Классная лихорадка

- Какая она всё-таки миленькая, эта Алиса, - сказала Ира, устраиваясь досматривать фильм. Была суббота, она опять пришла в лосинах и другой тунике. И они сидели уже вместе, Игнат Пантелеевич обнимал свою девочку, а та шутливо хлопнула его по брюкам. - Сегодня Вы тоже будете Шляпником? - Мы вообще-то главным образом кино смотрим… - Игнат Пантелеевич, какой Вы смешной. Как будто я ребёнок малый и не понимаю, что Вы уже на пределе терпения, как хотите меня трахнуть. - Ну а… ты что? – немного озабоченно спросил историк. Ира улыбнулась. - А я к Вам хожу и получаю удовольствие. Вряд ли с парнями так приятно будет, да и Вы мне симпатичны. - Симпатичен настолько, что ты готова… - А почему нет? Я в Вас уверена, Вы всё сделаете, как надо. Не пацану же отдаваться. Давайте сегодня Вы меня уже лишите… Она наклонилась к уху учителя и прошептала: - Я сегодня впервые там, внизу, побрилась. Обнимая и трогая девочку за грудь через тунику, взволнованный Игнат прошептал ей в ответ: - Тогда ты должна мне показать. - Сначала поцелуйте меня. И учитель впился в губки ученицы, сминая их и просовывая язык ей в рот. Ира потянулась и обняла мужчину, пытаясь отвечать на его поцелуи. Вскоре он запустил руки ей под тунику, погладил плоский животик и, прервав поцелуй, стянул тонкую одежду. Так же быстро снял белый лифчик, наклонился и стал целовать грудь отличницы. Ира вся трепетала под его прикосновениями: всё было гораздо лучше, гораздо волнительней, чем когда она представляла себе это перед сном уже не первую неделю. Игнат Пантелеевич то зализывал, то всасывал в рот два небольших сосочка девственницы, потом начал делать это так яростно, что всасывал в рот почти всю ещё небольшую грудь Иры, так что скоро обе груди покраснели, а бедная девочка чуть не захлёбывалась дыханием. Рука учителя, скользившая по обтянутым лосинами бёдрам, наконец устроилась между ног школьницы, и его пальцы быстро нашли чувствительные точки, так что раздетая до пояса Ирочка скоро отстранилась. - Я не могу… Дайте мне отдышаться… Она откинулась на спинку дивана, растрёпанная, с красными пятнами на груди. Глядя на неё, историк стянул с себя брюки и трусы, освобождая стоящий орган. Он протянул руки к девочке и взялся за пояс лосин. Зелёной полоской они сползли с ног и свернулись на полу, оставив Иру в белых трусах и носочках. Ира пока явно хотела ещё немного отдохнуть, но учитель и не собирался выделять ей активную роль в их игре. Он развёл её ноги, наклонился и языком провёл по мокрой полоске на трусах, сильнее и сильнее. Ира задрожала, ему приходилось крепко держать её за ноги. Через несколько минут мужчина стянул с неё трусы, за которыми уже тянулась ниточка выделений, и стал целовать, полизывать и посасывать половые губки, блестевшие от влаги. Ира царапала диван, вертелась, шептала: - Я уже не могу… Ай… Прекратите, это невыносимо… Язык историка завертелся вокруг клитора, который стал большим и заметным. Ира взвизгнула, и на лицо мужчины попали брызги. По её бёдрам потекло. Рот школьницы широко открылся, она хватала им воздух. Тут-то Игнат Пантелеевич и приподнялся и приставил свой член к её щёлке, лоснящейся от смазки. Вот момент, которого он ждал! Он аккуратно приставил головку, слегка надавил, затем всем телом навалился на тело школьницы, лишая её невинности. Ира уже была так возбуждена, что не почувствовала никакой боли, только толчок от прорыва плевы. Она вцепилась пальцами и зубами в плечо учителя, порвав ему рубашку. Она даже почувствовала себя лучше, потому что давление в низу живота облегчилось после того, как в неё проник учитель. А тот начал неторопливо двигаться, раздвинув пошире ноги ученицы в белых носочках. Её половые губы чуть окрасились розовым; соков было столько, что его член легко входил в узкую вагину бывшей девственницы. Их лица покрылись морщинами от напряжения, Ирочка периодически ритмично ахала, мужчина сопел, трахая её тело уже чуть быстрее. Они так наслаждались друг другом, не меняя позы, уже больше десяти минут, на рубашке Игната появились капельки слюны его любовницы. Она вдруг стала ахать громче, и наконец, неожиданно дико заорала, затрясшись в его объятьях. Игнат Пантелеевич медленно вышел из неё и опустил в удобное положение. Ученица лежала с закрытыми глазами, иногда поворачивая голову, её грудная клетка вздымалась. А я почти и не устал, думал историк. Какая там, на фиг, Алиса! Когда-то ему больше всего нравилось на неё мастурбировать. Но куда лучше с кем-то, кто находится рядом с тобой и не против зайти иногда в гости!