Наследница Нэвюра: невиданный горизонт

      Сын главы все еще разговаривал с Мираж. И беседа эта была явно не шуточной, судя по тому, как хмурился Драконий Кошмар и как опускала глаза слепая стражница. Заметив меня, юноша коротко кивнул собеседнице и поспешил прочь. – Мама скорее всего призовет тебя на совет, не сегодня, так завтра, – с ходу начал он, едва приблизившись. – Сейчас будем работать над реакцией. Вечером, может быть, выпущу против тебя водного Драксара. – Откуда такая спешка? – недоуменно поинтересовалась я, пытаясь прокрутить в голове последние события.       Судя по тону Кирсо, все серьезно. Но что могло встревожить монахов, которые живут в безопасности пространственного кармана? Да еще это письмо. Слишком много совпадений. Так не бывает. – Мираж рассказала, что видела за пределами храма, – Драконий Кошмар кивком приказал переходить на бег. – И? – мое сердце на секунду замерло. – Кажется, Ведьма Пустыни готовит бал для смерти, – невесело усмехнулся тренер. – Вы полетите к границам? – уточнила я, стараясь войти в темп юноши. – Придется, – кивнул он. – Но чуть позже.       Я молчала ровно минуту, обдумывая свой следующий вопрос, но получилось все равно скомкано: – Многое сгорело? – Скажем так: Нэвюр был и целее, – задумчиво протянул Кирсо.       Под ногами похрустывали камни, словно стоная от тяжести человеческого веса. Мое шумное дыхание раскрашивало мир в звуки напряжения и усталости, если мелодией вообще можно рисовать. Как-то невольно вспомнились слова Рэна: «нужно уйти отсюда как можно скорее». Да, друг был прав, хотя спешить на встречу с моей драгоценной мамой никак не хотелось.       Тренер выглядел настолько невозмутимо, что его спокойствие передалось и мне. Да, весна уже совсем рядом, да, судя по письму Тигнея, войска частично вооружили кликами из добытой мною же руды, но ничего не происходит мгновенно. Нэвюр – довольно большое королевство, поэтому у нас в запасе есть как минимум пару месяцев, прежде чем исчезнет страна, в которую хотелось бы все же вернуться. Уйдя в свои мысли, я совсем не заметила, что тренировка реакции уже началась, а потому едва увернулась от летящих в меня двух ножей, хорошенько при этом вписавшись лбом в ветку неизвестно откуда взявшегося дерева. Расстроенное шипение ученицы повеселило Кирсо, который отпустил по этому поводу едкий комментарий и достал откуда-то из-за спины еще парочку ножей. – Умеешь убивать этим оружием, умей от него же и защищаться, – справедливо заметил он.       Возразить было нечего. Именно поэтому я развернулась и побежала дальше, спиной, не выпуская при этом Драконьего Кошмара из виду. Тот недоверчиво приподнял одну бровь, встал в стойку и метнул первое лезвие. Оно с шумом пролетело около самого моего уха, срезав небольшую прядку волос. На секунду даже замерла. Как обороняться от мечей, я знаю, как уворачиваться от стрел – тоже. Но ножи меньше, их траекторию можно задать движением кисти, а значит, она не всегда будет прямая... Никогда не думала, что кинжалы – довольно опасное оружие, если ты никогда раньше с ним не сталкивался. А я ведь и не сталкивалась, лишь сама ими владела... Впрочем, кроме драконов и волшебства у Ведьмы ведь должно быть какое-то оружие. «А если нет?» – мелькнула в голове предательская мысль. Но ей на помощь тут же пришла другая: «У некоторых ящеров есть шипы, и они могут отправлять их во врага».       По телу прошла нервная, почти истерическая дрожь, когда я вспомнила, что эти злосчастные шипы могли у меня отнять... На секунду невольно подняла глаза к небу, желая найти там Экнашека с Рэном на загривке. Но облака, естественно, остались безмолвны и холодны. Друг сейчас тренируется на арене, его не будет рядом. У виска просвистел ещё один нож. Кирсо со спокойным видом размял запястье и стал целиться снова. – Каждый ребенок, которому суждено стать Драконьим Кошмаром, после начала обучения знает, что его жизнь – это его забота. И пусть ты не родилась в храме, я бы не советовал забывать о подобном, – лениво протянул тренер, рассматривая лезвие в своих руках.       Я сжала зубы, с раздражением понимая, что юноша опять прав. Но если он думает, будто сможет так просто сломать мою судьбу, то сам скоро получит нож в сердце. В ответ, если можно это так назвать. Идея мне понравилась. Два следующих ножа я, приловчившись, поймала и уже хотела запустить в тренера, чтобы он тоже не расслаблялся, но Кирсо, заметив это, сразу изменился в лице. – Не трогай! – рявкнул он, так что я даже выронила оружие от неожиданности. – Почему? – голос предательски дрогнул. – Ты учишься защищаться, а не нападать! Ловкость! Мы тренируем ловкость! – закатил глаза сын главы, словно это было до ужаса просто и очевидно. – Или драконьи шипы ты тоже будешь ловить и запускать обратно? – насмешливо приподнял одну бровь он. – Меня учили действовать по ситуации, – уже успокоившись, парировала я. – Сейчас передо мной отнюдь не дракон.       Кирсо этот довод не очень убедил, хотя я заметила тень довольной улыбки, скользнувшую по его лицу. Монахи учатся в храме с детства. Они прекрасно знают, как сражаться с драконами и как учить своих младших «солдат», однако местные учителя почти не встречали взрослых, уже обученных чему-то воинов. Если вообще знали, что иные стили боя существуют. А ведь у меня своя логика, свои техники и... свои артефакты. Машинально провела ладонью по волосам, скользнула кончиками пальцев по ленте водной нимфы и с вызовом посмотрела на Кирсо. – Еще раз! – приказал он, принимая нужную стойку.       Еще так еще. Я размяла шею, понимая, что мое тело почти не устало. Все же Драконий Кошмар отлично знает, как сделать тебя лучше. Но мысленно похвалить его от души мне не удалось, потому что около виска вновь просвистел нож...       Я до вечера упражнялась с лезвиями, ни разу не применив при этом знакомую технику. Кирсо не решился сегодня поставить меня против Драксара, но заставил отработать с десяток оригинальных приемов с новым оружием. Я, конечно, знала, что драконов сложно убивать, но разбираться с ножами, которые в разы длиннее своего визуального лезвия… Пожалуй, для этого нужен определенный тип пространственного мышления. Я не один раз успела подумать так, ведь те удары, которыми пользовалась до этого, оказались просто «баловством новичка». – Твои артефакты – твое преимущество, – говорил мне тренер. – Используй максимум их силы, задействуй все до одного. Если пожалеешь в битве с драконом даже толику волшебной силы, можешь заплатить за это жизнью.       Впрочем, складывается такое впечатление, что единственная приемлемая валюта в этом мире – человеческая жизнь: иначе ее бы не вносили в банк мести, не лелеяли у колыбели ребенка и не отдавали в качестве платы за проигрыш на поле сражения. Такая хорошая валюта, но все люди ужасно бедны ею. Я не исключение, поэтому придется хорошо поберечь свой капитал, вложив в него еще парочку лет. Чем больше вклад, тем он ценнее. Однако подобные размышления быстро потерялись на просторах сознания, уступая место более веселым мыслям. И хотя тренировка выдалась утомительной, я шла домой в прекрасном настроении: сегодня осталась чистой.       Рэн встретил меня на пол пути. Улыбнулась ему и пошла рядом. Едва слышно щебетали птицы. Было еще светло, но сумерки уже готовились упасть на землю стремительным водопадом. Медленно и несмело зажигались магические светлячки в садах. Безветренная погода молча застыла, созерцая свое собственное великолепие. Так же безмолвно шли мы с Рэном, наслаждаясь обществом друг друга и иногда на мгновение едва касаясь кончиками пальцев. – Сегодня выглядишь отдохнувшей, – усмехнулся Рэн. – Да - а - а, – рассмеялась я. – Цвету, словно роза в королевском саду.       Хрустнувшая неожиданно под ногами ветка привлекла наше внимание, заставив на секунду забыть о разговоре. Разлившаяся по округе тишина усилила впечатление того, что эта ветка тут совершенно лишняя со своим громким хрустом. Надо же, как и мы в храме... – Дэна, мне кажется, что нужно попросить монахов ускорить обучение, – задумчиво протянул друг, глядя под ноги. – Я дралась с двумя из четырех видов Драксаров, так что осталось немного, – пожала плечами, попутно размышляя над тем, насколько правдивы мои слова. – Это прекрасно, – кивнул Рэн. – Но речь о другом.       Юноша на секунду замялся, не зная, как начать. Я невольно насторожилась и сжала кулаки. Когда у «фантома» такое лицо, стоит ждать не самых приятных новостей. – Не томи, – друг молчал так долго, что я успела прокрутить в голове все самые худшие варианты.       Рэн тронул сережку в ухе, машинально коснулся пояса, где должен был быть эфес меча, который сейчас лежит без дела. Он еще дождется своей очереди. – Пока мы были порознь, – не спеша начал юноша, – я решил зайти в библиотеку одного из городов, в котором оказался.       Удивленно вскинула брови, пытаясь осмыслить услышанное. Рэн добровольно пошел в библиотеку читать?! Как же тоскливо у него, наверное, было на душе... – Там как раз обновили перепись населения Нэвюра… – выражение лица «фантома» не внушало мне особого оптимизма. – Она резко упала, Дэна. Так упала, что я сначала даже глазам не поверил. Жители говорят, что единственное хоть немного безопасное место – столица… – … или другие страны, – довольно равнодушно перебила я друга. – Я и так догадывалась, что погибает много людей. В подобной ситуации не могло быть иначе.       Воцарилась тишина. Только наши едва слышные шаги прерывали безмолвную мелодию ночи. И где-то в вышине сияли звезды, которые, срываясь, готовы были исполнить чьё-то любое желание. – Ты изменилась, – тихо проговорил Рэн. – До последнего не хотелось это признавать, но и правда изменилась… – Наверное, стала сильнее? – улыбнулась я. – Наверное, – задумчиво повторил друг.       Мы опять немного помолчали, а потом завели беседу о всяких пустяках. И словно не было этих месяцев. Это напоминало мне... Да ничего это не напоминало. Подобные моменты обычно не имеют ничего общего с остальными часами жизни. Каждое из таких мгновений неповторимо, наполнено особыми теплыми эмоциями. Я слышала, как мерно бьется мое сердце, отсчитывая секунду за секундой. Иногда оно замирало, когда Рэн рассказывал что-то волнительное, а после снова возвращалось в привычный темп. Темы перетекали одна в другую, слова находились сами собой. Я вдруг поняла, как мне не хватало этих разговоров ни о чем, теплых вечеров в компании друга, его шуток и его глаз, которые смотрели на меня, поблескивая озорными искорками. Такие мгновения быстро забываются. Обычно уже к утру ты не можешь вспомнить, что было вчера и почему было. Зато остается приятный теплый осадок, который не раз сможет согреть душу, если та вдруг замерзнет.       Мы бесцельно блуждали по храму, любуясь его видами и небом, на которое словно вылили разбавленные чем-то чернила. Оставляя на облаках грязные разводы, они будто стекались к горизонту, увлекая за собой весь солнечный свет. Когда тени стали почти не заметны на почерневшей в ночи земле, мы с Рэном вернулись к месту встречи и попрощались до следующего дня. Я не могла перестать улыбаться, думая о том, что совсем скоро юноша покатает меня на спине Драксара в бесконечном небесном просторе за пределами пространственного кармана.       Точно! Я ведь совсем забыла. Повернула назад... Догоню или уже нет? Шаг как-то сам по себе перешел на бег и, вновь вылетев на уже знакомую тропинку, я действительно нашла там Рэна. Он что-то потерял или просто вернулся поразмыслить о смысле жизни? Впрочем, это его личное дело. Сложно было не заметить, что друг прячет нечто за спиной. Не стала любопытствовать: ведь, скорее всего, это оружие. – Чуть не забыла! – с ходу начала я, едва приблизившись на расстояние, где юноша мог меня слышать. – Давай попросим Кирсо устроить нам совместный бой против одного из... – тут Рэн достал из-за спины букет сирени и протянул его мне. –... Драксаров, – почти шепотом закончила фразу я, хотя в этом не было особого смысла. – Спасибо, – мысли в голове смешались, впервые рядом с другом я не знала, куда деть глаза.       А он стоял и улыбался, наблюдая за моим замешательством. Почему и зачем? Конечно, я догадывалась, какие ответы будут на эти вопросы. Сердце грохотало где-то в висках. А я что чувствую? Я что отвечу? – Нравится? – поинтересовался юноша, приобнимая меня за плечи. – Да, очень красивые, – смущенно кивнула я, наверное, впервые так явно ощутив на себе его очарование. – Мы действительно можем попросить о совместной тренировке, – сообщил Рэн, нарочно не обращая внимания на мою растерянность. – Ведь у Драконьих Крыльев и Драконьих Кошмаров совсем разный стиль боя. Было бы неплохо потренировать совместную тактику. – Ага, – согласилась я, позволяя увлечь себя куда-то в тень растущей поблизости яблони. – Думаю, глава не будет против, а уж Лайам точно согласится, – продолжал рассуждать «фантом». – Да, тоже так думаю, – реальность происходящего постепенно возвращалась. – Но это, конечно, будет не завтра, – улыбнулся друг. – И даже не через день. – Разумеется, – впервые за это время я посмотрела ему в глаза, где плескалось целое море разных чувств. – Думаю, после экзаменов – самое подходящее время. – Да - а - а, – задумчиво протянул Рэн. – Что ж, наверное, я пойду, – легко выскользнула из объятий юноши, потом еще раз глянула на цветы, глупо улыбнулась и, подняв глаза на Рэна, все же не смогла сдержаться: поднялась на носочки и чмокнула его в щеку, будто благодаря.       Собственно, тут, по моим предположениям, мы должны были расстаться. Но юноша отчего-то крепче прижал меня к себе, словно боясь упустить момент. Момент моего ухода...Тихо шумели кроны деревьев, уже исчезнувшее солнце заливало округу мягким, чарующим светом последних лучей. Из открытого окна соседнего дома слышались оживленные разговоры монахов. Благоухали цветы, напоминая о том, что весна уже готовит первые юные бутоны даже там, за пределами пространственного кармана.       Все произошло настолько быстро, что я и сообразить не успела. Рэн наклонился к моим губам и поцеловал их. Аккуратно, словно боясь спугнуть. Сначала хотела отстраниться, однако было поздно. Глаза закрылись сами собой, но я не почувствовала того экстаза, о котором пишут в книгах, излюбленных придворными дамами. Только бесконечное волнение, смущение и... радость. Я понимала, что потеряла нечто важное, но, пожалуй, это была одна из тех немногих потерь, о которых совсем не жалеешь. Когда юноша все же не спеша отстранился, смущенно подняла на него глаза, сама не зная, что желаю увидеть. Щёки горели, сердце колотилось в груди, словно у перепуганного хищником зверька. Наверное, сейчас мои глаза блестели ярче, чем лучи догорающего у горизонта светила. Это было удивительно. Я часто видела, как около друга вертятся фрейлины и почему-то была уверена, что он ответил на заискивающие взгляды хотя бы одной из них. Но, выходит, «фантом» ждал меня... Голова соображала плохо. Стоя в объятиях Рэна, я боялась, что если решу уйти, то просто упаду. А вот юноша, кажется, наслаждался каждым моментом происходящего. Во всяком случае, его довольная улыбка вряд ли исчезнет до утра.       Но я все же ушла. Минут через пять немого созерцания храма, во время которого мое сердце стучало так громко, что, казалось, могло разбудить любого. Пока шла домой, мир был, словно в тумане: чувства и мысли путались, хотелось кричать о произошедшем и в то же время спрятать это тихое счастье ото всех. Мне хотелось взлететь и оказаться на мгновение чуть ближе к бесконечному небу и его безмятежности, но я не Авел. Поэтому, глядя на цветы в руках, не могла сдержать улыбку, и, прокручивая в голове свой первый поцелуй, чувствовала, как щеки начинают гореть, а коленки снова подкашиваться. В глубине души еще теплилась надежда, что Никей уже лег спать, оставив меня наедине с ночью, но юноша сидел за свитками, в очередной раз выписывая себе что-то. – Ого, и кому цветы? – недоуменно поинтересовался он, когда я вошла. – Мне, – голос прозвучал почти обиженно. – А, логично, – задумчиво протянул напарник, и его взгляд медленно начал меняться.       Было удивительно наблюдать, как на лице воителя расцветает привычная второму характеру нахальная улыбочка. Он подошел почти вплотную, внимательно посмотрел на букет, едва коснулся пальцами моего запястья... – Ты вся дрожишь от его прикосновений... – почти шепотом произнес Никей. – И очень давно...       Не нашлась, что ответить. Только смущенно смотрела в пол, только блаженно улыбалась, даже не в силах отстраниться. Наверное, он прав. Я никогда не задумывалась, как приходит любовь: стучится она в сердце или нагло в него врывается. Наверное, невозможно предугадать, как вспыхнет это пламя. Могла ли я предположить, что Рэн решит сказать мне о своих чувствах сейчас, в этот обычный звездный вечер? После нашей долгой разлуки прошло ведь совсем мало времени. Осознание появилось на секунду позже: юноша ничего не говорил... Но я чувствовала его заботу, видела его глаза, которые в тот момент были похожи на новенький драгоценный камень в перстне. И это было лучше признаний, лучше громких слов и стихов, которыми так любят бросаться придворные. Мы не произнесли эту заветную фразу «я люблю тебя», потому что соврали бы оба. Любовь не рождается так просто, на нее нужен не месяц и не два, на нее нужна даже не дружба. Это нечто новое, светлое, совсем другое и по-своему прекрасное. И если я когда-нибудь решу сказать Рэну, что люблю его, то вложу в эти слова всю душу...       Никей ничего больше не сказал мне, только пожелал спокойной ночи и оставил в пустой комнате, наедине с бешеным сегодня сердцем.