Минус на минус даёт плюс.

      Вожак Дома является выдающейся личностью, о которой Табаки сочинил немыслимое количество песен. Он немного странный, и окружающие по возможности старались его избегать. У Слепого действительно слегка устрашающий вид. Помимо этого, пугает он зачастую своей способностью слишком остро чувствовать всё находившееся в пределах стен Дома, разукрашенных самыми удивительными рисунками и надписями. Но, когда четвёртая пустует и тишину прерывает только мерное дыхание Сфинкса, вожак сидит в своём любимом углу и жрет штукатурку.       Сфинкс, сидевший всё это время на подоконнике, подходит к Слепому и садится перед ним на корточки, отчего Бледнолицый на некоторое время прекращает свою деятельность, внимательно прислушиваясь. Сфинкс недовольно смотрит на обглоданную стену: – Знаешь, я никогда не спрашивал почему, и не собираюсь. Но я не смогу умереть спокойно, не узнав. Это правда так вкусно?       Слепой медленно поворачивает скрытое под неровной длинной чёлкой лицо к Сфинксу, и тот думает, что лучше б промолчал, потому что такие замашки вожака делали его похожим на девочку из фильма «Звонок», который Табаки недавно стащил из могильника и так великодушно показал всей четвёртой. И крики, полные ужаса, перебудившие тогда чуть ли не весь Дом, были вызваны совершенно не той страшенной девчонкой, (которая, по словам Шакала, почти вылезла из раздобытого где-то старого телевизора) а внезапным появлением на фоне белого экрана костлявой руки с длинными пальцами, вслед за которой из-под кровати выполз Слепой. В тот раз верещал даже Чёрный, стойко просмотревший весь фильм от начала до неожиданного явления вожака. От испуга кричал даже Стервятник, который думал, что многое в жизни повидал, вопил, как девчонка. И даже Ральф, появившийся в дверях, отшатнулся при виде Слепого, слегка сгорбившегося, как обычно, в растянутой, бело-серой от пыли футболке, и спадающими на лицо длинными чёрными волосами. А в темноте виднелись белёсые глаза, отражающие свет от экрана.       При воспоминании об этой картине, Сфинкса передёрнуло, а Слепой продолжал без зазрения совести пялиться, слизывая с губ крошки штукатурки. – Я тоже хочу спросить, – серьёзно сказал вожак, проигнорировав первый вопрос, – Ты бы хотел потрогать кого-нибудь?       Сфинкс замер, стараясь избавиться от внезапного желания прикоснуться к Хранителю Леса прямо сейчас. – Давно хочу… – грустно сказал он, подняв взгляд на Слепого, – Очень хочу своими руками заплести твои водоросли в косичку.       Они напряжённо смотрят друг на друга, пока плечи Слепого не начинают слегка трястись от смеха. Сфинкс видит улыбку на лице вожака, обычно не выражающем абсолютно ничего, и тоже тихо смеётся. Он не замечает, как Слепой оказывается за спиной, как скользит руками под футболкой вверх и длинные пальцы показываются в рукавах. – Ты можешь воспользоваться моими, – шепчет на ухо, плотно прижимаясь грудью к спине Сфинкса, сливаясь с ним воедино, становясь одним организмом. Слепой видит его глазами. А Сфинкс чувствует его руками.       Почувствовав лёгкое покалывание в правой руке, Сфинкс приподнимает её, пробуя новые ощущения. Подносит к лицу так близко, что можно спокойно лизнуть белую ладонь языком. Долго разглядывает длинные, но не лишённые изящества пальцы. Он трогает своё лицо, чего раньше никогда не мог сделать. И Слепой чувствует, как солёная жидкость скапливается в глазах, видит, как ладонь зажимает рот, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Хранитель сильнее вжимается в родное тело, желая полностью раствориться в нём. Он готов отдать Сфинксу всё: руки, ноги, волосы, если потребуется, но Слепой заберёт только одно – его слёзы.       Сфинкс запрокинул голову назад, положив её на плечо Слепого, а вожак уткнулся тому носом в шею, вдыхая запах, ставший для него воздухом.       Они сидят так ещё долго. Не обращая внимания на залетевшего в четвёртую Курильщика. Его глаза расширились до такой степени, что превратились в две зияющие бездны, в которых можно было бы построить дом и пригласить на чашечку чая Македонского. Ангел просто испарился из комнаты, не задавая вопросов. Изящно впорхнувший в помещение Лорд, с той же грацией и отчего-то самодовольной ухмылкой его покинул. Лэри выругался, выпинывая в коридор ничего не понимающего (или фыркающего?) Чёрного. Горбач покраснел до самых ушей. Закрыв глаза Толстому, он неловко потоптался на месте, будто увидел что-то намного интимнее, и пропал в дверях, как только послышался одобряющий возглас Табаки.       Свет от бледной луны падал в пустую комнату сквозь висящие занавески, аккуратно присобранные сбоку Македонским. Вся компания давно перетекла в Кофейник, где уже который час докучает бедному Кролику. Среди привычных обитателей четвёртой, бармен не может найти Слепого и Сфинкса, и в голове Кролика рождается много интересных предположений. Он неторопливо смешивает в прозрачном стакане две неизвестные пока даже для него и имеющие ядовитые цвета жидкости, затем делает глоток, поворачиваясь к шумной компании: – Вы изобрели новую традицию? Проведёте эту ночь в Кофейнике? – Очень похоже на то, – хмуро сообщает Лэри и Кролик обречённо выдыхает. – За что мне всё это, Господи, что я сделал не так? – возведя очи к потолку, еле слышно говорит бармен, делая большой глоток одурманивающего зелья.       Тогда он думает о том, что вряд ли увидит сегодня Сфинкса или Слепого, которые уведут свою стаю обратно в их берлогу. И кто знает, увидят ли этих двоих когда-нибудь ещё?