Исчезни и вернись

— Чонгук! Вернись немедленно! — Чуть попозже, мам, обязательно, — усмехается парень в ответ и быстро скрывается за углом чужого дома. — Вот отец узнает, что ты его сигареты стащил – получишь, как следует, — тихо бурчит мать и устало вздыхает. Ну вот за что ей это?        Чонгук рос замечательным мальчиком, кроме того, очень послушным. Родители иногда баловали его, но только лишь по праздникам или особым случаям. Всего в меру, и – добро пожаловать в начальную школу.        Отличник до конца средней школы, а потом – половое созревание, подростковая лихорадка, или как там это называется?        Тогда он поступил в университет. Но беды на этом не закончились.        Мать сразу заподозрила что–то неладное. Чонгук стал часто задерживаться после занятий, много гулять с неизвестными ребятами не из его класса, оставаться у кого–то на ночёвки.        И пока родители ничего не подозревали, Чон наслаждался жизнью в своё удовольствие. Старшие ребята впервые дали ему попробовать алкоголь, да и вообще, любой старшекурсник считал своим долгом напоить маленького, ещё невинного Чонгука.        После пар его звали гулять, спаивали там же, а вечером приглашали на вечеринки у кого–нибудь дома, чтобы родители точно не спалили. На всю компанию пятнадцать пачек жвачек, ящик газировки утром натощак, два дешёвых одеколона, и как результат – все предки уверены в том, что их дети смотрели фильм прошлым вечером, а после сразу легли спать.        Так продолжалось год, пока мама Чонгука не нашла в школьной сумке своего мальчика пустые бутылки какого–то спиртного. От серьёзного разговора парень убежал, но все его похождения к друзьям резко сократились, так как родители ему больше не доверяли.        Ситуация, однако, не улучшилась. Скорее, наоборот, Чонгук совершенно отбился от рук, стал повышать голос, а отца просто избегал, чтобы лишний раз не слушать нудные разговоры. Родители никогда не прибегали к насилию, как к способу внушения чего–либо, а пережить разговоры может каждый.        Ближе к универу, и Чонгук чувствует себя увереннее. Учится он неплохо, а само учебное заведение для него как второй дом, даже роднее с каждым разом. Там – его друзья, понимающие и добрые, которые не достают нудными разговорами и не причитают о каждом прогуле урока.        Чем больше Чонгук вливался в компанию, тем больше людей знали о нём. В конце–концов такие компании всегда на виду, они ходят вместе и очень шумно ведут себя на переменах.        Подбегая к своим, среди которых он очень уважает старших, Чонгук аккуратно достаёт скользкую пачку сигарет из кармана и взглядом, полным гордости, смотрит на Намджуна – по всеобщему принятому мнению – самого главного. — Принёс? Неожиданно. Где достал–то? — Где достал – там уже нет. Сойдут такие? — Да вообще нет вопросов, — противная трель звонка оповещает всех о начале урока. — Ладно, приходи на следующей перемене к нам. Заслужил.        Чонгук хитро улыбается, подобно маленькому кролику, и коротко кивает, медленно идя в сторону своей аудитории.        Конечно же, он ждёт! Первый раз ему дадут закурить, помогут, научат, дадут запить, если не выйдет. Ведь Чонгук совсем взрослый, значит, ему можно. Так он только усилит свой авторитет. Так ведь думают те, кто начинают курить?        В любом случае, Намджун его похвалит, Юнги – самый старший в компании – тоже оценит, а мнение остальных не столь важно, но Чонгук уверен, он поднимется в глазах окружающих. Поэтому с первой космической скоростью летит в туалет. Второй этаж, пролёт налево и готово. Другие ученики сюда не заходят. Может потому, что этот туалет далеко от кабинетов, а может потому, что здесь обычно старшекурсники зависают. — Не боишься здоровьице свое молодое подпортить? — Хён, ты сейчас пытаешься смеяться надо мной или реально волнуешься?        Юнги облокачивается на холодную стену, такую же холодную, как и он сам, периодически посматривая на часы – ждёт кого–то. Известно кого, но Чонгуку об этом никто не говорит, не дорос ещё. И младшего это жутко бесит, ибо он тоже имеет право знать. Что в этом сложного, всего лишь кого–нибудь нагнуть? Но хёны пока не разрешают, и Чонгуку приходится соглашаться с ними.        Намджун приходит с опозданием, споткнувшись о небольшой порог, но новую пачку сигарет, украденную Чонгуком утром у отца, достаёт и открывает, будто это ничего не значит.        Конечно, для него ничего. А для Чонгука это должен быть целый обряд, первый раз же! Он всё ещё остаётся ребёнком внутри. И хёны это знают. — Ничего сложного, Гук–и, просто вдыхаешь через рот, глубоко и с оттягом, выдыхаешь тоже ртом. Потом привыкнешь, пойдёт нормально...        Чон кивает и берёт из рук Намджуна первую в своей жизни сигарету. Старший помогает, и легко клацает зажигалкой у её кончика, и та начинает медленно тлеть. Запах сразу же пробил лёгкие Чонгука, и он неуверенно подносит сигарету ко рту.        Противный едкий дым врывается в полость рта, горло саднит нещадно, и Чонгуку кажется, что ему дали какой–то яд. Либо отец так хотел проучить его за непослушание. Парень едва сдерживается, чтобы не спалить себя перед хёнами, но в туалет заходит его декан и зло смотрит на вещь у губ Чонгука, зажатую меж пальцев.        Чон откашливается и тушит сигарету в раковине, а затем быстро выбрасывает в близ стоящее ведро. Юнги усмехается его действиям и переводит взгляд на вошедшего мужчину, что тихо зовёт Чонгука. "Черт бы побрал его, зашёл так не вовремя" — мысленно ругается Чонгук, пока его ведут в нужную аудиторию.        В кабинете все знакомые лица удивлённо смотрят на вошедших и тихо переговариваются. Девчонки на автомате улыбаются Чонгуку, но он гордо проходит мимо них и садится на своё место. Меньше всего он любит те моменты, когда декан обсуждает его оплошности перед всеми. — Молодые дамы и господа, — миролюбиво начинает мужчина. — Кажется, я решил все ваши споры и планы на вечер! Можете не волноваться, вы после занятий свободны, кроме Чонгука. Он, как любитель покурить в туалете на переменах, останется прибирать класс, а после, может, захочет помочь нашей любимой уборщице и в других делах. Чон чертыхается, а все вокруг радостно вздыхают и сразу же яро начинают шептаться о возможных событиях. — Тише, пожалуйста. Так как этот молодой человек постоянно норовит сбежать от дополнительных занятий, я дам ему того, кто будет присматривать за ним... — кажется, что в аудитории нет никого – настолько тихо. Чонгук хмыкает, потому что знает, что никто не согласиться помочь. Это неплохой шанс с ним познакомиться поближе, но... — Пожалуй, недавно пришедшего и дам. Тэхён, прошу, не откажи старику. Заодно посмотришь, как это у нас происходит. "Кто это?" — удивляется Чонгук и оборачивается, осматривая класс. Он не видит незнакомых лиц, пока девушка сзади не кивает в сторону парня, сидящего за первой партой. "Кто это?" — повторяет свой вопрос Чон и наклоняется чуть вперёд, чтобы рассмотреть кого–то.        Парень устало протирает глаза, поправляет нелепые очки и кивает, а ещё что–то бормочет в знак согласия. Чонгук думает, сколько же он пропустил, раз совершенно ничего не знает про новенького. Или уже не новенького?        После звонка, которого Чонгук ждёт каждый урок, парень наспех собирается, спешит узнать того, с кем ему предстоит провести вторую добрую половину дня.        Но одноклассники ободряюще хлопают его по плечу и раскрывают одну истину – ботан, сдаст декану, даже не надейся свалить. На что Чон устало вздыхает и нехотя идёт на оставшиеся уроки. Вечер просран. "Сдаст декану, сдаст декану, сдаст декану" — крутится у парня в голове, пока он остервенело бежит в нужный кабинет. Намджун по доброте душевной дал снова закурить мальцу, а теперь этот малец жутко опаздывает. Должно быть, тот ботан уже всё доложил декану о отсутствии Чонгука.        Но на удивление Чона, дверь в аудиторию открыта, а внутри копошится одинокий парень. — Привет. Извини, я просто ходил кушать и там пролил... — Ничего страшного. Пришёл, и ладно. Чонгук так и застыл с открытым ртом, готовый продолжить. — Даже не поздороваешься со мной? — "Как же его зовут?" — судорожно пытается вспомнить Чон. — Привет, — коротко отвечает так и не развернувшийся парень, чьё имя забыл Чонгук. — Эмм, — Чонгуку, надо признать, впервые неловко. Он опоздал, он забыл имя этого парня, а ещё он вроде как накосячил и сейчас должен работать, а ботан наблюдать, но происходит всё совсем наоборот. — Что ты делаешь? — А что, не видно? — немного холодно отвечает голос. Он всё ещё не поворачивает голову. — Извини, я не привык разговаривать со спинами, — огрызается Чонгук и снимает сумку с плеча. — Ты можешь хотя бы повернуться?        Усталый вздох заполняет комнату, он проносится эхом, ведь в довольно большой аудитории всего лишь два человека.        Чонгуку предстал образ симпатичного парня за большими очками с черной оправой и нелепой формой, такую не каждый отважится надеть. Он недовольно смотрел на Чона, будто тот его совсем достал, и парень откровенно не понимает, откуда появилась эта неприязнь. — Почему ты работаешь за меня? — сразу же глаза в глаза, Чонгук не любит медлить. Да и ему, в принципе, всё равно, он готов идти гулять уже сейчас, лишь бы только этот не сдал. — Тебя это правда интересует? — усмехается парень, и Чон с удовольствием отмечает его необычную улыбку. — Ты ведь не собирался работать, не так ли? Ты хочешь уйти. — Хочу, — подтверждает Чонгук. — Не вижу смысла тебя задерживать. Я был готов к тому, что буду делать всё сам. Чонгук кивает и тянется к лямке сумки, однако... — Ты не сдашь меня? — Не сдам, — парень опускает глаза, снова тяжело вздыхает и возвращается к "своим" делам.        Чонгуку вроде как хорошо, его отпустили. Он кивает ещё раз в пустоту и идёт к выходу. Уже переступив порог, он видит, как за окном о чём–то разговаривает его компания. Смеются, обсуждают что–то.        Может, это чувство осталось с детства, но Чонгук останавливается и не может отойти от аудитории дальше, чем на три шага, потому что ему банально стыдно. Этот парень... Почему?        Если бы они накосячили вдвоём, то тогда ладно, но Чон виноват один, а парень мог бы быть уже дома, но вместо этого замаливает грехи за другого. "Ну, радуйся, что я сегодня добрый" — думает Чонгук и возвращается в кабинет, закидывая сумку на прежнее место. Парень его не слышит, продолжает заниматься приборкой, и Чон спокойно проходит мимо, берёт швабру в дальнем углу аудитории. — Что ты делаешь? — удивлённо спрашивает он. — То, что должен. Ты можешь отдохнуть. Я сам всё доделаю.        Парень хмыкает и отходит в другой конец класса. Открывает какой–то учебник и погружается в свой мир, отдельный и такой далёкий от того, где сейчас находится Чонгук и даже не замечает, как последний на него смотрит.        Чон пытается не обращать на него внимания, и у него это в принципе получается, но хладнокровность парня и его неприязнь настораживает, а ещё он не называет своё имя. Чонгук настолько противный? Рассматривание незнакомца скоро закончилось.        Но парень быстро отвлекается, вспоминая про друзей и его девочек. В конце–концов парень и парень, их ничего не объединяет и объединять не должно.        Чонгук просто доделает свою работу и свалит домой, а дальше его жизнь вернётся в прежнее русло без всяких сомнительных персон.