Романтика Рейха: Воображаемый друг Гиммлера

На следующий день у особняка фюрера выстроилась очередь шикарных правительственных автомобилей, откуда по красной дорожке, украшенной свастиками, проходили одним за одним приглашенные политики, офицеры, и просто зрители. Счастливый фюрер приветствовал всех как своих лучших друзей – так ему нравилось это тв-шоу. Операторы с супер-модными 30-миллиметровыми камерами столпились вокруг и снимали весь прием гостей. Первым приехал тот, кто никогда не опаздывает на такие мероприятия. Можно было бы подумать, что это кто-то из СС или Гестапо, но этим почетным гостем оказался шеф люфтваффе – Герман Геринг. Он привез с собой что-то невообразимо огромное, и в толпе поднялось волнение. Люди обсуждали, что может быть в пакете полтора на полтора. Или кабан, или двигатель от мессершмита. Вторым гостем приехал Хайнрих Гиммлер, он думал, что будет первым, но не взял во внимание любовь рейхсмаршала к немецкой, и не только, кухне. Хайнрих восхищенно и гордо нес серебряный поднос, под крышкой которого лежала собственноручно добытая им уточка. И ничего страшного, что весу в ней было всего 400 грамм, утеночек , а не уточка, но он ее застрелил сам, на охоте, чем был жутко горд. И весь вид его сиял, что даже в очках отражалось это сияние. Следующими приехали два давних друга, у них были даже одинаковые машины, потому что лучшие друзья – как братья, и должны разделять вкусы друг друга. Вдруг в толпе началась паника. - Мерседес горит! Быстрее несите огнетушитель! – закричал кто-то в ужасе, среди охов и ахов взволнованных зрителей. Какая-то дама упала в обморок. В толпе послышались горестные всхлипы: - О нет, мы можем потерять их…. Дворецкий уже прибежал с ведром воды, как дверь автомобиля открылась, и из нее, после клубов дыма, который извергался словно огонь из пасти дракона, вывалился шеф тайной полиции. - Все в порядке, геноссен, - он махнул руками так, что если бы в Германии давали премию оскар, то он обязательно бы ее получил. Из соседнего авто выбрался Шелленберг, и улыбаясь на все четыре стороны, направился ко входу в главный зал. - Вы забыли свой поднос, - напомнил ему личный водитель, и Вальтер, не прекращая лучезарно улыбаться, сделал маневр, как балерины в танце, вернувшись за подносом с дичью. Это выглядело так ошеломляюще, что зрители даже подумать не могли, что в этот момент происходило у него в голове. «Черт, забыть поднос, вот тупость, что же теперь сделать, чтоб не опозориться… Это просто кошмарно. Провалиться сквозь землю!» А на самом деле никто даже и не заметил, что щеки Шелленберга порозовели как белая рубашка от выстрела. Дым от сигар рассеялся, и возле разложенного вместо красной дорожки флага, показался «Королевский тигр», и чуточку даже испачкал праздничный ковер. Все в толпе ахнули – испачкать флаг великого Рейха – фюрер с ума сойдет! И они были правы, выражение лица Гитлера резко изменилось, и теперь он был похож больше на шарпея, чем на собственный портрет. Сзади подошла Ева, и от ее объятий политик снова растаял в нежностях. Танк уже стоял пять минут, и казалось, никто не собирался оттуда вылезать, как вдруг с треском и гулом люк открылся. - Мой приказ был – смазать чертов люк, шайсе! – послышались возмущенные возгласы, которые приближались все ближе и ближе. Из люка показалась всем знакомая физиономия, и Мюллер радостно помахал другу в знак приветствия. - Этот люк заедает с тех пор, как мы подорвались на минном поле около Бельгии, - пояснил он и прошел в главный зал. «Тигр» еще попытался пару раз завестись, чтобы освободить дорогу новоприбывшим гостям, но ничего не вышло… После пары попыток эсэсовец за штурвалом сдался и отправился в толпу, чтобы посмотреть, что будет делать его командир. Последним приехал Дитрих. Он страшно обрадовался, увидев «Тигр» Пайпера. И вместо того, чтобы сразу пройти на ужин, он обошел огромную шестидесяти тонную махину, и добавив довольный комментарий «Отличные у нас танки, в огне не горят, ну а в воде конечно….», почесал затылок. Он обошел вокруг танка еще раз, постучал по башне, и убедившись, что она не отломана после фронтовых приключений, отправился в дверям, где его уже заждался фюрер. *** Перед тем, как начать ужин, немцы обычно выпивали пару стаканов шнапса за беседой, а потом уже приступали к еде. Поэтому пока телевизионщики занимались своей работой, коллеги мило беседовали и обсуждали последние новости. - Ну как там восточный фронт? – интересовались друзья у только что прибывшего оттуда Йохена. - Восточный фронт – отлично, мы отогнали большевиков аж за Харьков, пусть там и сидят, ха-ха, - ответил коротко тот. - Ну а где же Зиги? Твоя секретарша Гиммлера, мы с Вальтером думали, что первым делом ты заберешь ее, а потом приедешь сюда… - Хайнрих выпустил пару дымовых колечек. - Зиги… очерт, я забыл о ней с тех пор, как мой джип перевернулся вверх ногами. Мюллер и Шелленберг переглянулись – да, их милый друг сошел с ума, зато получил звание штандартенфюрера Лейбштандарта СС. Неподалеку сидел Геринг, который опрокинул уже шестой стакан шнапса, желая всей душой, чтобы поскорее принесли окорок. Он облизывался в предвкушении всякой вкусной всячины. Гитлер и Дитрих давно не виделись, а так как они были хорошими товарищами и друзьями, то принялись сплетничать о разных новостях, которые еще не обсудили. В зал принесли еду на красивых блюдах, и фюрер встал с речью. - Итак, геноссен, я приветствую вас на моем званом ужине, - он улыбнулся в камеру, - и сегодня мы выбираем лучшее блюдо этой недели. Как мы будем это делать: все эти господа, - он поочередно указал на каждого, кто принес блюда, - сегодня радуют нас всех новым меню, они – главные участники нашего шоу, МОЕГО шоу! Фюрер говорил с чувством, как и все свои речи, и Ева, стоящая в углу, и зрители за кадром, восхищались такому таланту – просто восхитительная речь! - В конце, когда я перепробую все, что есть на столе, я скажу чье кулинарное мастерство достигло апогея! Камера скользнула с фюрера на стол: в кадре появились подносы с фазанами, утками, курами, кабанами и прочими представителями жареной фауны. - Но, я всегда думал, что в «Званом ужине» мы определяем победителя голосованием? – возразил хороший друг фюрера Дитрих, вероятно, если бы это сказал кто-нибудь другой, то сразу же был объявлен государственным изменником. - Голосование? Да что это вообще такое, Зепп, это в Америке голосование, а у нас диктатура, и я тут фюрер, а раз я главный, то и победителя тоже сам смогу выбрать! – четко разъяснил Гитлер, но Зепп уже смотрел на бутылку шнапса, а не на друга. - А теперь, прошу – к столу! На этой торжественной ноте официанты принесли всем изысканные тарелки, наполненные не менее изысканным содержимым. Гиммлер же даже не заметил блюдо, поскольку был занят общением со своим хорошим, даже одни из лучших, другом – Рейнхардом Гейдрихом. - Вы не понимаете, я совсем не о том вам толкую, друг мой, - Гейдрих старался донести информацию, но Хайнрих упорно не хотел его слушать. В итоге ему надоела болтовня и он перешел на несколько повышенный тон. - Ну разве что, вы не видите очевидного, герр Гейдрих! Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба, как немецкий бомбардировщик над Советским союзом. Все уставились на рейхсфюрера, а тот, в свою очередь – на смотрящих во все глаза участников Званого ужина. У шефа люфтваффе изо рта даже выпал кусок свинины. Мюллер в ужасе застыл, и уже несколько секунд не затягивался сигаретой. Усы Гитлера встали торчком от таких заявлений. - Что? – нелепо спросил Гиммлер, чувствуя, как ему становится жарко, и причиной тому – совсем не осветители для камер. - Герр ГЕЙДРИХ? – переспросил самый простой по характеру из сидящих, Йозеф «Зепп» Дитрих, все еще думая, что гости просто ослышались. - Ну да, - Гиммлер с недовольной гримасой поправил очки, укоризненно оглядывая окружающих. «Ишь какие! Вздумали меня учить, и че смотреть вот – спрашивается» - Хайни, - успокаивающе начал фюрер, - завтра я дам тебе выходной, но сегодня… - он наклонился прямо к уху начальника секретных организаций, чтоб никто кроме них двоих не услышал, - но ешь молча, пожалуйста, это прямой эфир, и то, что ты городишь – не годится для показа на ТВ! Гиммлер непонимающе пожал плечами и обратился куда-то в воздух: - Итак, Райни, теперь мы можем за бокалом продолжить нашу дискуссию… - Но… прошу прощения, рейхсфюрер, Гейдриха убили еще в 42м… - загадочно напомнил гестаповец. Геринг продолжал запихивать мясо в рот, пока все удивленно таращились на Гиммлера, который, казалось, совершенно не в своей тарелке. Возможно, на него действует телевидение таким образом, возможно, шнапс. Все бы так и смотрели на загадочные проявления личности не менее загадочного рейхсфюрера, если бы Пайпер не вспомнил о фронте и не закричал: - В укрытие все, рота! Ложись!! Атака с воздуха! Он залез под стол и продолжал рассказывать что-то в духе «Советские снаряды… Артиллерия… Не отступать!» Мюллер устало опустил лицо в ладони. Вот и достанется ж им от фюрера за срыв телешоу. И не обычного, а его любимого. Шелленберг встретился взглядом с Дитрихом, тот сочувственно указал пальцем под стол. - Бедный парнишка, наверное, когда они подорвались на мине, он здорово треснулся головой. Гитлер извинился перед зрителями и вышел с рейхсфюрером в другую комнату. Поговорить обо всем, что увидели все немцы страны в прямом эфире на Рейхс-ТВ. - Рейхсфюрер, я просто возмущен вашим поведением, что вы себе позволяете! Или вы вконец умом тронулись? – кричал в ярости глава страны. - Не злитесь, мой фюрер, но я вижу и слышу герра Гейдриха также хорошо, как и вас. Фюрер вздохнул. Он сделал вывод, что начальствование в Аненербе слишком долгое время дало о себе знать, и теперь рейхсфюрер сошел с ума и видит сверхъестественную хрень. - Вы сорвали мне эфир, - в расстроенных чувствах фюрер отвернулся к окну, чтоб коллега не заметил его мужскую скупую, - Эфир моего любимого шоу на Рейхс-ТВ. Гиммлер стоял совсем ошеломленный. Он осознал, что скольжение крыши запущено… И виной всему – оккультные опыты, которые они проводили с учеными в лабораториях. Теперь дух его покойного друга преследовал его уже около недели. - Хайни, что думаешь насчет рыбалки в выходные? После этих слов Рейнхсфюрер свалился без чувств прямо посреди комнаты.