for cold heart

Шесть вечера, середина ноября, престижный район Сеула. На улицах, не считая одного долбоеба, никого нет. Юнги холодно, он промок насквозь из-за моросящего дождя, который временами переходит в снег, но, все же, он упорно идет в направлении дома Чимина. Машины нет, вызвать такси не хватило ума. Впрочем, Мин Юнги редко думает головой, прежде чем сделать что-то. За эти два дня он еще ни разу нормально башкой не подумал. До дома Чимина меньше квартала и это расстояние парень преодолевает буквально бегом. Видит большой частный дом, еще раз сверяется с адресом, что дал Сокджин. А почему он, собственно, сейчас бежит к Чимину? Да хрен знает этого Мин Юнги. Он же Чимина с самого начала невзлюбил, потому что он слишком громкий. Но вот только сейчас Юнги понял насколько Пак несчастен. Ну, вот Тэхен говорил, что певец сильно критику воспринимает, нервничает там. И, по сути, каждое его действие встречается критикой и не всегда положительной. Чимину тяжело, за всем этим весельем он пытается скрыть печаль. Не каждый это заметит, но Юн, вот, заметил. — Что я делаю? — спрашивает у самого себя, но вопрос остается висеть в воздухе. Вздыхает, нажимает на дверной звонок. Минута, две, никто не открывает, а Шуга, в это время успевает умереть и воскреснуть. «Съебись отсюда», — подсказывает подсознание, но Мин же все делает до конца. Снова звонок, щелчок дверного замка. Брюнет видит Чимина и зависает. Такой сонный, растрепанный, без макияжа и с красными щеками, Чимин кажется еще младше своего возраста. В его глазах недопонимание, брови ползут вверх в немом вопросе. — Хён, — голос у Чимина сейчас хриплый и тихий, не такой как обычно. Блондин ерошит челку и передергивает плечами. — Что ты здесь делаешь? «Сам не ебу, Чимин», — хочется ответить Юнги, но он лишь молчит. Сейчас бы развернутся и убежать, как сопливый школьник. Башню клинит с концами. Мин в два шага преодолевает расстояние до парня и утыкается ему в шею. Дверь позади с мягким звуком закрывается, назад дороги нет. Юнги скользит руками по талии Пака и шепчет: — Почему ты ушел? Не дожидается ответа, просто целует зависшего Чимина. Сейчас точно ебнет, проносится в голове у старшего. Но айдол не отталкивает его, наоборот, притягивает ближе и углубляет поцелуй. Проводит языком по губам Юнги, который ожидал любой реакции, но точно не такой. На заметку: больше не подъебывать Намджуна по этому поводу, сам такой. — Я… — пытается ответить Чимин на поставленный вопрос Юнги. — Не важно. Младший снова припадает к губам Шуги, делает пару шагов назад, утаскивая за собой парня. Пак натыкается на дверь, больно ударяясь об нее, но ему откровенно плевать на это. Открывает ее, и, если бы Юнги не среагировал, поймав Чимина, тот бы точно упал. Мин хихикает, Пак цокает и двигается в сторону кровати. Шуга стягивает футболку с младшего, откидывая ее в дальний угол комнаты, роняет Чимина на кровать. Тот голову теряет от того, как классно целуется Юнги. В штанах у него давно тесно так, что становится больно. Старший скользит поцелуями по шее айдола все ниже и ниже. Обводит языком сначала левый, а потом и правый сосок, и спускается к пупку. Чимин тянет Юнги за руки вверх так, чтобы их лица оказались на одном уровне, снова целует, засасывая нижнюю губу и прикусывая ее. Шуга снимает рубашку и футболку, щелкает бляшкой от ремня. Медленно избавляет сначала себя и Чимина от одежды, который просто умирает от медленных действий Мина. У Юнги крышу сносит под основание. Он блуждает руками по рукам Чимина, огибая длинными пальцами бицепсы, переплетает свои руки с его. Пак не отстает — оставляет багрово-красные засосы на шее и плечах Юнги, кусает нежно-бледную кожу, почти сразу же целуя укус. Когда последняя вещь гардероба оказывается в самом дальнем углу комнаты, Чимин прижимается к Юнги сильней, и легким движением оказывается сверху. — Хен, — почти хрипит Чимин. — Хен, подожди. Подожди. Пак встает и, еще раз поцеловав Юнги, уходит. Вот просто так, блять, уходит. Мин откидывается на подушку и вздыхает, потому что, сука, ну что за нахуй? — Ебать, что я делаю? «Да ладно, тебе же нравится.» — отвечает подсознание и приходится согласиться. Между тем брюнет успевает замерзнуть, потому что он как бы голый тут лежит, а дома у Чимина оказывается прохладно. Пак возвращается, и в руках у него какой-то тюбик, который он бросает Юнги. — Холодно, вообще-то, — бурчит старший, открывая крем. Чимин смеется. — Прости. Младший снова оказывается снизу. Руки Шуги блуждают по его телу: проводят по животу, твердому члену и бедрам, подбираясь к ягодицам, и раздвигая их. Пальцы массируют колечко мышц, еле ощутимо проникая немного внутрь. Юнги выдавливает крем на пальцы, усмехаясь. Какой Чимин практичный, головой своей он пользоваться умеет, в отличии от Юнги. Палец входит на целую фалангу, Чимин хватает ртом воздух. Юнги медленно двигает им, проталкивая глубже и возвращая назад. Когда один палец начинает свободно двигаться в проходе, Юн добавляет второй и резко входит до конца. Громкий стон слетает с губ певца, невероятно радуя Шугу. Мин вытаскивает пальцы и не разрывая поцелуя, поставляет вместо них член. Подхватывает Чимина под колени, который ни жив ни мертв от удовольствия. С нажимом проводит головкой по колечку мышц, погружая член до половины. Пак крепко жмурится и не двигается, как и Юнги, который дает привыкнуть младшему. Чимин откидывает голову назад, и сам медленно начинает насаживаться. Юнги целует его в шею, проводя языком по кадыку, начинает двигаться. Мозг окончательно отключается и машет обоим рукой. Юнги пиздец как хорошо. И Чимину тоже. Старший набирает темп, входя по самое основание, Чимин, как кошка выгибается и громко стонет, не скрывая того, насколько ему хорошо. Не сбавляя темпа, Мин проводит рукой по члену Чимина и начинает дрочить ему. Надавливает на головку, водит рукой по стволу, и сам охуевает от своих действий. Воздух вокруг них накаляется, становится жутко жарко. Капельки пота скатываются по бледной спине Шуги. Чимин почти на пределе, он сжимает руками простынь и кончает в руку Юнги. Тот делает еще несколько толчков и с глухим стоном кончает, падая на Пака. Чимин обнимает его, водя руками по спине и копчику. — Хен, а ты тяжелый, — Чимину весело, он щиплет старшего за задницу и смеется. Такой холодный и неприступный Мин Юнги, от одного взгляда которого можно копать себе могилу, лежит на Пак Чимине и обнимает его. Юнги тоже смешно. Он скатывается с певца и прижимает к себе, натягивая одеяло. — Эй, жопа, отдай. Мне холодно, — снова бурчит на Чимина, придавившего одеяло, и ведет себя так, словно они сейчас не потрахались, а чай попили. — Так, что там насчет песни? — вдруг спрашивает Чимин, прикрыв глаза и положив голову на плечо старшего. — Лежи, блять, — цокает Юн. — Завтра поговорим.