Поводок

В глаза засветило солнце. Неприятно и обжигающе. Гарри неуклюже поёжился и попытался с головой накрыться одеялом, но то оказалось катастрофически коротким. Если быть до конца честным, то стоит признать — солнце вообще никогда не светило Гарри в окно, да и окон в его спальне совершенно не было. То ли от того, что он как раз таки не любил просыпаться от едких лучей, то ли от того, что конкретно это решение обошло Гарри стороной. Впрочем, как и все остальные решения почему-то. Тогда откуда этот раздражающий свет? Гарри окончательно отбросил последние попытки еще немного поспать и открыл глаза. Закрыл. Затем снова открыл. Гарри впервые проснулся вне дома. Все еще не вставая с кровати, он вымученно оглянулся по сторонам, в надежде увидеть что-то, хоть отдаленно напоминающее знакомую местность. Почти тщетно. Если не считать едкого запаха какого-то зелья, знать бы еще какого. Внезапная мысль о Гермионе, которая, возможно, не находит себе места, заставила Гарри улыбнуться. Невольно. Нет, не то что бы Гарри не любил свою собственную жену, наоборот — Гермиона поселилась в его сердце почти сразу же, как они встретились в Хогвартсе, и с тех пор не покидала его ни на миг. Она умная, честная, красивая и, что немаловажно, сексуальная. Этого в ней хоть отбавляй. Второй размер груди почти никогда не привлекал Гарри, но у Гермионы он казался божественным. Гарри вздрогнул. Подобные мысли сводили его с ума каждый чертов раз. — Утренние проблемы? — почти шепотом произнес Снейп, бесцеремонно разглядывая образовавшийся над одеялом бугорок. Снейп появился так же внезапно, как и вчера. Гарри почему-то даже не испугался при виде ненавистного профессора. Наоборот, если верить накатившим воспоминаниям, Гарри был более чем рад очутиться в его компании. Впервые за долгое время он ощутил свободу, пусть и помог ему в этом такой придурок, как Снейп. Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа, и их взгляды пересеклись. Снейп не меньше Гарри желал все выяснить. — Похоже, ты наконец-то решил двигаться дальше? Невинный вопрос застал Гарри врасплох, и он стал вспоминать. Гермиона не ждет его дома. Она не приготовила ему вкусный завтрак и его любимый мятный чай. Гермиона даже не волнуется из-за внезапного исчезновения Гарри, потому что он сам от нее ушел. Совсем не внезапно. — Хочешь вернуться? — в глазах Снейпа нет сочувствия, только расчетливость и цинизм. — Надеешься, что в этот раз она посадит тебя на более длинный поводок? Нет, Гермиона совсем не такая, она просто любит решать. Она с детства привыкла тащить все на себе, как бы хреново ей от этого не было. Кто вправе запретить ей теперь? Гарри понимает это. Так же, как и то, что он действительно на привязи. Гарри не хотел быть целителем, он со второго курса мечтал стать аврором. Гермиона плакала, падала на колени и умоляла его, чтобы он пошел работать вместе с ней. Гарри всю ночь рассматривал потолок, но пришел к выводу, что на уступки должен идти каждый любящий мужчина. Гарри любил летать. Почти всю жизнь он жил квиддичем и не желал забрасывать это увлечение в дальний угол. Игра — вот, что нужно было Гарри. Но Гермиона наотрез оказалась говорить об этом. «Или я, или квиддич!» — коротко твердила она каждый гребаный раз, когда Гарри набирался смелости заговорить об этом вновь. И Гарри выбрал. Раз Гермиона просит, значит, на это действительно есть свои причины. Гарри не любил мятный чай. Он любил кофе, но Гермиона постоянно забывала его покупать. «В следующий раз, милый. Вот пока пей мой». Гарри отказался от любимой еды, потому что Гермиона вдруг стала вегетарианкой. Он почти перестал общаться с друзьями, а со временем пришлось полностью забросить дружбу с Джинни. Гермиона ревновала до чертиков, всякий раз обещая избавиться от ненавистной бывшей пассии супруга. В такие моменты она обычно была до невменяемости пьяна, но холодок по коже все равно пробегал. Не без этого. Да, поводок в самом деле существовал. И он был значительно короче, чем могло показаться на первый взгляд. — Ты в прядке? — Она замечательная. Мы с ней многое пережили, — голос Гарри сорвался, и он смущенно закрыл лицо руками. — Да неужели? — Мы вместе победили эту тварь. Гарри снова посмотрел на Снейпа и искренне удивился, когда на его лице появилась нездоровая ухмылка. — Твой друг Рон тоже сражался. И этот недоумок Лонгботтом, — Снейп пристально посмотрел на Гарри. — Можно бесконечно долго перечислять тех, кто там был. Черт возьми, Поттер, я тоже был там, мы с тобой дрались бок о бок, и после всего этого мне тоже стоит заявить, что мы с тобой невероятно близки? — Это немного странно, — спокойно произнёл Гарри и лёг на спину, с интересом разглядывая узоры на потолке. Снейп молчал. Гарри не видел, куда тот смотрит, но был почти уверен, что именно на него. Гарри хотел почувствовать привычное раздражение, отвращение и ненависть, но именно сейчас, в этот чертов отрезок времени, все мрачные чувства проходили мимо него. Оставалось какое-то странное умиротворение. А еще желание покурить. Пагубная привычка для Гарри, но Гермиона избавила его от нее очень быстро. От накативших воспоминаний Гарри начал впадать в очередную истерику. Он почти был готов вернуться, упасть на колени и очень долго просить прощения у Гермионы. Он был готов сотворить все, что она пожелает, готов пасть ниже, чем приходилось до этого, но крепкие руки Снейпа внезапно стали тому препятствием. Снейп крепко прижал Гарри к себе, не давая тому ни единого шанса на побег. Он готов был держать его в таком положении столько, сколько потребовалось бы, но Гарри внезапно затих и устало положил голову Снейпу на плечо. Он знал, что непременно пожалеет об этом завтра, что ему будет стыдно за проявленную слабость. Рон, наверное, скажет, что он кретин. Но кому какое дело до того, что будет завтра? — Я не собираюсь больше находиться на коротком поводке, — прохрипел Гарри куда-то в плотную ткань, так, что Снейп едва различил произнесенные слова. — Не волнуйся, я предоставлю тебе поводок куда длиннее. Снейп немного крепче прижал Гарри к себе и почти незаметно поцеловал куда-то в макушку, и не произнёс больше ни слова.