На грани запретного...

Я как никто в этом мире умею все испортить. Могу испортить приготовленное мною блюдо, исковеркать красивую песню так, что она станет никчемной, могу разрушить чью-нибудь жизнь. Да, жизнь одного важного мне человека разрушилась в пух и прах, словно когда от пламени остается только дым и пепел. И я намереваюсь все исправить. Ночь снова прошла незаметно, пронеслась над городом стаей птиц, чтобы покорять другие города. Я не чувствую облегчения от того, что наступил новый день, а ведь говорят, что время лечит. Но, либо это слишком спорный вопрос, либо мне понадобится много лет, прежде чем я смогу хотя бы чуть-чуть успокоиться. - Эй, наконец-то ты не спишь. Пойдем завтракать, - Гарри стоит в дверном проеме, облокотившись на косяк двери и скрестив руки на груди. Он улыбается, его кудри в совершенном беспорядке, но это его совсем не портит. На нем светлая майка и пижамные штаны с каким-то милым рисунком. Сколько помню себя, Гарри Эдвард Стайлс всегда был таким – милым и наивным ребенком. Мне было одиннадцать, кроме дома, где сейчас живут мои родители, у нас тогда была небольшая квартирка еще в самом Лондоне, а не в его окрестностях. Мы жили в ней, пока я и Рут учились в школе. Гарри был маленьким мальчиком, нуждающимся в помощи. Мне вспоминается, как я не раз заступался за парня, так постепенно складывалась наша дружба. Кудрявый не любит вспоминать об этом, и я пытаюсь выкинуть воспоминания из головы. - И давно ты наблюдаешь за мной спящим? - Минуты две, не больше, - зевает Гарри. - Просто заглянул в комнату, когда выходил из ванной, и немного задумался. Я кивнул, и Гарри медленно побрел в гостиную или на кухню. Мне совсем не хотелось стеснять его и тем более Луи, когда эти оба оставались наедине. В такие моменты я стараюсь сидеть в комнате и пытаюсь написать что-то стоящее, но это не очень то выходит, особенно в последнее время. Я оглядываю небольшую комнату. Это комната Гарри, он настоял, чтобы я перекантовался в ней, хотя я был согласен на диван в зале. Кровать, шкаф и письменный стол возле окна – это практически все составляющие этой спальни. Но ее действительно можно назвать уютной. Может быть просто потому, что принадлежит такому, как Стайлс. - Луи хочет потренировать меня сегодня, - говорит Гарри, когда мы уже во всю уплетаем приготовленный им завтрак. Я смотрю в окно: оживленный город немного радует глаз. Сегодня отличная погода для тренировок. Я повторяю эту мысль другу. - Да, но еще… - Стайлс замолкает, забивая свой рот тостами. Но эта его привычка мне так знакома – это означает, что Гарри сложно что-то сказать. Я не тороплю его и просто жду, когда парень соберется с мыслями. Но, кажется, я знаю, о чем он собирается мне рассказать. - Возможно, сегодня с нами пойдет гулять Ронни, кто знает, так что тебе не стоит высовываться из дома, - уныло произносит Гарри. Мысль о том, что мне приходится скрываться от Ронни ему совсем не нравится. Единственная проблема этого парня – его легко в чем-то убедить. И поэтому, если сначала он был согласен со мной, теперь он на стороне своего парня, которому эта идея не по душе. Все пошло не так. Почему я так эгоистичен ко всем? Я стараюсь выглядеть уверенным и мудрым, но на самом деле я ничего из себя не стою. Мне вспоминается лицо Ронни во время последней нашей встречи, ее крепкие объятия, даже запах ее волос… Она выглядела обессиленной, но держалась стойко, и от этого я еще больше ненавижу себя. Я не сдерживаю обещание и ухожу из дома, когда Гарри уже ушел с Луи тренироваться. Я не могу сидеть в четырех стенах, которые все сильнее и сильнее давят на меня, обрушиваясь массой ненужных мыслей. Мне нравится сегодняшний город. Большое скопление народу позволяет спрятаться и ничем не привлекать внимание на себя. Но, смешно, даже в этом бесконечном море людей мне не удается скрыться. Удивительно, сколько нелепых, но таких важных совпадений может произойти в переплетении судеб нескольких людей. Лондон, такой большой город, но мы все равно умудрились как-то столкнуться посреди двора одного из тысяч домов. И ведь каждый из нас мог пойти любым другим путем, но мы выбрали именно этот. - Какая встреча, - с усмешкой выдает Найл. Я замечаю на его плече небольшой ранец - идет домой после учебных занятий. Один. Его лицо непоколебимо, он увереннее, чем был когда-то. Но я не собираюсь выставлять себя дураком перед каким-то мальчишкой. - Здравствуй, Найл, - я чуть не назвал его «Хоран», но это было бы слишком. Мне больше совершенно нечего сказать этому парню. Хотя, я бы с удовольствием извинился перед ним, Найл заслужил это. А Ронни… не заслужила того, что происходит с ней. - Послушай, - я пытаюсь собраться с мыслями. Но именно в этот момент становится ясно, что я не смогу связать и пару мыслей. Черт, да что со мной! - Нет, сначала я. Блондин говорит это без капли намека на осуждение, чего я сейчас ожидаю. Я вижу перед собой будто бы нового человека, нового Найла Хорана, который…стал думать, прежде чем сделать что-то. - Я совсем недоволен тем, что ты сделал с моей подругой. Ронни – моя частичка надежды на то, что я не безнадежен, она всегда поддерживала меня. Наверное, я не должен говорить этого, - мой бывший ученик опускает голову и вздыхает. Когда через мгновение Найл снова смотрит на меня, он все так же уверен в себе. - Ты сломал ее, понимаешь? Ты пользовался ею, и даже не думай спорить с этим. Ты не знаешь ее. Я отвожу взгляд, хотя мне совсем не хочется выглядеть униженным перед этим сопляком. Что бы он не сказал, на счет последнего Хоран действительно прав. Если кому-то и известно, какая Ронни на самом деле, так это Найлу Хорану. - Ты много не знаешь, - я хочу настоять на своем. Найл наверняка судит меня, исходя в основном лишь из рассказов его старшего брата. Мне вспоминается выпускной класс, наша дружба с Крегом – мы были вместе в спортивной команде по баскетболу, правда не лучшими игроками. Именно поэтому мы и дружили. Но однажды я, именно я, выиграл матч… «Ты говорил, что мы будем всегда друзьями, но я ошибся – ты такой же, как они…». - Это ничего не меняет. Я знаю достаточно о тебе. А ты все еще не знаешь Ронни, с которой я знаком всю свою жизнь. - Ты не можешь знать этого. Ты не можешь знать ничего! – я понимаю, что реагирую чрезмерно бурно, что совершенно на меня не похоже, но ничего не могу с собой поделать. У меня даже возникает ощущение, что если бы я сдерживал себя меньше, чем сейчас, я бы заплакал. Я думаю о Ронни, о том, что этот ублюдок – не хочу думать о нем так, но поток мыслей сбивает меня с толку – прав. Думаю о внешнем спокойствии Хорана, произносящего «Ты не знаешь ее», о том, как он уверен сейчас, а я становлюсь тряпкой прямо на его глазах. - Мне можно доверять, - еле выдавливаю из себя я. - Лиам, можно называть тебя так? Я даже не успеваю кивнуть, как блондин продолжает. - Лиам, скажи, ты хоть любишь ее? Хотя бы так же, как я. - Да, - отвечаю я не раздумывая ни секунды. - Скажи, что любишь ее. - Я… Не заставляй меня. «Ты прекрасно знаешь ответ, - хочу сказать я. – Мне жаль, что все получилось именно так, но я Люблю Ронни и не хочу покидать ее, не хочу ее страданий» Но эти слова так и не звучат. Я оказываюсь словно запертым в ловушке, погребенный под грузом своих страхов и моей прежней жизни в школьные годы, ставших статуями и памятниками где-то внутри меня. - Вот и ответ, - все так же равнодушно произносит блондин. Не пытайся отрицать этого, Лиам, ты все равно знаешь правду. Я не мог поверить своим ушам, не мог поверить в то, что сказал только что. Точнее – не сказал. «Этого не может быть. Я не мог так долго обманывать всех. Я не мог обманывать себя...» Но ведь я говорил, что люблю ее… Да! Мы ехали домой к моим родителям, я очень волновался. Но был так счастлив. Так что же произошло сейчас?.. Хоран уже минут десять как развернулся и ушел, оставив меня пожимать плоды моего отчаяния. Я будто скован цепями моей отвратительной гордости и уверенности в правильности своих поступков. Но, неужели, я был так наивен? Был так омерзителен. Когда я пришел в себя, то стоял уже напротив старого дома, на четвертом этаже которого жил Гарри – Гарри Стайлс, жизнь которого, надеюсь, я еще не успел испортить. По асфальту холодными каплями хлестал дождь, которого я не замечал всю дорогу. Вряд ли они с Луи еще тренируются. Вряд ли они все еще гуляют с… Кем? Ронни? Или девушкой, которую я не знаю? Единственное, в чем я сейчас был уверен, это в своем эгоизме. Я как никто в этом мире умею все испортить. Могу испортить приготовленное мною блюдо, исковеркать красивую песню так, что она станет никчемной, могу разрушить чью-нибудь жизнь. Да, жизнь одного важного мне человека разрушилась в пух и прах, словно когда от пламени остается только дым и пепел. Но я намереваюсь все исправить. Достаю сотовый телефон из заднего кармана брюк, и мною тут же овладевает волнение. Sms от Гарри, отправленное около получаса назад, в котором говорится:

«Мы идем к нам. Я, Луи и Ронни.»

Я понимаю все мгновенно, я хочу сорваться и побежать наверх в небольшую квартирку, где, возможно в гостиной или на кухне, сидит Ронни, болтая с ребятами. Но теперь я уже точно не могу сделать этого. Найл будто открыл мне глаза. Или заковал что-то внутри меня, объяснив очевидные факты. Там моя Ронни. Но разговор не со мной. Кажется, теперь я не смею называть ее своей. Но что мне прикажете делать, мистер Стайлс – слоняться под дождем и думать о своей ничтожности? Кажется, мне хватило этого на сегодня. Я быстро нажимаю на кнопку вызова и выбираю Гарри. Гудки кажутся такими долгими, что я начинаю нервничать, хотя причины для этого сейчас нет. - Да? - в конце концов, друг отвечает. Наконец-то! Стайлс говорит почти шепотом, значит… - Ронни у тебя? - Именно, Лиам, она у нас. Значит, ты получил sms? Мог бы и ответить, я волновался из-за всего этого, черт возьми!.. - Успокойся, - прервал я Гарри и выдержал небольшую паузу, чтобы тот сделал пару хороших вздохов. – Я увидел твое sms только сейчас, клянусь. И, я знаю, ты недоволен из-за всего, что происходит, но мне нужна помощь. - Нет, чувак, давай без… - Гарри, мне правда нужна твоя помощь. Я хочу исправить то, что натворил. - Я не могу говорить, Луи… - Выйди, и мы поговорим на улице, - снова перебил я парня, потому что знал, что «Луи ревнует, ты же знаешь». И сбросил трубку. В этот же самый момент пришло осознание, что я, наверное, был слегка груб, но, как это обычно бывает, я уже ничего не мог сделать. Оставалось только надеяться, что Гарри все-таки выйдет. Дождь будто бы вырвался на свободу из цепких лап сухости и зноя, что совсем не собирался прекращать свои похождения на воле. Небо затянуло облаками, а в некоторых его кусочках даже темными тучами. - Лиам, - услышал я голос Стайлса. Я оторвал свой взгляд от пасмурного небосклона и взглянул на кудрявого. Парень втянул шею и сунул руки в карманы, поежившись. Почему-то я нашел в нем сходство с воробушком, не нашедшим места, где спрятаться. - Прости, - это совсем не то, что я хотел сейчас сказать ему. Я бы хотел обнять этого парня, пообещать, что всегда буду рядом, как это делал он. Ведь, по сути, это он всегда помогал мне, а не наоборот. - Ничего, - пожал плечами шатен и даже выдавил из себя подобие улыбки. И мы побрели по тротуару, молча вдыхая запах мокрого асфальта и сырости деревьев. Я даже не мог ожидать, что разговор с Гарри обернется нашим несогласием друг с другом. Я даже не мог ожидать, что доведу друга до слез. Но я не видел выхода лучше, чем то, что я предложил ему – рассказать мое первое стихотворение, посвященное именно Ронни, в нашем баре в дружеской обстановке. Но Стайлс посчитал это неправильным. - Хватит с бедняги потрясений, ты не думаешь? – сказал он мне как можно увереннее. «Хорошо, что рядом нет Луи…» - неосознанно пронеслась в голове эта мысль. - Это будет романтический шаг с моей стороны, - стал вслух рассуждать я. - Нет, это будет обман. Ты ведь «уехал», не так ли. После этих слов Гарри развернулся и пошел, вероятно, домой, оставив меня смотреть ему вслед. На его мокрые куртку и волосы… Сегодня все отворачиваются от меня, наверное, это заслуженно. Внутри меня образовалось нечто безжизненное и скучное, что называют пустотой. И есть ли теперь у меня повод или стремление двигаться дальше, зная, что впереди обрыв и тягучее небытие. Я не сразу понял, что означает вибрация в кармане моей куртки, которая постепенно возвращала меня к осознанию действительности. Возвращала к жизни. Я медленно достал телефон и посмотрел на дисплей. Уже несколько дней подряд, когда мне кто-то звонит, я вздрагиваю, ожидая звонка лишь от одного человека. Но постепенно я прихожу в норму, потому что знаю, что Ронни больше не позвонит – я приобрел новый номер. Стереть номер телефона этой девушки было слишком сложно, поэтому я вбил его снова, но не звонил, ни разу. Это был незнакомый мне номер, но, кажется, я уже догадывался, кому он может принадлежать. - Алло. - Лиам, почему так долго не брал трубку? – возможно, мне только показалось, но голос этого парня действительно был напряжен. - Задумался вроде. - Сейчас не время витать в облаках, парень. Уверен, тебе нужна помощь. Я не мог понять, какова истинная причина этого звонка. Помощь? Мне? Я не настолько отчаялся, что бы не понимать элементарных вещей. - Ты ведь для этого звонил Гарри? - Да, но… Луи, что тебе нужно? - Хочу помочь, - возмутился бармен. Мы знакомы с Томмо около года, и за это время уверенно я о нем могу сказать только одно – он сильно ревнует меня к Гарри, хотя прекрасно знает, что мы друзья. Поэтому, я просто не поверю, что он действительно хочет помочь мне. - Что тебе нужно, Томлинсон? На том конце провода возникла короткая пауза. - Хорошо, сдаюсь, - признался парень. Бинго! – У меня есть предложение к тебе. - Выкладывай, - только и ответил я и уже приготовился внимательно его слушать, как дверь крайнего подъезда открылась, и оттуда снова вышел Гарри, но на этот раз не один. Кудрявый незаметно огляделся, видимо, отыскивая меня взглядом – я стоял метрах в десяти от него, поэтому прекрасно мог скрыться за деревьями возле площадки, - прежде чем Ронни тоже вышла на улицу. Прохладный ветер обдувал ее светлые волосы, а из-за небольшого дождя пряди начинали едва заметно завиваться. Она говорила о чем-то со Стайлсом, иногда улыбаясь его словам. Не возможно было сейчас оторвать восторженного взгляда от этой девушки. Какой удивительной, непредсказуемой и милой она кажется мне именно в этот момент! Ронни невыносима, она всегда была такой. Именно из-за этого наши судьбы столкнулись – она была невероятной, словно единственная среди множества однообразных лиц, а я был недостойным не только ее, а половины того, что я имею. - …шаешь меня? – слышу я отголоски того, что собирался рассказать мне Луи. Черт, я прослушал все. Ронни и Гарри скрылись на ближайшими домами, а я стал приходить в себя. - Тут Ронни и Гарри… Они… - Выдохни, приятель, – произнес Томлинсон, и я последовал его совету. – А теперь серьезно. Повторять все не буду, просто приходи завтра в полдень в бар – Гарри сказал, что ты намереваешься прочитать свои стихотворения в качестве извинений. По мне так, не такой уж и плохой план, правда, придется поработать еще и над тем, что ты скажешь ей после. Я… Я поговорю с Ронни, и она тоже там будет. Я кивнул. Неужели хоть кто-то одобрил эту идею? - Лиа-ам, ты понял? - Да, - спохватился я. Кивок, как оригинально. Но это были лишь мои условия, так чего же хочет этот хитрый работник бара? - А твои условия? - Мои… Ничего личного, но я хочу, чтобы ты съехал. Я немедленно пошел собирать вещи.

***

Это начало совершенно новой истории. Если бы кто-то со стороны оценил эту жизненную ситуацию, он бы поставил на первое место ущерб, причиненный всем ее участникам. Пострадавшие здесь – все. Не имеет значения, обидел ли я Ронни в гневе, страхе или неосторожности, мои действия все объясняют нечестностью, эгоизмом и прочими недостатками. Даже не смотря на то, что я ни кому не желал причинять зла. И все же, это то, над чем мне предстоит сейчас работать. Я не справился с написанием простого стихотворения. Меня переполняет чувство стыда, я хочу поскорее увидеть Ронни, чтобы сказать ей, как сильно я был не прав. Но я не могу прийти туда без самой важной части всего этого плана – мне нужно выразить свои чувства на бумаге. Всегда пытался показать свои эмоции в письме, и это получалось у меня крайне неплохо. Я словно отстранялся от надоевшего мира, когда смотрел на результат своих трудов и перечитывал все это немыслимое количество раз. Но сейчас я совсем не собран. Я не могу распуститься, как замерший бутон цветка в темной ночи. Показаться в кафе с «Back for you»? Я знаю его наизусть, но, все же, отыскиваю его в стопках бумаг на столе Гарри и читаю вслух.

И ты не уйдёшь, Даже зная, что каждый раз на утро я буду говорить "пока!"

Это совсем не то, что я могу и готов рассказать этой девушке сегодня. Тем более, что я ошибся: я все испортил и позволил Ронни Милтон уйти. Внутри что-то сильно сжимается… В голову врезается цепкая мысль, что я могу переделать, улучшить, продолжить это недотворение, чтобы эти строчки приняли совершенно другой облик, чтобы они словно кричали о том, что я все осознал. Когда я понимаю, что только что совершил невозможное, я немедленно беру кусочек бумаги, на котором настрочил нечто вроде продолжения моего ‘признания’, и бегу в «Tears Of Heaven». Луи дал мне сутки, все вещи, кроме стихов, я давно собрал. Но сейчас я бы не смог волноваться о чем-то другом, кроме предстоящего мне дела. Иногда бывает сложно поверить даже в то, что видишь своими глазами. Ронни сидит возле барной стойки, ничего особенного в ее виде я не наблюдаю, но мне почему-то очень хочется восхититься. Наверное, я ненормальный. Я пытаюсь сдерживать себя, поэтому отвожу взгляд почти сразу, как вхожу в бар, будто ничего необычного в этот день не должно произойти. Мне везет – место на сцене освобождается почти сразу. Музыка не играет, что означает, что я имею полное право начать. - Здравствуйте, - мне немного неловко, но я стараюсь сохранять уверенность. – Я уже читал это стихотворение когда-то, но сегодня хочу сделать это снова. И я начинаю. Начинаю медленно читать каждую строчку, вкладываю душу в каждое чертово слово, потому что это так важно для нас обоих. И когда время подходит к ‘новому концу’, я наконец решаюсь взглянуть на Ронни, но… У барной стойки ее нет, все столики заняты какими-то совершенно незнакомыми и не интересующими меня людьми, которые в свою очередь ждут от меня продолжения. В помещении воцарилась практически полная тишина. - Лиам, - слышу я негромкий голос Луи. Я поворачиваю к нему голову, парень указывает в сторону выхода. И тогда я вижу – Ронни уходит. Там, где-то глубоко внутри меня, просыпается совсем знакомое ощущение. Я сделал что-то не так. Там, вокруг, все солнечно и спокойно, ничего не предвещает моего падения. Но эта ложь, как и спокойствие вокруг. Включают музыку, чтобы не создавать непонимания и неловкости в кафе, но я слышу ее будто из другого мира. Я впервые по-настоящему боюсь. - Ронни! Я чувствую себя оглушенным и лишенным каких-либо сил. Я бегу за Ронни, жадно хватаю ртом воздух, но у меня ощущение, что я все еще здесь – стою на сцене, перед парой десятков зрителей и не могу ничего сделать. Но через несколько мгновений меня словно ударяет хорошим разрядом тока, и я уже стою перед входом в кафе. А напротив меня – Ронни. «…придется поработать еще и над тем, что ты скажешь ей после» - вспомнились мне слова Луи. И все бы хорошо, только я думал, что это ‘после' будет другим. - Ты не уехал, - вздыхает Ронни. Я не узнаю девушку передо мной – моя Ронни спокойнее, чем я ожидал. А все потому, что я обманул ее, и ей действительно нечего волноваться в отличие от меня. - Я хотел все объяснить. - Я знаю. Я ощущаю еще одну вспышку стыда, охватывающего меня. Подхватываю и через силу раздуваю ее. - Знаешь, - вдруг начала Ронни. – Не так давно я пообещала маме, что все кончено. Я так боялся, что эти слова станут жирной точкой во всем, что было между нами, но вижу, что девушка собирается сказать еще что-то. Она делает пару неуверенных шагов вперед и протягивает руку к моему лицу. Я нервничаю, и неожиданно для самого накрываю ее ладонь своей и еще сильнее прижимаю к себе. Это действительно простая вещь – что я вот так сейчас могу почувствовать тепло ее рук – вдруг кажется поистине настоящим чудом. Все пытались разлучить нас, прогнать из прошлого и заставить забыть все. Но мы по-прежнему здесь. Мне хочется жить этим мгновением, но даже такая мелочь не может быть вечной. - Кажется, ты сменил номер… - шепчет девушка. Я киваю. Хотел успокоить все, а получилось только хуже. - А я стерла твой, - закончила Ронни. Мне становится сложно справляться с тошнотворным привкусом в горле. За что все это. Когда моя бывшая ученица – лучшая ученица – освобождает ладонь и собирается уходить, она вздыхает: - Увидимся, профессор Пейн. Она двигается медленно, никуда не торопится, но я не хочу этого. - Ронни, я же… Я же люблю тебя. Я сказал это. Мое волнение исчезает и появляется эгоистичная надежда, что все еще можно изменить, но Ронни лишь останавливается на секунду и негромко отвечает: - Я тоже. Мне хочется упасть на колени и призвать к небесам о помощи. От этого ответа становится только хуже. Несмотря на все теплые чувства, что она испытывает ко мне, этот факт едва не заставляет меня по-настоящему заплакать: она не собирается отрицать своей любви - она собирается страдать вместе с этим гребанным чувством. Она собирается заставить страдать меня. Не помню, как оказался в квартире Гарри, но перед тем, как покинуть ее как минимум надолго, я понимаю, что по дороге сюда потерял продолжение стихотворения Ронни. «Любимая, не надо волноваться, Я вернусь за тобой. В последнее время я просто сходил с ума без тебя, Но я вернусь за тобой.»* * - строки из песни One Direction - Back For You.