Икар

ИКАР На маленькой кухоньке полумрак: на столе старая настольная лампа, которая освещает стол, пару кружек с остывшим чаем и его лицо — спокойное, расслабленное и немного уставшее. Карие глаза кажутся черными, черные нити волос падают на высокий лоб, прикрывая глаза. Он постоянно поправляет их, сдувает, убирает назад. Я стараюсь сдерживать себя и перевожу взгляд то на него, то на желтый диск луны, который подглядывает за нами в окно. За спиной бурлит чайник, щелкает и противно пикает. Я улыбаюсь и тянусь за ним, подливая в чашку кипяток. Мы давно сбились со счет, сколько было выпито чая, съедено конфет и печений. Главное наш разговор не кончается. Мы говорим обo всем — политике, мире, культуре, жизни и смерти. Наши слова проходят через спирали историй и ныряют в пучины океанов и взлетают выше космоса. Есть в наших разговорах нечто интимное, чем я никогда не хотела делиться. И ним тоже. Однако, меня никто не спрашивал.  — Хочешь еще чая? — спрашиваю я, ставя чайник на подставку.  — Нет, спасибо. Я, наверное, пойду. Каждое его «нет» для меня как удар. Но я привыкла. Слишком давно это продолжается.  — Останься. — кладу свою руку на его, отвожу взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. И никогда не просила его остаться, а сегодня поняла, что если он уйдет, то я не выдержу и силой заставлю сидеть здесь. — Хорошо сидим, и не поздно еще. Вру. На часах давно за три часа ночи, где-то, возможно, поблескивает золотая нить рассвета. Но сейчас темно. Он тянется к телефону и с досадой замечает, что он разрядился. Неужели ему в тягость моя компания? Неужели, он хочет уйти? Гашу свои мысли и чувства в улыбке. Нет, не дождется. А с другой стороны, может хватит скрывать? Может хватит молчать о том, о чем я молчу уже три года? Тема заходит про чай, домашние посиделки и родных. Он рассказывает смешные истории, смеется, а я мучаюсь мыслью о том сказать или нет? Внезапно он смотрит на меня и замолкает. Я, зачарованная его голосом, просыпаюсь и делаю главную ошибку — смотрю в его глаза. Слишком опасно. Слишком быстро. Слишком горячо.  — Я уезжаю. Снова. Теперь навсегда. Я вздрагиваю. Нет сил держать в себе то, что я старалась погасить. Сейчас разрыдаюсь здесь, на столе. Закрою лицо руками и пусть будет что будет. Может тогда он не поедет в страну своей мечты. Нет, это перебор. Слишком. Где твоя гордость, женщина? А гордость где-то там, в глубине моего сознания, похороненная под его мечтой уехать в страну красного солнца. Он уезжал каждый год на месяц или на половину и каждый раз я говорила, еле держа себя в руках «Давай! Ведь это твоя мечта! Вперед!» И он уезжал, возвращался, дарил подарки, рассказывал истории и поднимался все выше и выше. Каждое возвращение — шаг и вот он уже здесь, на пороге своего безграничного счастья. И кто я такая, что бы ему мешать? Друг? Нет, не друг, не девушка… Что-то среднее между приятельницей и подругой, не самой близкой, но и не особо далекой. Я знаю, что он не чувствует то, что чувствую я. Я улыбаюсь, но он чувствует, что что-то не так. Обеспокоенный взгляд.  — Что-то не так? Слишком быстро бьется сердце. Слишком шумят мысли в голове. Слишком, слишком, слишком…  — Все так. — улыбка не сползает с лица, ногти впиваются в руку до вмятых следов. — Я очень за тебя рада. Ты же так этого хотел…  — Но? Нет, нет, не смотри на меня так… с таким сочувствием.  — Я не хочу, что бы ты… ты — не выдерживаю, закрываю лицо руками. Я впервые плачу при нем. Тихо, бесшумно, без хрипа — просто слезы и закрытые глаза. Он смотрит на это минуту, а потом подходит ко мне сзади и кладет свои мягкие руки на голову.  — Я боюсь… Я так боюсь… я так боюсь, что больше не увижу тебя…. Слезы крупнее, голос срывается. Он обнимает меня, что-то шепчет. Но меня не остановить. Слишком устала. Слишком страшно. Слишком поздно. Мне не нужно ему больше ничего говорить — он все знает и понимает. Больше ничео не имеет смысла — у меня нет сил его держать, он и не захочет держаться за меня. Мы проводим вместе еще час — он вызывает такси. Стоим и смотрим друг на друга у двери. Он обнимает, целую его в щеку. Звонок, открывается дверь. Прежде чем выйти он оборачивается — я улыбаюсь из последних сил, но больше всего мне не хочется его отпускать.  — Знаешь, ты похож на Икара.  — Что? — не понял он.  — Также летишь на встречу к солнцу. Пообещай, что ты не подлетишь слишком близко. Он широко улыбается и отвечает:  — Взлечу до самого солнца и вернусь, обещаю. Дописанное почти через год: Он снова обманывает меня. Он не вернётся.