Восемь месяцев

Особняк на Гриммо, 12 действительно сильно изменился. Темные драпировки на стенах канули в прошлое — их сменили светлые обои с нежным серебряным отливом. Огромные люстры уступили место множеству небольших мерцающих светильников. Исчезли тяжелые мрачные гардины, не пропускающие солнечный свет. Светлый тюль развевался у открытых окон, пропуская в комнаты теплый летний воздух. Ноги утопали в мягком пушистом ковре с причудливым китайским рисунком. Я с удовольствием растянулся в мягком кресле с книжкой возле камина, смакуя виски. Будь Блэк жив, он бы уже слюной изошел, узнав, что я уничтожаю его запасы. Ну, а что еще мне было делать, скажите на милость? Аппарация отняла у меня все силы, накопленные за эти полтора месяца в Мунго. Едва я вошел в дом, как ноги тут же свело судорогой, и Поттеру с Грейнджер пришлось тащить меня в гостиную, словно безвольную тряпку. Надеюсь, они никому не расскажут об этом. Да уж, в их глазах я все больше и больше дискредитирую себя. Одни слезы в Визжащей хижине чего стоили! И моя безвольная тушка, которую Поттер тащил на себе в больницу. И истерика после комы. А теперь еще и ноги. Надо бы привести себя в норму, и как можно скорее, желательно до их возвращения. Ведь Северус Снейп не может ударить лицом в грязь. Неугомонная парочка явилась ближе к ночи, уставшие и голодные. Грейнджер тут же принялась рассказывать новости, а Поттер быстро ретировался в свою комнату. Договорившись встретиться завтра в девять, Грейнджер сбежала к Рону. А я, наложив в тарелку побольше свежеприготовленной еды — это мой собственный домовик постарался, надо ж было как-то приспосабливаться, — поднялся наверх, в комнату Поттера. Тот сидел на кровати, прижавшись к стене. — Где ваш домовой эльф, Поттер? — спросил я, ставя тарелку на тумбу рядом с ним. — Он отлынивает от своих прямых обязанностей. — Его убили, сэр. В тот день, когда мы побывали в Министерстве. — Что же, хорошо, что у меня в запасе есть личный, — удрученно кивнул я. Гарри мельком взглянул на еду: рис с овощами, листья салата и кусочек хлеба, и перевел взгляд на меня: — Вы ведь все знаете, сэр… Я тяжело вздохнул: — Да, Гарри, я все знаю… Зеленые глаза вспыхнули, и через секунду я очутился в цепких объятиях Гарри, сотрясающегося от рыданий. Я осторожно обнял его и прижал к груди. Припал подбородком к голове, окутывая своим спокойствием, и нежно перебирал рукой его черные волосы, поглаживая и убаюкивая. Я негромко нашептывал ему совсем обычные, но такие нужные сейчас слова: — Все хорошо, Гарри, все будет хорошо. Не бойся, я рядом, я не брошу тебя. Мы справимся. Обещаю… Рыдания понемногу затихли, и Поттер разжал руки, выбираясь из объятий. — Простите, сэр. Этого больше не повторится, — еле слышно прошептал он, шмыгая носом. — Все в порядке, Гарри. Тебе просто нужна была разрядка, — спокойно ответил я, наколдовывая платок и протягивая ему. — Теперь тебе надо поесть, а потом мы займемся твоим сном. Поттер что-то пробубнил и уткнулся носом в свою тарелку, а я пошел набрать ему ванную, опустошив в нее приличный запас успокаивающих настоев и трав. Была слабая надежда, что Поттер не спит всего лишь из-за пережитых кошмаров, и магия здесь совершенно ни при чем, поэтому я первым делом хотел испробовать на нем самые обычные способы для успокоения нервов со снотворным эффектом. Гарри принял ванну, напился травяного чая и, наконец, заснул. Где-то через час я услышал хриплые стоны и крики. Вскочив с кровати, я помчался в его комнату. Он, весь мокрый от пота, с прилипшими ко лбу волосами, метался по постели в своем ночном кошмаре, извиваясь и всхлипывая. Я, недолго думая, схватил его за плечи, пытаясь разбудить, и тут же мощный разряд тока окатил меня с головы до ног. Поттер широко открыл глаза и тут же обмяк в моих руках. Вот черт. Я уложил его на подушки, а сам пошел за нашатырным спиртом. Хорошее средство придумали маглы от обмороков! Поттер широко открыл глаза и облизнул сухие губы. — Опять кошмар, да? Я утвердительно кивнул: — Как часто они у вас? — Каждый день. — А как насчет зелья сна без сновидений? — Мой организм его не воспринимает… — В нем есть животные компоненты. Ладно, завтра попробую его видоизменить. — Да все нормально профессор, я привык, — отмахнулся он. — Просто забыл, что теперь не один в доме, и не поставил заглушающие чары. — Я вам покажу заглушающие чары! Поттер! Даже не думайте! — вспылил я, включая «грозного профессора». Гарри вздрогнул: — Ладно. Я понял. Никаких заглушающих чар. — И, помолчав немного, добавил: — Ловко же вы меня с Гермионой обвели вокруг пальца. Я сильно удивился. Не думал, что он раскусит нас так быстро. Но решил отступать с достоинством: — Когда догадался? — Спустя пару часов. У меня была встреча с Кингсли, и я в разговоре случайно упомянул ваш разрушенный дом. Ну, а он сказал что-то вроде того, что особняк Принцев уже давно дожидается, когда же наконец единственный оставшийся в живых наследник соизволит навестить свои владения. Я расхохотался. Так громко и задорно, что Поттер целую минуту находился в шоке, а потом все же выдал: — Сэр, вам нельзя смеяться. А как же ваша репутация? — Жестокого и мерзопакостного ублюдка, ужаса подземелий Хогвартса? Бросьте, Поттер, вы со своими дружками напрочь разрушили ее всего лишь за полтора месяца. Двадцать лет книзлу под хвост… Пора бы вам уже смириться, что я такой же человек, как и вы, со своими слабостями и недостатками. — Тогда… может, вы не будете называть меня больше по фамилии? Если репутация все равно разрушена? — осторожно спросил он, пронзая меня пытливым взглядом. — Нахал, — лишь успел сказать я, утонув в его объятьях. Странно, но, когда он сам прикасается ко мне, током не бьет…