Снова лишь один закат

      Конец мая 1988. В эти дни всегда особенно тяжело. Невозможно смотреть на звезды и не видеть такого яркого, излучаемого ими света. Точно так же было невозможно каждый день зачеркивать дни в календаре и не думать о Нем, не вспоминать его еще не полностью сломавшийся голос, ямочки на щеках, его такие неуклюжие, но живые и по-детски милые жесты, которыми сопровождалась каждая произносимая им фраза. Все это навсегда останется для нее накрепко связанным с последними днями весны.       Вайлет шла твердой походкой вдоль влажной после дождя дороги, которая теперь блестела в лучах вечернего солнца. Как повезло, что ей не пришлось встретиться по пути со знакомыми лицами, но даже в таком случае она бы все равно придерживалась тактики игнорирования и ни за что не сошла бы с намеченного пути. Эту девушку можно было бы принять за уверенную в себе, серьезную и спокойную, но такое впечатления она производила лишь со спины. Вайлет никогда не умела и вряд ли когда-нибудь научится контролировать свои эмоции. Дрожащие, изо всех сил поджатые губы, искусанные в кровь, полузакрытые глаза, расфокусированный взгляд... Человек, не имеющий и капли способностей в психологии, и тот бы за секунды наблюдения определил, насколько важные и грустные мысли занимали в тот момент голову этой бедной, по всем признакам уставшей девушки.       Она аккуратно повернула ручку парадной двери и не менее бесшумно оставила ее позади, минуя гостиную, кухню и громко беседующих членов семьи. Разумеется, родители и братья девушки знали, какой сегодня день. Он обернулся горем для всех, ведь разве может быть счастливым день, который навсегда стал для их родной Вайлет самым черным и мрачным. Но наша семья была не из тех, что будут сидеть и всем своим опечаленным видом напоминать девушке о ее потере, именно поэтому они так оживленно задискутировали в присутствии Вайлет.       Вайлет же в это время быстрыми, но тяжелыми шагами уже поднималась в свою спальню, которая никаким образом не вязалась с настроением дня. Атмосфера комнаты излучала счастье и свет: легкий тюль цвета беж поднималась порывами из окна, хаотично разбросанные по кровати и креслам подушки, розовые и сиреневые цветы в горшках, ну и, конечно, светлые пастельных тонов стены, расписанные белыми узорами рукой самой Вайлет.       У нее оставался еще час перед тем, как девушка снова покинет дом, но в этот раз, не известив об этом родителей. Она взяла телефон и начала набирать давно заученный номер:       — Миссис Мэйсон?       После недолгого молчания из трубки послышался спокойный голос:       — Вайлет, дорогая! - чувствовалось, что женщина улыбается, произнося эти слова. — Как ты? Давно ты не заходила, у тебя все хорошо?       Девушка не отвечала, лишь натянуто улыбнулась в ответ, ее собеседница чувствовала это:       — Дорогая, — повторилась женщина, — не стоит проводить свои дни в скорби. И я и ты знаем, мой мальчик сейчас в лучшем мире, чем наш, так давай порадуемся за него! — она сама не верила в то, что говорит это, но продолжала, — Ллойд любил тебя, он и сейчас любит. Конечно, я чувствую его любовь и к себе, она никогда не умрет. Ты должна знать и верить, что, несмотря ни на что, он всегда с нами.       Такие простые и банальные, но такие необходимые слова в очередной раз заставили девушку и ее собеседницу пролить слезы. Они попрощались. Но еще долгое время каждая из них, не в силах остановиться, подавляли всхлипы в своих спальнях.       Стрелка часов смотрела на запад. Вайлет грубым жестом схватила сумку и, поправив макияж, выбралась из окна комнаты, сначала спустившись на крышу гаража, затем будки пса Бейли, и только после этого коснулась земли. Через четыре минуты девушка была за пределами своей улицы, через пятнадцать - за пределами района, а через час на уставших ногах она уже была на месте своего назначения.       Каждый метр парка был густо засажен цветами и кустарниками, нередко возвышались и многолетние деревья с прозрачными кронами, но толстыми, массивными стволами. Темнело. Дыхание учащалось. Последняя калитка, и Вайлет останавливается, взгляд ее по-прежнему затуманен и направлен перед собой, но в этот раз на вполне реальный объект.

"Ллойд Оливер Мэйсон 31.05.1968 - 30.05.1985 Дорогой сын, любимый брат, отец."

      Девушка вновь не смогла сдержать слез и, опустившись на колени, согнулась, изо всех сил сжимая руками живот. Вот так, потерявшая в один день возлюбленного и их еще нерожденного ребенка, она приходит в этот парк третий год подряд ради нескольких мгновений волшебства, дарованных только ей.       Легкая рука опустилась на плечо рыдающей девушки, она не почувствовала это физически, она знала... Глубоко вдохнув, Вайлет обернулась. Перед ней стоял ее Ллойд. Ее прекрасный, любимый Ллойд. Тот, по которому она так скучает и которого видит лишь здесь, в единственный день в году. Этот невысокий, красивый юноша, так и оставшийся в возрасте шестнадцати лет, ему не хватило всего лишь одной ночи, чтобы отметить день своего рождения в семнадцатый раз.       — Ты здесь... Моя Вайлет... — голос звучал тихо, болезненно.       — Конечно, я здесь! — девушка подскочила, борясь с желанием обнять юношу. Она знала, что это невозможно, но была благодарна, что имеет возможность сказать ему хоть пару слов, вновь увидеть его лучистые глаза и улыбку. - У нас всего один закат... Снова лишь один закат...       — Солнце вот-вот сядет, — тень Ллойда опустилась рядом с девушкой. — Моя любовь всегда будет с тобой, только верь. — Прозрачная рука касалась груди девушки и все быстрее таяла в темноте. — До встречи, Вайл!       — Мое сердце всегда будет биться за нас обоих! — слезы мешали крикнуть еще громче.       Последний луч солнца исчез за горизонтом, на лужайке снова раздавались лишь всхлипы.       — Всегда...