creek

Твик с самого утра ведёт себя чертовски странно: косится больше обычного, краснеет больше обычного, ещё и надевает трусы Крейга. Задом наперёд. — Что случилось? Твик вздрагивает, охает и обливается горячим кофе. — Ну вот, — недовольно констатирует Крейг, торопливо вытирая с бледных коленок жидкость и прислоняя холодные ладони к краснеющей коже, — и зачем спросил… С тех пор, как они вместе, Твик почти перестаёт заикаться, словно барьер между ним и миром ломается. Твик иногда улыбается, смеётся и шутит, правда, всегда только с Крейгом, но это даже хорошо: Крейг осознаёт, что неожиданно ревнив. Не то чтобы бросаться на каждого, кто заговорил с Твиком, но нездоровая волна злости неизменно поднималась к горлу всякий раз, стоило кому-то обратить внимание на его парня. Твик не умеет ревновать и только удивлённо хлопает глазами, когда какая-нибудь милая мадемуазель в магазине кокетливо подмигивает Крейгу. Твика это немного смешит, потому что выглядит нелепо. Ещё Твик на удивление варит невкусный кофе и не умеет не сжигать сковороду, поэтому готовит обычно Крейг, а Твик читает ему стихи, уютно расположившись на подоконнике. Когда Крейг ломает ногу, поскользнувшись на тонком льду, Твик бросает безделье и берёт хозяйство в свои руки. И каждое утро вообще-то балует Крейга блинчиками, или онигири, или мясным рулетом. И он честно пожимает плечами на вопрос: «Так ты что, умеешь готовить?!». Вообще-то Твик не слабак, в чём Крейг убеждается, когда к ним в чужом городе пристают гопники. Твик встаёт плечом к плечу с любимым и вполне сносно раздаёт пиздюли нарвавшимся. Крейг не думает об этом, но он им гордится. Крейг не может точно сказать, когда они начали встречаться, потому что он не очень хорошо помнит всё это, не помнит, что было до, и как оно случилось, и, честно говоря, ему не хочется вспоминать. Он счастлив, и даже его домашняя морская свинка не имеет ничего против того, чтобы испачкать любимую рубашку Твика. Но этим утром что-то определённо не в порядке, и Крейгу очень нужно понять что. Можно спросить прямо, но он уже понял, что это не самая хорошая идея. Он выбирает терпеливое ожидание и садится рядом с Твиком, обнимая его за плечо и наливая чай. Не проходит и пяти минут в блаженном молчании, как Твик снова дёргается, кашляет, опускает взгляд, и в итоге прячет лицо на плече Крейга. — Твик. Расслабься уже. Всегда помогает. Твик выдыхает и собирается с мыслями, а потом горячо шепчет на ухо: «Я хочу тебя в о-общественном месте как в фильмах!». — Вау, — всё, что может произнести Крейг прежде чем и сам немного смущается и потирает нос. Об этом он не думал. — Ты не… ты уверен? Твик слишком не любит скоплений людей и всякие там торговые центры, и слышать подобное от него… довольно странно. Но Крейг давно понял, что ждать чего-то особо логичного от Твика не стоит, там семь пятниц на неделе. — Д-да… — кивает взъерошенная голова, которую легко целуют в висок. — Ну, ла-адно, собира-айся, — апатично вздыхает Крейг в своей манере, но на самом деле ему самому не терпится уже узнать, как сильно покраснеет Твик и как громко он позволит себе стонать, если дома его громкость варьируется от полного молчания до громких несдержанных криков. — Но мы можем и остаться дома… На улице ветрено и мокро, Крейгу вполне хорошо в своих стенах, но непоседа уже натягивает ботинки на босые ноги, забыв про джинсы, и Крейг улыбается. Трусы на Твике по-прежнему его и по-прежнему задом наперёд.