Давай

Рон рыжий, солнечный, вздорный и такой беспочвенно счастливый, что Драко обидно. Обидно, что он таким быть не может, как ни старается. Всегда у него все не так, он уже так давно ведет себя, как принц, что не может просто так сменить стиль поведения. Его надменные жесты, его кислый вид — в маму — его продуманные слова, все в нем совершенно противоположно Рону. Драко белый, снежный, как плитка белого молочного шоколада, как туман, скрывающий Хогвартс всепоглощающей белизной. Драко смотрит на себя в зеркало и видит за белыми волосами и пронзительными глазами, смотрящими насквозь, не себя, а кого-то другого. Кого-то, кто, вопреки всем своим убеждениям, влюбился в Рона Уизли. Уизли — фамилия такая дурацкая, смешная, вечно на слуху, даже больше, чем его собственная. Уизли то, Уизли се. Уизли не сдал смехотворный экзамен, Уизли уронил вазу в одном из коридоров — вдребезги. Малфой сам на себя злится, ходит по замку злой и весь в своих мыслях. Никто из его окружения не смеет лезть к принцу, и он втайне благодарен им за это. Он должен разобраться сам. Уизли смеется заливисто, хохочет постоянно, как будто он со смешинкой внутри, которая заведена, как будильник, и срабатывает периодически. Драко сердится, потому что он так смеяться не умеет. Он вообще, такое ощущение, не умеет смеяться. Его смех — насмешливый, ядовитый, злобный. Он — отражение его внутреннего мира, полного яда и злобы. Слизеринец не может сосредоточиться на учебе, да и не хочется ему ничего учить. Хочется подружиться с рыжим мальчишкой, который не годится ему в друзья, совершенно не годится!.. Хочется положить руку ему на щеку, другой вцепиться в рыжие волосы, и поцеловать вкусно и жарко. Малфой ходит, как солдатик, прямо и по прямой. Осанку держит, смотрит на всех свысока, и что ему делать с собой не знает. Как подступиться к Рону, не знает. Тот постоянно с друзьями, как приклеенный. На учебе, в столовой, да и в гостиной Гриффиндора, и в спальне, куда Малфою вход закрыт, он, наверняка, не один. Драко от злобы, сам на себя, задыхается, ходит на учебу и с учебы, выбирается в Хогсмид и вот там-то, наконец, встречает Рона. Одного. Как так вышло, Драко не знает, что это его шанс, осознает, но как подойти, не знает тоже. А Рон не подходит сам, зачем ему? Рон ничего не знает о чувствах Драко, он на него внимания обращает не больше, чем на любого из Слизеринцев. Драко стоит на пороге, смотрит на то, как Рон пьет сливочное пиво и листает каталог метел, и шагу ступить не может — не войти, ни выйти прочь. Наконец, огромным усилием воли, он побеждает внутренний страх и на деревянных ногах подходит к Рону. Тот поднимает на него взгляд, на его губах пена от сливочного пива, и Малфой хочет его сейчас больше, чем когда бы то было. — Давай… — начинает Малфой и теряется совсем. Что ему сказать? Давай дружить не подойдет, это не в стиле Драко. Он не может предложить дружбу Уизли, просто не может! Да узнал бы об этом только отец!.. А что еще давай? Давай я поцелую тебя прямо сейчас? На глазах у всех? Давай станем любовниками, хотя мы оба парни, и один из нас сам Драко Малфой? Давай… — Давай, — неожиданно фыркает Рон, залихвастским движением подносит кружку ко рту и допивает пиво одним глотком. Уизли не дурак. Да, не слишком хорош в учебе, может быть, с девушками не самый обходительный ухажер, но не заметить изменившееся отношение Драко он не может. Уизли смеется, и Драко неудержимо краснеет, явно услышав насмешку в этом смехе. Но она быстро сходит на нет, Рон замолкает, захлопывает каталог и хлопает по месту на скамье рядом с собой. — Садись, обсудим, что именно давай, — предлагает он, и Драко униженно и подавленно опускается рядом. Это невероятно. Этот Уизли… Неужели, он все понял? И тогда значит, что теперь… — Давай ты перестанешь кусать губу, каждый раз когда меня видишь, — предлагает Рон. — Это неимоверно заводит, знаешь ли. И злит. Не буду же я целовать тебя на глазах у всех, правда? Держи себя в руках. Драко не просто держать себя в руках не может, он кружку-то пивную, догадливо поднесенную официантом с кивка Малфоя, едва держит. Руки дрожат, и Малфой невольно кусает губу, тут же, правда спохватившись. — Ну вот, опять, — укоряет Рон и щелчком пальца зовет официанта, требуя еще пива. — Придется либо тебе прекратить, либо мне тебя все же целовать при всех. Драко делает большой глоток пива, алкоголь достигает необходимых глубин, сознание расширяется, вместе с появлением смелости и желания сделать то, на что он никогда бы не решился раньше. Все уже решено, они сидят в «Трех метлах», пьют пиво и разговор, не случившийся и прошедший стороной, пьяным ветром обволакивает обоих. Где-то строит козни Темный маг Том Реддл, где-то Гарри и Гермиона робко касаются ладоней друг друга, где-то все происходит так, как должно, а они сидят рядом и смотрят друг другу в глаза. Драко не отводит взгляда. Он мысленно шлет все и всех, особенно отца, к черту, делает еще один глоток пива и кусает губу. Рон наклоняется вперед.