Штрафной

      — Мисс Адлер, – окликает Шерлок, не отрываясь от открытого на экране смартфона твиттера.       — Да, мистер Холмс?       — Вы хоть понимаете, что творите?       — Прекрасно понимаю.       — И что же вы, по-вашему, делаете?       — Облизываю ваше ухо, – невозмутимо отзывается та.       — Ваш ответ не кажется вам странным?       — Нисколько.       — А хоть что-нибудь? – продолжает Шерлок, хмыкнув.       — Да, – признаётся она и после паузы добавляет: – Я считаю странным то, что до сих пор не порезала язык о ваши скулы.       — Если кому-нибудь интересно моё мнение, – подаёт голос Джон, – то я считаю очень странным, что мне приходится напоминать вам о моём существовании.       — Не принижайте свою значимость, доктор Ватсон, – мягко произносит Ирэн и отстраняется. – О вас невозможно забыть.       — Тогда это ещё страннее, мисс Адлер.       — Прошу прощения, если смутила вас.       Джон не отвечает. Шерлок слышит, как на улице останавливается машина, и краем глаза видит, как Джон подходит к окну.       — Майкрофт? – осведомляется Шерлок.       — Откуда ты...       — Когда будешь встречать его внизу, порекомендуй ему проверить левые тормозные колодки, они невыносимо скрипят уже неделю.       — Встречать его внизу?       — Разве ты обычно так не делаешь? – удивляется Шерлок и отрывается от телефона.       Джон выглядит потрясённым, но из гостиной уходит. Шерлок пожимает плечами: и что его так удивило в простой просьбе?

* * *

      — Полагаю, говорить о том, что расследование носит строго конфиденциальный характер, не имеет никакого смысла? – заканчивает Майкрофт и дважды стучит по полу зонтом. – Это очевидно, не так ли? Хотелось бы, чтобы проблема решилась в кратчайшие сроки. Это важный клиент, Шерлок.       Ему никто не отвечает, и Майкрофт закатывает глаза, а потом свысока оглядывает присутствующих. Ватсон сидит за ноутбуком, по всей видимости, записывая подробности дела, Шерлок одной рукой печатает что-то в телефоне, а второй сжимает запястье Ирэн Адлер. Майкрофт брезгливо морщится, заметив, что та поглаживает руку Шерлока, но смотрит при этом в глаза Майкрофту, прямо и без утайки, даже немного насмешливо.       — Меня хоть кто-нибудь слышал? – повышает голос он.       — Да-да, конечно, – тут же отзывается Ватсон, но Майкрофт пропускает его слова мимо ушей, буравя взглядом Шерлока.       — Кто-нибудь меня слышал? – повторяет ещё громче.       — Я же сказал... – снова начинает Ватсон, но умолкает и со вздохом уходит на кухню, стоит только Шерлоку с боевым кличем вскочить на ноги.       — Девяносто два! – довольно заявляет он и переводит взгляд на Майкрофта. – Так что ты там рассказывал? Я слышал только «бла-бла-бла, важный клиент, бла-бла-бла, конфиденциальность, бла-бла-бла, наследство, бла-бла-бла, подлог».       Майкрофт поджимает губы и глубоко вдыхает, чтобы спокойно ответить, но тут мисс Адлер поднимается со стула и делает пару шагов. Она по-прежнему не сводит взгляда с Майкрофта, и это, по правде говоря, немного настораживает. Он следит за тем, как она подходит к нему вплотную, поправляет его воротник и стряхивает невидимую пылинку с плеча, а потом обходит его со спины, постукивая пальцами по пиджаку.       — Девяносто четыре, – торжественно оповещает она, и Шерлок отбрасывает в сторону телефон. Выглядит, кажется, побеждённым, хотя когда Майкрофт в этом разбирался.       — Я прекращу ваш спор, – устало прерывает он и стряхивает со своего плеча женскую руку. – Клиенту восемьдесят восемь, и я не припомню, чтобы я об этом говорил.       — Какому клиенту? – переспрашивает Шерлок и, сведя брови, бурчит себе под нос: – Бла-бла-бла, бла-бла-бла, отказались все родственники... А! Бабуля с миллиардами!       — Дедуля, – пародирует его интонацию Майкрофт и кривится, – если выражаться твоим языком. И не с миллиардами, а с парой миллионов. И объявившийся наследник...       — Я выиграла, мистер Холмс, – перебивает его мисс Адлер и, выйдя из-за его плеча, с улыбкой смотрит на него: – Я не вам, а другому мистеру Холмсу.       Майкрофт чувствует, как закипает под этой высокомерной улыбкой, и переводит взгляд на Шерлока, который...       — Господь всемогущий, Шерлок, это улыбка на твоём лице? Жизнь в социуме плохо на тебя влияет. – Он тут же отмахивается от собственных слов и переводит тему в нужное русло: – Так вот, что касается клиента...       — У меня кое-что новенькое сегодня, – снова прерывает его Ирэн Адлер, и Майкрофт крепче сжимает рукоятку зонта. – Небольшой подарок. Пойду его подготовлю.       Она наконец-то покидает гостиную, напоследок подмигнув Майкрофту, и он едва успевает выдохнуть и порадоваться, что наконец-то сможет поговорить с Шерлоком, как в открытую дверь влетает шёлковый халат, который только что был надет на мисс Адлер. Шерлок пару мгновений криво ухмыляется, а потом смотрит на часы и снова опускается в кресло.       — У тебя есть четыре с половиной минуты, иначе я никогда не рассчитаюсь по долгам.       — По каким долгам? – подозрительно переспрашивает Майкрофт, но тут же выставляет вперёд руку: – Нет, и знать ничего не хочу.       — Моё право на пять минут, – всё-таки поясняет Шерлок и добавляет: – Джон более понятлив. Он уже ушёл.       — Он вышел на кухню, – неохотно поправляет Майкрофт.       — Нет, не вышел.       Он выглядит настолько уверенным в своих словах, что Майкрофт не выдерживает и чуть отклоняется назад, чтобы было видно кухню. Ватсона на ней действительно нет.       — Если что, осталось три минуты пятьдесят секунд, – напоминает Шерлок.       У Майкрофта нет совершенно никакого желания продолжать разговор в подобном тоне, он бы лучше развернулся и ушёл, но клиент и правда важный, к тому же просил, чтобы его делом занялся именно Шерлок. Он так и заявил: «Мне нужна помощь мистера Холмса, но, боюсь, не ваша, Майкрофт» – и надел кислородную маску.       На то, чтобы изложить суть, у него уходит полторы минуты; чтобы заинтересовать Шерлока, хватает одной фразы – Майкрофт знает это так хорошо, что порой ощущает себя кукловодом. Сегодня он считает своё высокомерие весьма позволительным, учитывая поведение Шерлока. Хотя не то чтобы он когда-нибудь думал, что перебарщивает.       — Пришли машину завтра утром, – резюмирует Шерлок и, хлопнув себя ладонями по ногам, встаёт.       — Естественно, – фыркает Майкрофт. – Не поедешь же ты на встречу на такси. Твой новый клиент из числа тех...       — Неинтересно, – взмахом руки прерывает его Шерлок и, подняв с пола халат, придерживает дверь: – Спасибо, что заглянул. Надеюсь, однажды изобретут достаточно безопасные каналы связи, чтобы ты не катался туда-сюда. На тебя жалко смотреть, когда ты входишь в мою квартиру.       Майкрофт не считает нужным ответить. Он подбрасывает зонт, перехватывает его по центру и широким шагом идёт в сторону выхода, но рядом с Шерлоком всё же останавливается.       — Попробуй запомнить, что твоему новому клиенту восемьдесят восемь, а не девяносто два. И не стоит брать с собой мисс Адлер, раз она тоже не способна запомнить и двузначное число.       — У тебя есть основания сомневаться в моей памяти?       — Нет оснований сомневаться в моей: я помню, что ты назвал число девяносто два, когда я закончил говорить, а мисс Адлер – девяносто четыре.       — Частота сердечных сокращений у человека составляет в среднем около семидесяти ударов в минуту, – зачем-то сообщает Шерлок. – Хотя до девяноста – это всё ещё норма.       Майкрофт прищуривается, но сказать не даёт распахнувшаяся в конце коридора дверь.       — Так вы ещё здесь, мистер Холмс? – притворно удивляется Ирэн Адлер. – А я совсем не одета. Какая незадача.       — Я уже ухожу, – цедит Майкрофт, не отводя взгляда от Шерлока. В голове десяток фраз, но Майкрофт проглатывает каждую, напоследок лишь сообщив: – Водитель будет в восемь. Утра, разумеется. Надеюсь, ты не заставишь его ждать.       Он идёт к лестнице, а преодолев пролёт, слышит:       — Пять минут четырнадцать секунд, Шерлок. Ты знаешь, что это значит.       Следом захлопывается дверь, и Майкрофт закатывает глаза. Его брат – слабак. Недаром Майкрофт всегда считал его наименее умным из них. Шерлок всегда слишком преувеличивал ценность человеческих эмоций, порой пошатывая устои Майкрофта.       Ну уж нет, он – кремень. И одна крохотная улыбка, не сходящая с лица уже секунд восемь, не говорит ровным счётом ни о чём.