Дом там, где ты...

- Пассажиров на рейс «Москва-Токио» просят пройти к выходу № 115. Повторяю… Ну, наконец-то эти проклятые три часа ожидания пересадки истекли. Ещё совсем немного, и я буду дома. Дома? А где теперь мой дом? В Лондоне? На Мальте? В Риме? Я и сама не пойму. Что вообще такое дом? Место, где тебя ждут и любят? Или, все-таки, что-то, связанное с детством и приятными воспоминаниями о беззаботной юности? У меня нет ни того ни другого. Есть работа. Есть обязанности. Есть семья. И есть я. Отдельно ото всех… - Госпожа Юкиношита? – Высокая светловолосая девушка в строгой форме стюардессы повесила на лицо дежурную улыбку и посмотрела на меня сверху вниз. – Проходите в верхний салон, пожалуйста. Приятного полета. Какие же эти русские здоровенные! Ну, я понимаю – мужчины. Но ведь и женщины им не уступают. Всегда чувствую себя здесь как герой какой-то европейской сказки, попавший к великанам. С другой стороны они спокойные и дружелюбные. И им плевать на мой рост и разрез глаз. Не то, что англичане. Там даже последний грузчик в аэропорту смотрит на тебя то ли как на зверушку диковинную, то ли как на варвара или что-то подобное. И не важно, что моя семья не намного беднее их самых именитых лордов. Верхний салон в этом самолете с большой натяжкой можно было назвать бизнес-классом. Отдельные кресла с небольшими столиками, четыре средние плазменные панели и… вот, пожалуй, и все. Никакой роскоши и красоты: все предельно просто и функционально. Ну, оно и понятно: эти новые российские лайнеры изначально проектировались как тяжелые дальние бомбардировщики. В них все заточено исключительно под эффективность и скорость. И дома я буду уже через три часа. А для меня сейчас это жизненно важно. Все началось каких-то жалких восемь часов назад. Я пришла с работы… слово «приползла», наверное, будет более уместно. Родители после колледжа сложили на меня все обязанности по ведению семейного бизнеса в северной Европе. Видимо, они все-таки хотели вырастить нечто, способное, в крайнем случае, заменить главную наследницу. Харуно. Вот и бросили меня на самый проблемный участок. Эта работа… выматывала. Толпы людей, сотни проблем, авралы. Но я держалась. И вот тогда раздался телефонный звонок. Звонила мать. Они с отцом, как всегда, были очень заняты на переговорах в Триполи и потому сами не смогут поехать. А вот я должна. Я сначала не поняла того, что она говорила. Это звучало… ну, наверное, буднично. Сестра попала в аварию. Серьезную. Нужно поехать домой, в Чибу, и «проследить, чтобы не было проблем». Я на автомате ответила «Хорошо, мама, первым же рейсом вылетаю». Положила трубку. И разревелась. Любила ли я сестру? Сейчас понимаю, что да. Очень любила. Она была для меня даже не примером для подражания. Нет, это слишком просто. Она была моим недостижимым идеалом. Той, которую я всеми силами старалась превзойти. А она шутя парировала мои неуклюжие попытки. Она всегда была рядом со мной. Старалась помочь, поддержать. Даже когда я от этого демонстративно отстранялась. Она пыталась давать мне советы, но я не слушала. Я думала, что сама лучше знаю. Даже тогда, в старших классах… она пыталась помочь. Но я не приняла. И не поняла. Расставались мы тяжело. И общались последние годы мало. И вот теперь я её, может быть, уже больше никогда не увижу. Меня встретили в аэропорту, и я приказала срочно ехать в больницу. Я так боялась не успеть… Огромный больничный комплекс города Чиба встретил меня прохладой и непередаваемым больничным запахом. Дикий коктейль из химии, чистящих средств и отчаяния с обречённостью. Не о том думаю! Резко распахнув дверь, я направилась к регистрационной стойке. Меня там мгновенно узнали и без задержек проводили в большой, хорошо обставленный кабинет. Сам главный врач этой больницы, бросив все дела, прибежала на встречу с дочерью одной из самых влиятельных семей в Японии. - Госпожа Юкиношита, я доктор Такано. – Стройная блондинка средних лет почтительно склонила голову. – Как только мы узнали, что с вашей сестрой произошло несчастье, мы сразу же собрали лучших… - Доктор, пожалуйста… - Мой голос сорвался. Все-таки нервное напряжение дало о себе знать. – Что с Харуно… она… - С вашей сестрой все в порядке. – На губах врача появилась едва заметная улыбка. – Реанимационные процедуры и последующая операция прошли успешно. Как я уже говорила, мне удалось привлечь к этому делу лучших специалистов. Многочасовую операцию провел наш лучший молодой хирург, практически, вытащив вашу сестру с того света. Доктор Хикигая в этом деле отличный специалист. Разумеется, процесс полного восстановления вашей сестры займет длительное время, но я уверяю вас… Я уже не слышала. Ничего не слышала. Доктор Хикигая… иронично. Очень иронично, но мне сейчас на это наплевать! Это он! Снова он! Внезапно появился и опять всех спас! Сестру. Меня… тот угрюмый мальчишка с глазами как у мертвой рыбы. Он вытащил меня из скорлупы, в которую я сама себя упрятала. Он, и ещё одна рыжая девчонка помогли мне снова поверить в себя. И в людей. Он стойко сносил все мои колкости, никогда не отказывал в помощи. Был готов даже пожертвовать собой, предоставься ему такая возможность. А я оставила их. Уехала учиться за границу. Почему? Теперь уже и сама не понимаю. Родители приказали? Нет, они специально спрашивали моё мнение. Гордость? Высокомерие? Глупость? Теперь уже и сама не скажу. Иногда я хотела, чтобы он приехал за мной и забрал домой, снова в тот уютный мир где… где мы были счастливы. Но никто не приехал. Дни летели за днями, заботы сжигали мою жизнь, едва оставляя время на сон. И вот я здесь. Я должна поговорить с ним! Даже если он и Юи вместе… или Ироха… да не важно! Я должна, наконец, все ему рассказать! - Скажите, госпожа Такано, - обрываю главврача на полуслове. – Я могу поговорить с Хи… с доктором Хикигая? - Конечно. Подождите немного, я схожу, распоряжусь. Минуты тянулись так медленно, словно я попала в черную дыру. И без того взвинченное моё состояние сейчас было уже далеко за гранью нормы. Наконец, за дверью послышались неторопливые шаги… Большие серые глаза, по которым хорошо читалась сильная усталость. Короткие черные волосы. Стройная, невысокая фигура молодой девушки и фамильная грустная полуулыбка на лице. Память подсказала имя: - Комачи… тян… - Здравствуйте, госпожа Юкиношита. – А вот голос у неё теперь другой. Ниже и спокойнее, что ли. – Хорошо, что вы смогли так быстро приехать. Как только Харуно-сан отойдет от наркоза и придет в себя, ей будет очень приятно увидеть вас, я уверенна. - Да, конечно… - комок в горле мешает мне говорить. Почему-то трясутся руки. Комачи смотрит на меня и ждет. Молчит и ждет. – Комачи, а… как поживает твой брат? Девушка опускает голову. Её голос звучит отстраненно и холодно. - Хачиман погиб. Два года назад. Он… он ушел в армию. Почти сразу после того, как ты уехала. Я его редко видела, он стал танкистом и уже дослужился до лейтенанта. Потом был кризис в Гинзе, его роту послали туда. А обратно он так и не вернулся. Все что осталось – похоронное письмо и обелиск на братской могиле… Горячий сладкий кофе чуть обжигает язык и разливается теплом по телу. Я стою на крытой галерее больничного комплекса и молча смотрю на закат. Здесь, дома, он совсем другой. Когда-то, в дни моей юности я, ещё один глупый мальчишка и такая же девчонка вот так же смотрели на тот же самый закат. И я не решилась. Нельзя войти в одну воду дважды, нельзя вернуть прошлое. Иногда происходят вещи, исправить которые ты уже не сможешь, как бы ни старалась и какой богатой бы ни была. Сестра вчера пришла в себя. Я изображала радость, говорила с нужными людьми, звонила кому-то. Но внутри у меня была пустота. Комачи сказала, что Хикки погиб героем. Спасал кого-то, но сам спастись уже не смог. В этом весь он. Может быть, будь я посмелее или попроще, мне бы удалось исправить его, отучить от этой пагубной привычки. Но… прошлого не воротишь. Пора юности ни для меня, ни для него никогда не была беззаботной. И романтическая история у нас не получилась. И все что мне осталось от него – моменты памяти и осколки разбитой мечты. Солнце уже скрылось за далеким горизонтом, а хрупкая фигурка девушки что долго наблюдала за ним, повернулась, и медленно побрела к выходу…