Сказки и мифы вчерашнего дня

Аример сидит на берегу реки и кидает камешки в воду. С собой он их принес из дома, аккуратно сложив в уже изрядно растянувшийся карман брюк. Ну как, из дома. Маленькую комнатушку в двухэтажном доме в центре Стокгольма он снял недавно, и только ночевал там. И то не всегда. Волосы приятно раздувает ветер, а до кожи иногда долетают прохладные брызги. Он болтает ногами в разные стороны, и такое чувство, что даже если он упадет в эту зеленоватую воду, то это будет и не падение вовсе, чего уж там. Он просто улетит в какое-то чудесное небытие и будет парить там вечно. Ну не может этот город ему навредить, это было ясно с первой минуты. Когда он как дурак бегал и не мог найти выход с вокзала. И чего только переживал, спрашивается? Стоило успокоиться, как выход нашелся сам, весело заплясал перед глазами. Город каждое утро встречает его с распростертыми объятиями, словно норовит погладить по головке, как маленького. Даже когда навстречу едет орава велосипедистов, которые чуть не сбивают с ног, или когда поднимается такой сильный ветер, что ну вот точно, еще секунду, и взмоешь ввысь. Рядом с Аримером приземляется чайка, и начинает гордо вышагивать по каменной кладке, кое-где заросшей мхом. Чайка кажется слишком большой, но, по правде говоря, так близко он не видел этих пернатых уже давно — так что легко мог ошибаться. Чайка начинает чистить свое серовато-белое оперение, а он завороженно ее рассматривает, едва не открыв рот. Хорошо, что никто не видит. Серьезный взрослый человек, что называется. Тьфу. Пернатая смешно зарывается клювом куда-то между перьев, словно пытается навести марафет. — Эй, ты чего. Здесь все свои, ради меня можешь не прихорашиваться, — почему-то кажется совершенно естественным начать диалог с чайкой. Пернатая поднимает голову, смотрит своими янтарными глазами прямо на Аримера. Да так, будто дырку прожечь хочет. Или так только кажется? В любом случае, взгляда отвести не получается, и остается только сидеть дальше, не двигаясь, и ощущать, как что-то теплое разливается внутри. Потом вместе с теплом по телу неспешно начинает разливаться какой-то простор, чувство, будто сейчас он может вдохнуть весь мир. Его совершенно точно подхватит и унесет куда-то, кружа в водоворотах ветра. И от этого почему-то не становится страшно, хотя согласно всем законам вселенной, должно бы. Он видел в городах за это время уже столько всего, что теперь трудно было по-настоящему вот так вот взять и испугаться. Чтобы до дрожи в коленках и вспотевших ладоней. Да и удивляться тоже было трудно, по правде говоря. Но сейчас он не боится и не удивляется, а просто радуется как последний идиот. Или скорее как ребенок, которому дали леденец. Такой красивый, переливающийся, на деревянной палочке, ни у кого такого нет. А у него есть. Вот и радуйся, балда. С его телом определенно происходят какие-то трансформации, но знать об этом в это время не хочется. Хочется просто впитывать в себя и дальше этот кружащий голову воздух, который уже всюду — и внутри, потому что кажется, что сам Аример больше не весит ни грамма, и вокруг, потому что его с ног до головы окутала какая-то мягкая перина. Чайка наконец отводит от него свой взгляд, и срывается с места. Аример делает резкий рывок своим телом, которое уже и не тело вовсе, и тоже начинает подниматься в небо. Над Стокгольмом сегодня удивительно чистое небо.