Романтика Рейха: Воображаемый друг Гиммлера

Тем временем в машине у Гиммлера. - Хайни, с тобой все в порядке? – вид у Гейдриха был взволнованый, как будто он увидел привидение, хотя таким должен был быть его товарищ. - Ты пришел очень неожиданно, Рейнхард, и если это правда ты, то мои опыты в Аненербе не прошли даром! – в его очках блеснул огонек. - Какие новости в Рейхе, друг мой? А то давно здесь не был… Как успехи в войне? Мы, стало быть, одержали победу над этими ужасными большевиками? Гиммлер вытер лоб рукавом. Что бы такого сказать товарищу, чтобы тот не разочаровался в Рейхе. - Наши дивизии просто блестяще наступают на восток, на западном фронте все под нашим контролем, друг мой, пока японцы воюют с соединенными штатами, мы наслаждаемся триумфом над западными и восточными союзниками, - похвастался самый злобный рейсхфюрер Германии. - О, это отличные новости! А то мне говорили, что наши солдаты не смогли противостоять русским морозам на востоке, и план Барбаросса рухнул… Но Гиммлер настолько не хотел огорчать мертвого друга, что принялся отчаянно врать: - Да какие в России морозы? Там же жара как в Африке круглый год, да и Барбаросса отлично постарался – наш блицкриг прошел просто блестяще! – он чувствовал, как ком побирается все ближе к горлу – он никогда особо врать не любил. А Гейдрих тем временем все больше расплывался в улыбке. - Вы такие молодцы, я горжусь вами! – сказал он и обнял друга, как в старые добрые времена. - О, Райни, знал бы ты, как мне не хватает тебя, - Гиммлер расчувствовался не на шутку и готов был выложить другу все, как есть, - Твой преемник Эрнст тоже хорош, но я не могу доверять ему так же, что уж говорить про этих разведчиков и гестаповцев – в памяти у него всплыла пепельница, припрятанная за портретом фюрера, - им нельзя доверять, Мюллер все больше от меня отдаляется и делает, что ему вздумается. Лейбштандарт… Эти наглые молодые солдаты из Гитлерюгенда раньше были под моим командованием, а теперь они полностью подчиняются фюреру, у которого нет времени, чтоб уследить за этим произволом. Хотя они молодцы, первая дивизия вчера только вернулась с фронта, где они установили немецкие флаги. Гейдрих сочувствующе слушал все, что говорит его друг. Наверняка, тот давно держал эмоции в себе. Гиммлер в свою очередь знал, что эмоции вредно сдерживать, и выражал свое зло, посещая концлагеря, увольняя охранников, и приказывал расстреливать евреев кучами. Каково же было его негодование, когда он узнал, что его бывший адъютант отпустил с миром целую толпу евреев на все четыре стороны. От злости он порвал свою фуражку и уволил фрау Пайпер с поста секретарши. Еще неделю он метался по Берлину, указывая всем, что делать. Разъяренный, Гиммлер приказал уволить половину персонала Дахау, и назначил вместо них отъявленных головорезов, Пауля Охманна – он повысил его до старшего коменданта за его кровавые выходки в городке Мальмеди, под Арденнами. Он отбирал для своих рядов самых отъявленных засранцев. Поэтому все жутко боялись рейхсфюрера, даже больше, чем Адольфа Гитлера! Гейдрих внимательно слушал своего друга, размышляя над тем, как Хайнрих изменился за тот год, который они были по отдельности. Раньше он никогда не был таким злобным, а сейчас готов сносить все на своем пути. Теперь ему было не важно, за что убивать – за идею, или просто так. Рейнхард печально уставился на круглые очки Гиммлера. - Я бы посоветовал тебе взять отпуск и отправиться куда-нибудь в Альпы. Отдохнуть. И прийти в себя, - наконец сделал вывод высокий блондин. - Шайсе! Райни, что ты городишь, какие Альпы, когда государству со всех сторон угрожает опасность? Понимаешь, фюрер только и делает, что ужины устраивает с офицерами, а кто всем командовать будет, как не я? Кто будет отдавать приказы, следить за вражеской разведкой? - Но я всегда думал, что разведкой в Рейхе занимается герр Шелленберг, - напомнил Рейнхард, на что Гиммлер, и без того раздраженный, чуть не выбил лобовое стекло своей машины. - Ничего они не умеют, бестолковая солдатня! А фюрер им вечно железные кресты выдает, нет, чтобы мои старания заметить! – он то и дело всплескивал руками, изъявляя весь свой пыл, - Я так стараюсь, я для него уже по концлагерям рассажал кучу врагов, евреев, цыган, пленных англичан и французов, а он – нет – как будто так и надо! Гейдрих в знак понимания лишь вздохнул и похлопал по плечу рейхсфюрера. - Я не узнаю в тебе моего друга, - сказал он в конец концов, - Раньше ты был веселее, решительнее… А сейчас люди бросаются врассыпную, когда тебя видят. Зачем, Хайни? Ты был таким отличным другом… - он расстроенно опустил голову, оставив Гиммлера сидеть с открытым ртом, тот не мог поверить своим ушам, - Ты стал просто ужасным, зря твои ученые из Аненербе открыли портал, не нужно было мне все это видеть… Гиммлер не знал, что и ответить. - Но… Почему, Райни? И ты туда же? Ты тоже не понимаешь меня… - он в ужасе говорил все тише и тише, почти шепотом. Мир перевернулся, он потерял своего лучшего и единственного друга, и не тогда, в 42-м в Праге, а сейчас, в Берлине, в 43-м. - Мне жаль… - Гейдрих отвернулся и вышел из автомобиля, не открывая дверей – все-таки, он был привидением, и мог проходить через любые молекулы в два счета. - Райни? – позвал Гиммлер, оглядываясь по сторонам. Но никто не отозвался. Рейхсфюрер позвал еще раз. Он прекрасно понимал, что обидел последнего человека в Германии, который хорошо к нему относился. Сняв очки, он улегся на руль в печали, и не заметил, как заснул.