So nervous

      Адриан знает, что у него хороший слух — ещё в детстве его мама смеялась, беззлобно называя его уши локаторами. Отец умилялся до его четырёх лет, в пять нанял учителя музыки, а в десять — китайского (и очень гордился тем, как легко Адриану даются все их страшно одинаковые тоны). За всю свою жизнь Адриан слышит слишком многое и каждый раз ощущает себя страшно некомфортно, будучи вновь против воли посвящённым в чью-то тайну.       Но открыв одним весенним утром глаза, он понимает, что слышит буквально весь мир.       Он просыпается под тихую приятную музыку и спросонья собирается наворчать на Плагга за новый сигнал будильника, когда ему под руку попадается неактивный телефон, а в голову пробирается сквозь пелену дрёмы мысль, что Плагг понятия не имеет, где в его мобильном такая ерунда, как будильник.       До ушей доносится хрипловатый голос, и Адриан с удивлением узнаёт Лаго Россо, одну из любимых песен их повара Джордано. С тихим шорохом срабатывают перекидные часы на рабочем столе, обращая внимание на то, что сейчас всего лишь половина шестого утра — можно спать ещё как минимум целый час. Губы Адриана сами собой расплываются в ленивой улыбке, когда он растягивается на кровати, от удовольствия сжимая-разжимая пальцы на ногах. Тихо скрипит плотная простынь от трения о пижаму; Адриан, на мгновения прислушавшись к этому звуку, вдруг вспоминает, что кухня расположена в другом крыле.       Он распахивает глаза через сорок минут — сам не заметил, как задремал, — услышав громкий щелчок и цокот каблуков. Снова шуршат часы — шесть пятнадцать, — как всегда пунктуальная Натали неспешно удаляется в сторону рабочего кабинета отца.       Адриану больше не спится и быстро становится скучно, так что он из крохотной вредности будит Плагга, не без удовольствия слушая прорывающееся сквозь его сонный бубнёж урчание. Плагг потягивается, презабавно фыркает и отбрыкивается, пока Адриан чешет ему животик, разбирая среди ворчания квами звонкое поскрипывание ногтя по его странной коже с короткой шёрсткой.       Услышав стук, Адриан привычно здоровается, но ошибается на несколько мгновений. Натали стучится пока ещё не в его дверь, а может это и не она стучит вовсе… Поискав глазами, он понимает, что был прав — это Плагг, приличия ради стукнув по ящику, с величественным видом требует сыр. Пока он завтракает, Адриан умывается и собирается на занятия (и не может не смеяться над урчащим чавканьем, с которым уничтожается камамбер).       За столом с ним сегодня только Натали, которая задумчиво что-то пишет в блокноте, и Адриан от скуки пытается по скрипу ручки различить слова. Минут через пять ему слышится аппетитное шипение на сковородке, позволяющее несколько коротких мгновений надеяться на блинчики, но… Впрочем, яичница от Джордано — это не менее прекрасно.       Скрежет вилки о тарелку оказывается противным до дрожи — не то чтобы он и раньше был приятным, но сейчас этот звук заставляет цепенеть, сковывая всё тело, и отдаётся мерзким эхом в ушах. Адриан старается подцеплять кусочки яичницы как можно более аккуратно и мысленно благодарит Натали за любовь к питьевым йогуртам на завтрак (или у неё полдник уже?) и безупречные манеры. Прихлёбывания вдобавок к этой пытке он бы точно не вынес.       Где-то в отдалении к скрипу ручки присоединяется тихое шуршание, которое усиливается постепенно и становится почти звонким, когда в столовую входит Габриэль Агрест с блокнотом наперевес. Он недовольно сопит, жуёт губу и хмурится, позволяя морщинкам пролечь на лбу, и Адриан ловит себя на мыслях о том, как выглядела бы мама сейчас, что нового, обычно совсем незаметного, он смог бы увидеть в ней. Он шумно тянет носом, когда отец садится на соседний стул, вдыхая его запах, и снова не может не улыбнуться, когда видит серые пятнышки в уголках рта. Краем глаза Адриан замечает, что Натали старательно прячет улыбку.       Завтрак проходит в относительной тишине под аккомпанемент бормотания Габриэля — совсем тихого, в какой-то момент напоминает себе Адриан, вряд ли Натали может разобрать хоть слово, так что обратиться с советом будет слишком странно. А когда Габриэль поднимает голову от эскиза и с плавным шорохом пододвигает блокнот к Адриану…       — Что скажешь? Мне нужен свежий взгляд.       …в гостиной, кажется, становится светлее.       

***

      В поездке до коллежа Адриан увлекается звуками двигателя машины — слышимый раньше мягкий рокот вдруг поделился на разные составляющие, наполнился забавными шорохами, скрипами, пощёлкиваниями и размеренным шелестом. Бернард в какой-то момент интересуется, всё ли в порядке — Адриан понимает, что хмурится, задумавшись о природе и нормальности щелчков в двигателе, но быстро отвечает, что всё хорошо. В конце концов, эти звуки слышит только он. Бернард снова смотрит на него своим непроницаемо-настороженным взглядом, когда он начинает хихикать над мыслями о том, что его точно примут за сумасшедшего в автосервисе.       Коллеж уже гудит-звенит-переливается сотней разговоров, смехом, спорами и возгласами — Адриан погружается в эту какофонию ещё до того, как они поворачивают, и первые несколько мгновений ужасается, понимая, что ему предстоит находиться в самом сердце этого улья. Но стоит ему встретиться с Нино у ступеней, как гул уходит на второй план, и абстрагироваться от него оказывается не так уж и сложно.       В холле шумно, но в какой-то момент Адриан понимает, что слышит до боли знакомый, но такой непривычный смех — переливчатый, мягкий и естественный. Нино невнятно крякает, споткнувшись, и выверенным движением — позаимствованным у Альи, не иначе, — выхватывает телефон. Проследив его взгляд, Адриан едва сдерживается, чтобы не запищать (но за него это делает Роуз, минутой раньше воткнувшаяся в его спину): на дальней скамье, что в тени лестницы на второй этаж, Хлоя тихо смеётся над чем-то в блокноте, который держит в руках Натаниэль. Совсем рядом появляются перешёптывания — бурные, забавные и родные, — Алья и Маринетт весело спорят, кто о чём догадывался и подозревал, выглядя при этом странно довольными.       Входя в класс, Адриан чувствует от Хлои тот лёгкий молочный запах, которым пахнут щёки милой смущённой Маринетт.       

***

      Где-то в середине первого урока Адриан отвлекается на частое тихое клацанье и чуть-чуть оборачивается назад. Там, восторженно бубня себе что-то под нос, Алья не глядя набирает что-то в телефоне под партой, продолжая записывать в тетрадь за учителем. Заметив его (наверное, по стуку отпавшей челюсти), она подмигивает, сверкнув глазами, и снова утыкается вниз. То ли в тетрадь, то ли всё-таки в телефон. Адриан переглядывается с Нино, который лопается от влюблённой гордости, какая потрясная у него девушка. О, Адриан прекрасно его понимает.       Шорохи мела, бегущего по доске за рукой мадам Бюстье, способны завораживать своей мерностью и прокалывать позвоночник редким, но таким пронзительным скрипом. Пение птиц — наверное, больше никто его не слышит, — успокаивает чуткий слух, и Адриан тихо смеётся, думая о том, как было бы неловко, распространись его кошачьи инстинкты на сферу охоты за подвижной едой.       Сбоку вдруг появляется и нарастает постукивание — тихое, мягкое, что оно скорее похлопывание, но слишком частое и ритмичное. Уши ловят тихое шорканье, ногу вдруг что-то задевает, едва не заставляя подпрыгнуть. Нино на секунду оборачивается — «Сорри, бро», — и тут же снова погружается в музыку, заполнившую его, переполняющую его. Она просачивается сквозь пальцы, которые отстукивают одному Нино известный ритм. Но Адриану кажется, что он скоро услышит её прямо из его головы. Мадам Бюстье интересуется у него, что смешного, и он безукоризненно вежливо извиняется, незаметным движением вытаскивая мобильный. Раз Алья занята, то Маринетт — он надеется, — тоже нечем заняться. Весна же за окном, какая литература… Адриан слышит резкое жужжание смс-ки, слышит, как Маринетт пропускает вдох. Ему даже поворачиваться не надо, чтобы знать, как наливаются румянцем её щёки. Она размыкает губы (чтобы облизнуть и закусить, да), и Адриан готов слушать все сплетни мира, лишь бы иметь возможность слышать этот звук. Маринетт шумно сглатывает, такая забавная в своём смущении — боже, как она пережила их первый поцелуй вообще? — и коротко отвечает на его сообщение. На выдохе, тише шелеста ветра за окном, чтобы услышал только тот, кому её ответ предназначен.       На лице Адриана вновь расцветает улыбка.