no homo tho

      Это был тихий вечер того же дня. Они съели приготовленный Хёнвоном обед и теперь просто дурачились.              — Эй, он мой! — закричал Хёнвон, когда Хосок схватил его сэндвич.              — Больше нет, — Хосок откусил максимально большой кусок. — Уоу, он куда лучше того, что ты сделал мне!              — И что мне теперь есть?              — Ты сегодня уже ел, — ответил он с полным ртом. — Ты даже ел рамен, который я тебе есть запретил.              — Мне нравится идти против системы.              — Ладно, можешь забрать сэндвич. Он всё равно не был так уж хорош, — парень вернул сэндвич Хёнвону.              Кто-то постучал во входную дверь.              — Пойду посмотрю, кто это, — Хосок встал и побежал открывать. Он спешил, потому что, если это долгожданная посылка UPS, он мог её лишиться.              — Здравствуйте, вы мистер Шин Хосок? — спросил курьер, сверяясь с бумагами.              — Да.              — Распишитесь здесь, пожалуйста, — он дал Хосоку бумажку и ручку. Через минуту Шин вернулся на кухню с коробкой.              — Можно я открою? — спросил Хёнвон, забирая посылку из рук.              Кто-то снова постучал в дверь.              Хёнвон начал избавляться от скотча:              — Иди ты.              — Может, он забыл что-нибудь или… — пробормотал Хосок сам себе и быстро подскочил к двери.              Дверь грубо толкнули, стоило Шину отпереть её, и внутрь зашла женщина.              — Эй, какого чёрта?! — возмутился Хосок, когда его придавило к стене. — Миссис Че!              — Где этот мальчишка? — спросила мама Хёнвона и заметила своего сына, сидящего на кухне.              — Вы не можете вот так просто врываться в чужой дом! — Хосок попытался возразить, но женщина уже быстро шагала к парню, замершему на месте с испуганным взглядом. Он даже не собирался убегать.              — Я сыта по горло твоими выходками, думаешь это всё шутки?! — начала она кричать. Хёнвон опустил глаза, и хотя Хосок хотел помочь ему, он не знал, как именно. — Я твоя мать, и я не позволю тебе так себя вести!              — Извините, — Хосок её прервал. Женщина бросила на него злой взгляд. — Вы хотите сказать, что осуждаете его за то, кто он есть?              — Если это включает в себя гомосексуализм, то да, — она объясняла так, будто Хосок был маленьким ребёнком, которому этого не понять.              — Мама! — Хёнвон вскочил, чуть не уронив только что пришедшую посылку. — Это не так!              — О чём ты говоришь? — она заскрипела зубами.              — Я не гей, мама… — едва слышно сказал он. Хосок встрепенулся и посмотрел на него. Тишина повисла такая, что Хосок слышал своё собственное сердцебиение. — Я не… Я п-просто люблю Хосока.              Шин знал, что женщина вот-вот взорвётся, поэтому он быстро закрыл собой Хёнвона, приняв на себя пощечину, адресованную его возлюбленному.              Уже быв сегодня побитым, Хосок даже не шелохнулся, когда ладонь ударила по щеке. Он держал Хёнвона позади себя, потому что знал, что тот попытается что-то сделать.              — Убирайтесь, — со стороны входной двери послышался другой женский голос. Это была миссис Шин, вернувшаяся с работы.              — Вот так вы воспитываете своего ребёнка? — спросила мать Хёнвона. — Знаете ли вы, насколько грязный ваш сын?              — Я сказала — убирайтесь! — мама Хосока начала практически выталкивать другую женщину прочь.              

***

             — Ты в порядке? — спросила она, изгнав дьявола из своего дома. Миссис Шин коснулась царапины на лице Хосока. — Это она сделала?              — Нет, — Хосок всегда был искренен со своей мамой. — Кое-какие парни в школе говорили всякое дерьмо о моём Хёнвоне.              Че сидел за противоположной от Хосока стороной стола. Он смотрел на свои руки, изо всех сил стараясь не заплакать: ему было так стыдно за собственную мать.              — Он же может остаться, правда?              — На какое-то время, — она не могла отказать. — Но, Хёнвон, тебе в любом случае придётся разобраться со всем этим, особенно с твоей мамой.              — Я разберусь, — юноша взял посылку Шина и поднялся наверх.              Когда они остались одни, мать Хосока тяжело вздохнула и повернулась к своему сыну:              — Ты хорошо подумал?              Хосок кивнул.              — Ты любишь его?              Хосок снова кивнул. Он раньше никогда не разговаривал о подобных вещах.              — Я понимаю, но тебе нужно научиться разбираться с подобными проблемами, избегая насилия. Ты хочешь его защитить, но, как ты думаешь, какого ему видеть, как ты страдаешь?              Он отвёл взгляд.              — Помнишь, что ты чувствовал, когда Хёнвон поранился на футболе? Когда ты спустился, чтобы взять ему пакет со льдом, ты не мог перестать плакать. То же самое сейчас чувствует и Хёнвон.              — Прости, мам.              — Это не передо мной тебе надо извиняться.              — Он зол на меня.              — Давай же, иди туда, — она похлопала Хосока по плечу.              

***

             Когда, собравшись с силами, Хосок медленно зашёл в комнату, он увидел Хёнвона, старавшегося быстро вытереть слёзы.              — Прости, — он снова извинился. Хёнвон повернулся к нему, пытаясь как можно лучше скрыть, что плакал. Но красные глаза и мокрые щёки выдавали его.              — Это не твоя вина, — сказал Хёнвон, но слёзы вновь потекли ручьём.              — Я больше этого не сделаю, — Хосок притянул его к себе и крепко обнял.              Некоторое время Хёнвон рыдал в майку Шина, из-за чего та намокла от слёз.              — Я пойду завтра в школу с тобой.              — Тебе не надо, — Хосок и сам старался не заплакать.              — Нет, надо. Мы должны разобраться со всем этим беспорядком.              — Ладно… — он перестал спорить, потому что Хёнвон был прав. Это никак не должно мешать им и дальше. — Хочешь сейчас поспать?              — Но твои новые геймпады только пришли, — Хёнвон указал на открытую коробку с двумя розовыми джойстиками. — Разве мы не должны их проверить?              — Потом, — пообещал Хосок и попятился к своей кровати. — Давай, — он уложил Хёнвона под одеяло рядом с собой.              — Я не устал, — пожаловался Хёнвон, но всё равно послушался.              — Мне всё равно, — Хосок обвил руками уже переставшего плакать Хёнвона. — Я поддержу тебя, детка.              Хёнвон засмеялся с последнего:              — Ты пытаешься заставить меня поцеловать тебя, или почему ты это сказал?              — Потому что я люблю тебя.              — Иу, так банально.              — Ты такой милый, — Хосок чмокнул его в губы.              — Прекрати.              — Нет, — он чмокнул ещё раз. — Ты краснеешь.              — Не краснею, здесь просто слишком жарко, — Хёнвон откинул одеяло, чтобы немного остыть.              — Лжец, — Хосок поцеловал его ещё один, последний, раз и решил больше не доставать.              — Я тоже люблю тебя, — через некоторое время пробормотал Хёнвон. Чувства были совершенно другие, чем раньше: теперь он говорил это именно Хосоку.              — Я знаю.