touch me

      Всегда, когда находился подходящий момент или свободная минутка, Дже играл на гитаре: без разницы, где, без разницы, кто его слушал в это время — ему просто нравилось то чувство, когда по грифу гитары путешествовали его пальцы левой руки, ставя один аккорд за другим, а пальчиками правой руки он перебирал струны. В такие моменты Дже был в своем мини-мирке, растворяясь в нем под звуки своей гитары и улыбаясь при этом самой красивой и яркой улыбкой. А если его кто-то прерывал, то его лицо становилось как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.       Ёнхён любил такие моменты, когда Дже забывался в игре, но больше всего он любил, когда они играли вместе. Ёнхен раньше ненавидел Дже: ну, а как по-другому, если этот парень забрал у него место гитариста и пришлось переучиваться на бас? Забрал роль единственного рэпера в группе, да и вообще Дже был милее и красивее его в сто раз. Но вся эта обида и ненависть сошла на нет, ведь этого хёна нельзя ненавидеть, с его постоянными извинениями «Ёнхён, прости, но я правда слишком люблю гитару, чтобы играть на басу». После того, как он увидел, как Дже играет на гитаре, то перестал обижаться, потому что не хотелось отбирать у этого ребенка любимую игрушку, а когда услышал его рэп, то понял, что это не что иное, как второстепенный навык и в первую очередь Дже вокалист, а для Ёнхёна наоборот рэп был важнее, чем вокал.       Эти двое не успели заметить, как стали лучшими друзьями и часто начали зависать вместе в зале для репетиций, играя различные песни и в перерывах рассказывая друг другу забавные истории. Один раз Дже так увлекся рассказом из своей жизни, что сам не понял, как проболтался Ёнхёну, что он — гей, на что тот только хмыкнул, сказав, что сам засматривается не только на девушек. — Ёнхен~а, я так давно не целовался ни с кем, — выдал Дже, когда они снова вдвоём торчали допоздна в зале для репетиций. — Ты это на что сейчас намекаешь? — спросил Ёнхён, отрываясь от тетради, в которой, скорее всего, писал новую песню. — Нет, я говорю прямым текстом, — Дже отложил гитару на пол, вплотную придвигаясь к парню напротив. — Я хочу тебя поцеловать, — не дождавшись какого-либо ответа от Ёнхёна, Дже накрыл его губы своими, начиная целовать. Поцелуй сразу же от невинного прикосновения губ стал страстным, их языки сплелись вместе, борясь за лидерство, но когда Ёнхён до крови укусил Дже за нижнюю губу, говоря, кто тут главный, тот сдался, впуская язык «друга» в свой рот и разрешая в нём хозяйничать.       Дже не заметил, как они из сидячего положения оказались в лежачем на полу, но это не важно, когда такие ахуительные руки младшего проникают под твою толстовку, поглаживая оголенные участки тела, к которому никто не прикасался уже два года. Дже от этих прикосновений начал постанывать в поцелуй, но когда губы Ёнхёна переместились на его шею, начиная ее целовать и оставлять засосы, Дже простонал более громко и четко. Ткань чертовой толстовки мешала Ёнхёну спуститься ниже, к выпирающим ключицам хёна, поэтому он стянул её, оголяя худощавое тело Дже, спускаясь дорожкой поцелуев от ключиц до соска, играясь с ним под стоны парня. Рука младшего в это время ловко расправлялась с ремнем и застежками на джинсах Дже, стягивая их с него вместе с боксерами.       Старший же просто млел от прикосновений любовника (?). Он прогибался в спине, постанывал, терся своим стояком о пах партнера, выбивая из его уст тихие стоны. — Хочу тебя, — прошептал Ёнхён в ушко Дже. — Так возьми меня, — раздвинув ноги шире, ответил тот.       Ёнхён громко сглотнул, потому что такого доступного хёна он не думал, что когда-нибудь увидит, но вот он, лежит под ним, буквально прося, чтобы в него вставили член и как следует выебали.       Ёнхёну потребовалась секунд 20, чтобы снять с себя всю одежду под пристальным взглядом Дже, которому не дали вдоволь налюбоваться телом донсена, а резко перевернули в коленно-локтевую позу. Дже уже был готов, что в него войдут мало того, что без подготовки, но и на сухую, но, кажется, он слишком плохого мнения о Ёнхёне, потому что не успел Дже подумать о плохом, как по его спине прошёлся влажной дорожкой язык младшего до самого анального отверстия, проникая в него. — Господи, блять, Ёнхён, — Дже выгнулся до хруста позвоночника, ноги сами по себе разъехались шире, а стоны стали громче. — Ах… Пожааалуйста.       Все закончилось так же быстро, как и началось, и Дже снова лежал на спине, больно упираясь лопатками в твердый паркет, а его ноги были закинуты за спину Ёнхёна, притягивая того ближе. «Ёнхён~а», — простонал Дже, трясь своим членом о бедро младшего, прося его уже войти в него. Тихое «прости» от Ёнхёна и крик Дже, потому что в него вошли на всю длину фактически без подготовки, начиная сразу же набирать быстрый темп. Сначала Дже было больно, и он исцарапал спину донсена почти до крови, когда тот, в свою очередь, оставлял синяки на бедрах старшего и засосы на шее.       Завтра мемберы группы явно заметят отметины на их телах и спросят, почему голос хёна немного охрипший и почему он прихрамывает, и, сложив два и два, все поймут, но с этим они разберутся завтра, а сейчас они просто наслаждались друг другом.       Дже не думал, что может стонать настолько громко, когда член партнера проходился про его простате. Он и раньше никогда не сдерживался во время секса, но сейчас то ли слишком давно у него не было близости, то ли Ёнхён слишком офигенный, и Дже казалось, что всё-таки второе.       Никто из них не продержался слишком долго: первым кончил Ёнхён, не выходя из Дже и падая на парня, а следом кончил и Дже, утягивая младшего в тягучий и ленивый поцелуй. — Я бы повторил как-нибудь, — через пару минут сказал Ёнхён, отдышавшись. — Не как-нибудь, а когда захочешь. Или ты думал, что после всего этого я просто так от тебя отстану? Теперь ты мой парень, — ткнул Дже пальцем в грудь Ёнхёна. — И никаких возражений ты не принимаешь, да? — Как будто ты против, — Дже закинул свои руки на шею младшего, прошептав ему это в самые губы. — Нет, — ответил Ёнхён, снова утягивая Дже в поцелуй.       Провалявшись в обнимку на полу еще минут пятнадцать, парни стали собираться. Они думали, что общежитие их встретит гробовой тишиной, потому что все остальные мемберы, по логике, должны были спать, но их встретил явно не довольный Сонджин. — Ну и где вы шатались? Время видели? Четыре утра уже, вообще-то. — Хён, мы немного заигрались, — показал на гитару Ёнхён. — Ага, прости, — как ни в чем не бывало сказал Дже, улыбаясь при этом. — Заигрались они. Валите уже спать. Потом придумаю, что с вами делать. — Спокойной ночи, — в голос ответили парни, ретировавшись в свою комнату.       Дже уже хотел лечь на свой нижний ярус кровати, как его за руку схватил Ёнхён, со словами «Ну и куда ты пополз?» притянул к себе на диван, обнимая. Они так и уснули вместе в обнимку, даже не переодевшись.       Утром их никто не будил, да и зачем, если сегодня группа была абсолютно свободна. Дже проснулся ближе к обеду, услышав какой-то шум и звук падающей не то кружки, не то тарелки, за которым послышался крик Вонпиля «Доун, это же была моя любимая!».       Дже осторожно вылез из кольца рук Ёнхёна, обнимающего его, чтобы не разбудить. Тихо переоделся в домашние штаны с футболкой, которая растянулась давно из-за частой стирки, потому что в джинсах было неудобно, а в толстовке жарко. — О, хён, доброе утро, — спрятавшись за спину Дже, поздоровался Доун. — Ну-ка, мелкий, не прячься, — не унимался Вонпиль. — С тебя новая кружка мне, причем такая же. — Да ладно тебе, Вонпиль, это же всего лишь кружка. Доун же не специально ее разбил, — начал защищать макнэ Сонджин. — Вон именно, не специально я, — говорил Доун из-за спины Дже. — Ладно, все, Доун, можешь не прятаться за Дже-хёном, не трону я тебя, — Доун, после этих слов Вонпиля, вылез из-за спины Дже, усаживаясь за стол допивать чай.       Дже только хмыкнул этой небольшой перепалке между младшенькими, подойдя к столу, чтобы налить себе кофе. — Заигрались, значит, они вчера. Где ж вы так игрались, что у тебя вся шея в засосах? — спросил Сонджин, подойдя к Дже и тыкая пальцем в его шею.       Из рук Дже чуть не выпала и не разбилась ещё одна несчастная кружка. Он совсем забыл надеть что-то более прикрывающее шею, а нацепил по привычке футболку, которая не то что шею не закрывала, а с плеча-то спадывала. — Да мы просто… ну это… как его… — запинался Дже, пытаясь найти подходящие слова. — Говори, давай, как есть, — не отставал от него лидер. — А голос-то почему охрип? Что, так хорошо было что ли ночью? — Да, было, и вообще, это вас не касается, — Дже знал, что после этих слов от него все равно не отстанут, но не говорить же им правду. — Вообще-то, как раз-таки нас это касается, — голос Сонджина стал громче на пару децибел. — Сонджин-хён, отстань от Дже, он все равно не скажет правду, — зайдя на кухню, сразу же сказал Ёнхён. — А ты скажешь? — пристал лидер теперь к нему. — Дже, почему ты не хочешь им все рассказать? — проигнорировав вопрос лидера, обратился он к своему парню. — Мне страшно. Вдруг они не поймут, — ответил Дже. — Что мы там можем не понять? Что вас случайно занесло в какой-то клуб, где вы с кем-то перепихнулись? — как ни в чем не бывало вставил свою реплику Вонпиль. — Да никуда нас не заносило, — продолжал отбивать нападки младших Дже. — На улице, еще скажите, кого-то нашли? — продолжил докапываться Сонджин к парням. — Да блин, вы же не отстанете, — на этот раз ответил Ёнхён, подходя к Дже и целуя его.       В этот момент ещё одна бедная кружка встретилась с полом, только на этот раз её уронил, кажется, Вонпиль, при этом успев подавиться печенькой, а изо рта Доуна вылетела фраза «Так вот почему хёны сегодня спали в обнимку». — Да, мы заигрались, только друг с другом, — сказал Ёнхён, обращаясь к Сонджину, который был немного в шоке. — И, хотите вы этого или нет, но вам придется свыкнуться с тем фактом, что я и Ёнхён встречаемся, — добавил Дже. — А я же говорил, что все к этому сведется, — наконец-то прокашлявшись, сказал Вонпиль. –Поздравляю. — Вы мило смотритесь вместе, — сказал Доун. — Только никакого выживания Доуна из вашей комнаты, и не борзеть, — потребовал Сонджин. — Хорошо, мы постараемся, — в один голос ответили Дже с Ёнхёном.       Спустя месяц после того, как Дже с Ёнхёном стали встречаться, ничего, в принципе, не изменилось, просто Доун резко облюбовал диван в гостиной, на котором частенько стал ночевать, а на слова Сонджина: «Я вам что говорил? Не выгонять Доуна из комнаты!» они все время отвечали: «Это не мы, он сам уходит».       Дже научился почти не стонать во время секса, но это у него получилось не сразу, поэтому ему еще прилетало за свой громкий голосок от недовольных и невыспавшихся мемберов.       То, что Дже любил играть на гитаре везде, где только ему приспичит, ни для кого был не секрет. То, что он иногда мог играть днями напролет мемберы тоже знали, правда сейчас он стал реже играть и часто таскался с Ёнхёном на свидания: то в кино, то в кафе, то просто ходили гулять. Участники группы все гадали, как их ещё фанаты ни разу не спалили.