искалеченная поэзия

лбом тебе в мягкость бёдер и юбки шёлк, носом — в острый просвет меж коленей, обнимая за ноги в какой-то молитвенности. мама, я снова устала. при подъёме стоп, привстав на носочки, я внутри ощущаю подавленность и всё тянет вниз, как камень в груди — у меня нет сил на старания. я устала пытаться себя спасти, когда в месте сердца всё выжжено, и тяну по жизни за хвост свою душу в уговорах, что хорошее впереди. мама, я так одинока. моя боль проплакана, но не выплакана, и без сил давить слёзы дальше. лбом в колени тебе — далёкий дом, добрести бы куда под грузом усталости. мама, знаешь, я, кажется, сломана. по утрам открывать глаза — мука, и ты можешь сказать, что я жизни не видела, но мне больно и страшно тоскливо, мам, пустота одна на пути. я не вижу себя, свою жизнь там, дальше, где другие работают, любят и просто живут. я не вижу себя и не знаю, как видеть. на одном лишь упрямстве живу. мама, мне, боже, так холодно. знаешь чувство, когда сдавило в груди и сломало все рёбра вчистую? так случилось впервые в том январе, а потом — в начальных днях осени. я так сломлена и потеряна, мам, что пропала воля к чему-либо, раскрошились суставы пальцев в прах, над ответственностью берёт верх усталость. говорила ты мне что-то про выгорание? я горю уже, мамочка, до основы сгораю.