свете? Наверное. Если ты к нему равнодушна.       Я же, наоборот, влюблена в него по уши, всеми фибрами моей души, неохватно, безгранично, неимоверно сильно, и это чувство с каждым днем меняется, эволюционирует, превращается в нечто большее, прочное, нерушимое, может быть, вечное.       Понятное дело, что испытывая все это к нему, я хочу его защитить. Хочу оберегать его и наш маленький уютный мирок, в который закрыт вход посторонним, не говоря уже о тех ненормальных, обрушивших на него волну ненависти совсем недавно.       Вспомнив о них, я мысленно содрогнулась — Крис в те дни практически не выпускал из рук сигарету, не находил себе места, метался по дому, на него было страшно взглянуть. Происходящее казалось таким абсурдным, сюрреалистичным, что я держалась из последних сил — знала, он этого не одобрит, и вообще будет против, ворчать станет под стать мне, ведь одно дело — язвить девчонкам, возомнившим себя его виртуальными женами, а другое — лезть в нечто серьезное, что обернется разрушительными, просто катастрофическими последствиями.       Вздохнув, Эванс пошевелился, и я замерла, закусив губу и вообще затаив дыхание, боясь разбудить его резко.       — Мне кажется, или ты пялишься на меня, принцесса? — хриплым ото сна голосом поинтересовался он, не открывая глаз, и улыбнулся.       — Тебе все приснилось, — нараспев произнесла я. — И тебе все равно никто не поверит.       Хоть я и поймана на месте преступления с еще дымящимся пистолетом.       — Приятель, а ты что скажешь?       Так и знала, что следом он спросит Доджера — тот тоже был в засаде, дожидаясь, пока Крис проснется, но наблюдательный пункт обустроил на полу возле кровати, запасшись на всякий случай парочкой любимых игрушек.       Он, к слову, ничью сторону так и не принял — научился уже, за миллион наших шутливых и не очень споров с Эвансом, — и сосредоточил все свое внимание на плюшевом льве, после его игрищ походившем больше на обсосанную и прилично потрепанную белку-переростка.       — Видишь, он понимает, что свидетели не получают лакомства. Хороший мальчик. Поучился бы ты у него, любимый, — потянувшись к Крису, я поцеловала его в уголок рта. — С днем рождения.       — Люблю тебя, — промурлыкал он, приобнимая меня за талию и прижимая к себе крепко-крепко. Я тут же привычно уткнулась кончиком носа ему в шею, наслаждаясь тем, что он все еще расслаблен после сна.       Надеюсь, это не изменится, когда мы поговорим. Нам очень нужно поговорить. И это будет неприятно, но отчего-то во мне теплилась уверенность, что Эванс отнесется к моему беспокойству с пониманием. Такой он — всегда найдет, как выкрутиться, если дело касается нас.       — Интересно, будешь ли ты меня любить после этого подарка, — не оборачиваясь и не отлипая от него, я пошарила рукой позади себя и протянула ему коробку в пестрой оберточной бумаге.       — Ты меня пугаешь, принцесса.       Обрывки мгновенно усыпали одеяло — Крис работал проворно, — и очень скоро кукла, которую можно стричь, в комплекте с набором парикмахерского инструмента и запасной шевелюрой встретилась с его поначалу недоуменным взглядом.       — Это тебе жертва. В смысле, манекен, чтобы ты тренировался.       Наморщив нос — еще бы, ведь я напомнила о его промахе, — Крис расхохотался. О да, значит, я угодила с подарком.       — Ты еще получишь за это, котеночек.       — Ты всегда так угрожаешь, Кристофер Роберт, — прошептала я ему на ухо, после прикусив легонько мочку, — но все, что я получаю в итоге, мне очень и очень нравится.       — Как же я рад это слышать. Ты даже не представляешь, — ответил он, увлекая меня в поцелуй. Один из тех, которые просто ненадолго утоляют потребность во вкусе любимых губ, как в новой дозе, не перерастающие в итоге в нечто пламенно-непристойное и оргазмически-крышесносное.       — А теперь поведаешь мне, что тебя гложет?       Черт! Он все-таки не упустил мою тревогу из виду, хотя я тщательно скрывала ее. Видимо, не так уж качественно и достоверно.       Я еще даже не успела опомниться, и пульс не пришел в норму.       — Скажу. Правда, хотела оттянуть с этим разговором до завтрака.       А еще подумывала предварительно как-нибудь задобрить Криса, но в голову, кроме минета, ничего не лезло, а использовать секс, как способ влияния на него и манипуляции им я пока не решалась — лишь угрожала несерьезно порой, вот и все. Не потому, что это бесчеловечно и довольно-таки глупо, просто Эванс отплатит тем самым. И мы оба прекрасно знаем, как паршиво это будет. Мы как-то уже выяснили, что, хоть и заканчивающееся сладко, воздержание я переношу плохо.       — Ох, теперь я волнуюсь по-настоящему. Что не так, принцесса?       По его голосу было не понять, шутит он или нет, но в голубых глазах металась тревога, так и не ослабшая за эти дни.       — Крис, милый, умоляю, только пойми меня правильно, ладно? — обхватив его лицо ладонями, взмолилась я. — Давай отложим объявление помолвки до лучших времен.       Я легко догадалась, что Эванс приурочил это к своему дню рождения. То, как он смягчался, глядя на меня, как порой, всего на миг, его хмурость под напором загадочной и хитрой полуулыбки отступала, подсказало мне. Да и лучше же момента не придумать. Но вмешались обстоятельства извне, слишком усложняя все.       Крис не понял.       Оцепенел на пару секунд, затем попытался отстраниться, вжимаясь в подушку, словно я — угроза его здоровью и жизни.       И мне пришлось отодвинуться от него, давая ему немного простора, и возможность перевести дух и прийти в себя.       — Почему? — только и смог вымолвить он, и мое сердце сжалось от его металлического тона, а кольцо сдавило палец, будто пыталось удержать меня от глупостей и необдуманных поступков.       Но это предложение я как раз обдумала. Много-много раз.       Тщательно и детально.       А вот подходящие слова все не находились. Потому я затянула, задержалась, а, прыгнув в последний вагон, сорвалась и рухнула на рельсы.       — Я хочу… — я запнулась, — хочу защитить нас. Тебя. Сам понимаешь, информация об этом как-нибудь, но просочится в сеть. И что потом будет? На фоне происходящего. Пока о нашей помолвке знают три человека, включая нас, и пес — это безопасно.       — Ты уверена, что причина в этом?       Его желчная, выжигающая все теплые эмоции из моей груди, едкость вынудила меня увеличить расстояние между нами.       — На что ты намекаешь?       — У тебя ведь и раньше были сомнения.       — Крис, мы торчали вместе на самоизоляции кучу времени, разве ты не заметил, что их больше нет? Я справилась с ними, — не без помощи Скотта и его адских коктейлей, но все же.       — Я заметил, что у тебя на счету имеются две расторгнутые помолвки.       Разговор явно пошел не в то русло. Ну какого черта?!       Я осознавала, что он станет защищаться, что покажет зубы, я готовилась к этому, но все равно дрожала, словно меня вытолкнули под пронизывающий ледяной ветер в одном белье.       А притихший пес по-прежнему строил из себя Швейцарию.       — Не сравнивай себя с ними. С тобой все иначе.       — А я вот что-то сомневаюсь в этом, принцесса.       — Кристофер Роберт, я твоя. По-прежнему твоя, — ну же, Эванс, ты в курсе, как тяжело мне даются такие признания, включи голову и выключи обиду. — Просто не хочу сейчас извещать об этом весь мир. Хотя все и так ведь знают, что мы вместе.       — Наши близкие — не весь мир, — возразил он, сначала приподнявшись на локтях, а через секунду и вовсе выбравшись из-под одеяла. Нервно расхаживая по комнате в трусах и майке, он продолжал негодовать, активно жестикулируя. — Нет, ну что в этом плохого? Я хотел с гордостью заявить, что ты удостоила меня такой чести, хотел хоть немного хороших новостей для небезразличных нам людей.       — Крис, они не сейф, в котором можно что-то утаить.       Все хуже, чем я предполагала. Значительно хуже. И теперь исход этого разговора — загадка, возможно, драматичная и разбивающая сердца, если Эванс не опомнится и не встанет на мою сторону.       — У меня было достаточно времени, чтобы прийти к пониманию, что я готов жениться на тебе. А ты? Ты можешь похвастаться этим, принцесса?       — А иначе почему я приняла кольцо?! Считаешь, у меня мало украшений?! — сорвалась я.       Я тоже слезла с кровати, разделявшей нас, как стол переговоров. Скрестив руки на груди, я обиженно взирала на Эванса, не желая искать компромисс и идти на уступки. Но и защищаться не хотела, жаль, что мне придется это делать.       Доджер же, сообразив, что к появлению кольца у меня на пальце он причастен самым прямым образом, развернулся к нам хвостом. Спасибо, дружище, помог. А я же тебя успокаивала после той неудачной стрижки.       — Тогда давай объявим об этом. Просто сорвем пластырь и плевать на последствия. Ну же, принцесса, я люблю тебя, сделай мне еще один подарок. Пожалуйста, — добавил он уже мягче. Но это не значит, что его гнев поутих.       — Ты понимаешь, о чем ты просишь?       — Да. Быть со мной, как и подобает моей невесте. Поддержать меня. Ты ведь согласилась, когда принимала кольцо. Да, у нас будут споры и несовпадения взглядов, но не в этом же.       — Боюсь, и в этом тоже, если ты еще не понял.       Серьезно взглянув на меня, дабы я поняла, что он тоже не планирует отступать и менять свою принципиальную позицию, Крис решительно заявил:       — Я объявлю о нашей помолвке вечером, как и планировал.       Господи, как же ты не вовремя включил свое упрямство, Эванс!       — Нельзя объявить о том, чего нет.       — Ты не посмеешь, — выдохнул он. — Не делай этого, котеночек, не надо…       Я и сама не верила, что все зайдет настолько далеко, но кольцо так легко соскользнуло с пальца, будто его снял кто-то другой, не я сама.       Оставив его на постели, я глянула на Криса.       — Говоришь, со мной все иначе? — хмыкнул он. Его слова были пропитаны ядом. В темном от ярости взгляде голубых глаз словно что-то надтреснуло, когда он проследил за моим движением, убеждаясь, что это ему не снится.       — Да. Потому что я люблю тебя. И делаю это ради твоего же блага.       Его дом я покинула, прихватив лишь маску, вещей не собирала. Ни Крис, ни Доджер останавливать меня не стали.