Часть 1
4 апреля 2017 г., 00:42
кит не верит во всё это дерьмо с соулмейтами.
сказки для взрослых, утешительные истории для маленьких детей.
попытка вбить в пластичный мозг, что никто не бесхозен на самом деле. что каждый нужен. каждый важен.
как бы не так.
киту всего семь, когда он ощущает резкую боль в коленке.
киту всего семь, когда он просыпается.
киту всего семь, когда всё то, что он строит, рушится на атомы.
лэнс маленьким мальчиком слишком неуклюж. то нос разобьёт, то прокатится на колене по асфальту.
подарит разлом в грудине кому-то вдалеке.
лэнс не чувствует ничего вовсе.
ему больно, когда он ломает руку в пять и когда сильно ударяется головой в шесть.
не чувствует, чтобы что-то болело просто так.
за пустотой ощущений кроется либо смерть, либо нерождение.
либо лэнсу просто не повезло.
в семь с половиной лэнс слетает с самоката, стирая коленку в кровь.
киту всего семь, когда мир идёт трещинами.
кит не хочет чувствовать это.
хочет затереть чужие ощущения в подкорку, чтобы не вылезало.
но лезет противным гноем и синяками по спине.
кит в двенадцать не чувствует своей руки.
ему больно, чертовски сильно больно, и мир продолжает рваться по швам на мелкие ошмётки.
киту это не нужно.
лэнс продолжает ощущать пустоту и лишь противный зуд под гипсом.
и ничего более.
будто по ту сторону действительно никого.
будто по ту сторону не живут вовсе. не ломают руки-ноги и не бьются стенами о спину.
по ту сторону действительно не живут.
кит глотает слёзы утрами и прячется под одеялом вечерами, и, чёрт, ему почти пятнадцать, когда он получает сотрясение.
железная пластина, в которую он влетел, прогибается под ним, вдирается вовнутрь, оставаясь крошечной трещиной в черепе.
не смертельно.
хотя бы потому что не живой почти.
лэнс плачет. и хрен пойми: от облегчения или от того, что голова сияет взрывами за веками.
господи, это больно, и лэнс, кажется, хочет просыпаться по утрам и больше не ломать руки.
ему в это время шестнадцать, и он пытается жить так, чтобы больше не ранить.
секвестр наложен, парадигма установлена.
он всё ещё тот сорвиголова, но больше не ранится.
он ведь пообещал себе, что ни за что больше и никогда.
кит просто хочет быть крошечным.
невидимым.
продлить детство, остаться ребёнком, у которого вселенная не горит голубым пламенем.
он просто хотел избежать того, чего он не понимает.
к которому не готов.
кит когане действительно не был готов к затишью на несколько лет.
лэнсу двадцать, когда он влетает на угнанной у соседей машине в забор. подушка безопасности забыла о том, что нужно раскрываться, и он бьётся с размаху лицом по приборной панели.
у него сломан нос и широкая царапина поперёк правого глаза.
неглубокая, но болезненная.
лэнс, блять, матерится. полицейские не успевают его поймать, потому что ему страшно.
он только что убил то, что заставляло его терпеть всё это время.
кит в это время пытается разобраться с симулятором. гарнизон — не крутое место от слова "совсем", и киту тут не нравится. здесь много людей, вшиваемые в мозг убитыми мыслями идеи и пропаганда антиреалистичной картины.
он с двумя малознакомыми ему людьми, которых он предпочёл бы не знать, почти успешно заканчивает симуляцию, когда кит резко хватается за нос, выпуская из рук штурвал. корабль теряет управление, и они сбиваются с установленного курса.
незачёт первый.
незачёт второй.
ещё он ругается матом за помещением и не выносит учителей.
отчитывание первое.
незачёт третий.
так и вылететь недолго.
у кита почти слезятся глаза от того, как это больно.
четыре года он не ощущал ничего. и привык к пустоте.
симуляция провалена окончательно, инженер и навигатор раздражённо шипят на него, а куратор, кажется, с удовольствием выгонит его отсюда взашей прямо сейчас.
у него чешется глаз и саднит нос, и кит никак не может убрать ладонь от лица — ему не стыдно за провал, он уверен в своих навыках. ему просто чертовски сильно не хочется утрачивать то, что сломало его мир по хребту.
поселило чёрную дыру в грудине, раскрыв гниющие раны в воспоминаниях.
кит в семь не верит в подобное дерьмо, а в почти двадцать пытается не шевелиться лишний раз, ухватиться-ухватиться за рвущую боль.
кит, кажется, наконец привыкает к сегодняшнему дню, позволяя вчерашнему остаться лишь в прошлом.
когане почему-то считает, что справедливо бы сломать себе палец. или удариться, на крайний случай, мизинцем об угол.
чтобы с той стороны не думали, что он одинок.
не глотали слёзы ночами, как делал кит в четырнадцать, и не скулили вшивой кошкой, дробя мысли в крошку.
когда лэнс возвращается в общежитие, кит когане больше не числится в учениках.
лэнс рад.
и почему-то тратит остаток ночи, пялясь в окно.
к четырём утра рёбра чешутся. словно чешут ногтями, сдирают верхние слои эпителия, пытаясь пробраться к костям.
кажется, тишину вокруг можно слышать.
вольтрон обрушивается геройской сказкой на всех.
сложнее всего это даётся киту.
он знает лишь широ и кое-как припоминает лэнса.
тусовка, мать его, века.
лэнс знает всех, ему уютно среди людей. на людях можно включать высокомерие, за которым маленькие брошенные дети прячут свою боль от чужих глаз.
наедине с собой так не сделаешь.
у лэнса вечность, пока геройская сказка не обернётся плохим концом для кого-либо из них.
лэнс пытается не думать, что для него, потому что там всё ещё живы и всё ещё существуют.
он не хочет узнавать, что может стать, умри один из них.
узнав про заркона, можно перефразировать:
умри один из них мучительной смертью.
оба не переживут подобного.
лэнс пытается быть аккуратным.
он ведь обещал.
однажды слажал, но больше не сделает так.
он повторяет мантрой "никогда-никогда-никогда".
и не верит собственным словам.
потому что бросается под взрыв спиной, защищая малознакомого инопланетного дядьку.
герой, чёрт тебя дери, такой жизни ты для себя хотел?
кит в это время в другой части замка.
падает на колени и истошно кричит.
б о л ь н о.
широ помогает подняться.
и даже не спрашивает.
кит благодарен.
всё тело рвёт на части, спина словно горит праведным огнём. всё чёртово тело болит. больно-больно, слишком много боли для живого.
широ обеспокоенно оглядывается по сторонам.
тут все.
кроме лэнса.
лэнс с ободранной до мяса спиной под костюмом сломанной куклой украшает пол центральной комнаты.
кит
кит отныне не живой.
кит, кажется, наконец привыкает к сегодняшнему дню, позволяя вчерашнему остаться лишь в прошлом.
выдирая лишь тонкие нити из воспоминаний.
кит хочет не поверить снова.
но у лэнса переломаны рёбра.
а у него грудина разрывается трещиной и гулкой болью.
вырвать это страшно.
чужие ощущения.
ощущения лэнса.
но и оставить в себе больно.
но надо.
широ понимает без слов.
будь они немного помладше, может, изобразил бы тот жест с закрытым на замок ртом.
кит похоронит это под коркой, чтобы не вылезло.
гной из открытых ран он перетерпит в одиночестве.
он несёт лэнса до комнаты с криоподами на руках, молча крича от боли.
рёбра, спина, голова, всё чёртово тело.
но так надо.
похоронить в подкорке.
скрыть от посторонних взглядов.
так надо.
у него почти получается поверить в то, что он хорошо прячет это.
широ бросает обеспокоенные взгляды, часто касаясь плеча.
у него получается похоронить это в собственной чёрной дыре меж рёбер, и он боится испортить последний оплот.
в нём пустота.
которая не существует за пределами него.
и редкая боль от лэнса.
кит прячет свои раны от всех, показушно ругается с лэнсом, шипит на реплики остальных.
лишь дверь в его комнату за ним закрывается, он опускается на пол. и раздирает себе грудину.
лэнс снова чувствует это.
ногтями скребут по коже, прорываясь к рёбрам.
лэнс терпит.
это знак, что живы. что ещё существуют.
они оба.
кит верит, что у него действительно получается.
верит до последнего.
и обрывается на полувыдохе, когда члены клинка марморы полосуют его ножами-мечами.
он кое-как стоит на ногах.
такое уже не спрячешь.
ему страшно представить, что сейчас ощущает лэнс.
но он идёт до последнего, потому что правда — ещё одна крохотная часть, которая разодрёт грудину ровно пополам.
остальные паладины встречают их у красного льва.
всем скопом.
это почти льстит.
но лэнс всё ещё почти незаметно корчится от боли, а у кита, кажется, останется шрам на боку.
он пытается договориться с широ, чтобы отлежаться часик-другой в криоподе без шума.
не учитывает, что лэнса это не устроит.
широ не виноват.
хоть и говорит лэнсу, что кита изрядно потрепали там, на базе.
лэнс не глупый парень, может сложить два и два.
только получается у него пять и сбивчивое дыхание.
широ тихо уходит, оставив кита обмерзать на лечении.
и коротко кивает лэнсу, когда выходит за двери.
лэнс ждал уйму лет.
всю, кажется, жизнь.
способен подождать ещё несколько часов.
