Как разбиваются иллюзии.

      Яркие лучики, игривого утреннего солнца пробивались через грязные окна чахлого домишки в Тупике Прядильщиков, разлетелись солнечными зайчиками от хрусталиков на люстре, нарисовали тени на полу и стенах, поиграли с танцующими в воздухе пылинками и наконец, умаявшись, прилегли отдохнуть светлой линией на глаза спящего хозяина этой обители. Раздражающий свет быстро прогнал сон, но отнюдь не желание спать. Бесцеремонно разбуженный назойливым явлением природы Северус Снейп, вынужден был встать навстречу новому дню, в весьма дурном расположении духа. Усугубляло ситуацию, то, что в принципе понятие «новый день» не вызывало у него никакого энтузиазма. Планы бывшего профессора зельеварения на сегодня не отличались оригинальностью — вытащить наугад древний фолиант, налить огневиски из початой бутылки, и продолжить упиваться бессмысленностью своего существования. Именно так он и проводил свой досуг последние полгода, день за днём.

***

      Год назад отгремела последняя битва. Сам профессор был уверен, что сие событие ему пережить не придётся, но как говорится, хочешь рассмешить судьбу, сообщи ей о своих планах. Умереть Снейпу не дала Грейнджер решившая, видимо для очищения собственной совести, влить в умирающего несколько прихваченных зелий. Все было бы тщетно, если бы у девчонки не обнаружилось противоядия, рецепт которого, он лично разрабатывал еще два года тому назад, спасая жизнь Уизли старшему, а теперь, как оказалось и собственную. Решив, что сделала все что в её силах Грейнджер убежала на подмогу к своим друзьям, и сыграть один из последних аккордов в этой затянувшейся на несколько десятилетий войне. Спасая жизнь врагу, Гермиона ещё не подозревала о его роли. А после пафосной речи Поттера в последнем поединке с Лордом, девчонку видимо заела совесть. Сразу после битвы она бросилась в Визжащую Хижину проверить, не испустил ли новоявленный герой дух. Герой был жив, без сознания, но пульс был сильным и ровным, уродливый багровый шрам на шее выглядел отвратительно, но не кровоточил, что давало основания, надеяться на благополучный исход лечения.       Снейпа доставили в Мунго, Поттер настоял, на необходимости постоянной охраны у палаты больного, ибо недоброжелателей у бывшего Пожирателя Смерти и члена ордена Феникса хватало с обеих сторон. А Грейнджер практически поселилась рядом с его койкой, на два месяца превратившись в его личную сиделку. Хотя помощь и была оказана своевременно, и поначалу внешних проявлений серьезного отравления не наблюдалось, вскоре выяснилось, что яд начал разрушать нервную систему Снейпа, и реабилитация проходила достаточно долго и болезненно. Гермиона стойко сносила капризы и ругань своего профессора, взяв на себя даже часть обязанностей постоянного персонала Мунго по уходу за больным, персонал стоит отметить, был ей за это благодарен, так как большинство из них Снейпа откровенно боялись. Ещё месяц после Мунго Гермиона наведывалась к нему домой почти каждый день, убеждаясь, что рецидивов нет и и бывший шпион вполне способен сам о себе позаботиться. И Снейп купился… на добрую улыбку, всепрощающий взгляд янтарных глаз, и такие нежные руки, что касались его в больнице, когда судороги становились невыносимыми. То ли необычайно солнечное для Англии лето, наполненное радостью победы, то ли яд Нагини стал причиной слабоумию, но однажды ему показалось, что за стараниями девчонки стоит не только благодарность и чувство долга.       А потом был бал победителей, на который едва оклемавшийся Снейп строил большие планы. Он знал, что в рамках праздничной церемонии помимо вручения наград, объявят и о его повторном назначении на должность директора Хогвартса. После церемонии он рассчитывал на личный разговор с Грейнджер. Но стоило ему обвести зал взглядом в поисках своей «надежды на счастье», как он увидел их — Грейнджер и Уизли. Его Гермиона, юная, излучающая свет, жалась к рыжеволосому, молодому, сильному парню и с такой щемящей нежностью заглядывала тому в глаза, что бывший профессо осознал всю иллюзорность своих надежд. Да она улыбалась своему бывшему профессору, и сегодняшнему пациенту, но то, что Снейп принял за интерес к собственной персоне, было обычной дружеской улыбкой, доброй молоденькой девочки. Уже потом он отметит, что таким же теплым взглядом, она смотрит на Макгонагалл, Артура и Молии Уизли, и даже на Шеклболта. А потом были долгие часы пытки, он бы рад не смотреть на сладкую парочку, но глаза отказались слушаться его и постоянно выхватывали ее из толпы. Вот она танцует с младшим Уизли, вот он целует ее, вот она беззаботно и счастливо улыбается, и гладит возлюбленгого по вихрастой рыжей голове. Они подходили его поприветствовать, Снейп не смог себя сдержать и опять язвил и плевался ядом как прежде, на что девчонка кажется обиделась.       И тут Снейп осознал наконец всю бессмысленность своего спасения. Он понятия не имел что делать с подаренной ему жизнью. Она была ему попросту не нужна. Он ощутил весь груз прожитых под двойным давлением лет, и осознал, что моральных сил руководить огромной школой у него нет, как и желания этим заниматься. Зачем? Если его достижения отныне никому не нужны, а делать что-то ради собственного престижа он не собирался. Когда подошёл торжественный момент награждения, и настала пора представить нового директора, сил Снейпа хватило лишь на то, что бы отказаться от «предложенной чести». После чего он незамедлительно покинул Хогвартс, оставив министра в недоумении, ведь ещё вчера Северус обсуждал с ним планы по восстановлению школы, и кандидатов в преподаватели.       Сначала он злился, ему даже казалось, что он вновь возненавидел и ее и ее тупоголовых приятелей. Но долго обманываться он не мог, ему хорошо была знакома эта агония. Стоило прожить 20 лет зализывая раны, что бы на старости лет вновь наступить на те же грабли… Потом пришло приятие. По крайней мере в этот раз, его предмету воздыхания ничего не грозило, и он мог хоть изредка наблюдать за ее счастливой улыбкой, а иногда даже получать несколько строк написанных ее летящим почерком и адресованных ему.       Северус Снейп решил вести затворнический образ жизни. На жизнь он зарабатывал разовыми заказами на редкие зелья, чего вполне хватало на еду и неплохой алкоголь, что помогал забыться. Особо его радовало, что подобный заработок не требовал от него какой-либо социальной активности. Однако иногда ему все же приходилось выползать из своей конуры на различные официальные мероприятия устраиваемые победителями. И вот уже завтра в пять по полудни ему предстоит эта пытка. Он бы и рад послать их всех к Моргане, но это был единственный шанс побыть с Гермионой. Приглашать Ее на личные встречи он боялся, а пару Ее приглашений даже отверг, опасаясь, что наедине просто не сдержится, и выложит Ей все о своих чувствах и жалком без неё существовании. А расстраивать свою девочку, и уж тем более видеть жалость в ее глазах он не хотел.