Сказки и мифы вчерашнего дня

«Журавль — птица, которая питается огнем и металлом. На журавле ездят бессмертные». Из китайской мифологии

У журавля Вейджина — белоснежные перья, самые длинные на острове. У всех остальных покороче минимум на два-три сантиметра. Это он сам бегал в сумерках, проверял, когда хозяев не было рядом. Хочется думать, что еще и самые мягкие — но про это он точно сказать не может. Все-таки дотрагиваться до чужих журавлей не принято. Сегодня он немного припозднился, развел костер позже, чем обычно. А железа удалось набрать всего маленькую горстку — так, что помещалось в одной руке. Но журавль не обиделся, он у него не по годам умный. Понимает, что в такую погоду особо богатым уловом не разживешься. Поужинали как всегда, у костра, слушая сверчков. Себе набрал немного ягод, чтобы потом легче спалось. От ягод всегда более живые сны и легкие - в них можно делать, что вздумается. Можно разбежаться и прыгнуть с самой высокой горы, той, что за одиноким утесом у берега — и не упадешь. А будешь парить по небу, плавно рассекать облака, и ветер будет слегка щекотать пятки. Наяву, конечно, тоже можно летать. Но только на журавле. А нагружать его постоянно не хочется, тем более в последнее время все труднее было достать приличные порции железа. Журавль-то не хмурился, все понимал, но видно было, как он слабеет на глазах. Вейджин поспрашивал у других — собирали-то еду по привычке отдельно. Те тоже заметили, что с железом что-то не то, меньше его стало теперь в разы. А одним огнем единым сыт не будешь. Сегодня во сне перед тем, как разбежаться и полететь с горы, увидел своего журавля. Тот неожиданно появился, поднялся откуда-то снизу, и завис прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Смотрел своими бархатно-черными глазами внимательно, словно изучая что-то, а потом вдруг весь встрепенулся. Перья на хрупком тельце начали менять цвет — белый сначала плавно стал голубоватым, а затем перешел в темный, насыщенно-синий. Подумал про себя — надо же, вот это ты молодец, дружище. Значит и подольше тут с тобой протянем. По крайней мере до того, как перья превратятся в черные. Говорить это журавлю не стал, и так же ясно, что тот все понял.