Эфирное время

— …стиль её музыки может быть отнесён к поп-музыке, однако, согласно заявлениям самой певицы, представляет собой смесь инди-рока и балканского бита с примесью фольклорных элементов в её собственной интерпретации. Что же, нам остаётся только поверить на слово и наслаждаться её голосом. Итак, Fallulah — Give Us A Little Love.       Лайтвуд переключил рубильник и ушёл из эфира, уступая место датской певице и её песне. Тяжёлый вздох разлетелся по радиорубке, а огромные наушники приземлились на край стола. Настроение с самого утра было паршивым и к вечернему эфиру не поднялось ни на йоту. Этой ночью поспать вовсе не удалось, и глаза неимоверно болели, отчего приходилось постоянно их тереть и тратить огромные усилия на то, чтобы просто не вырубиться прямо на множестве кнопок. Утихомирить ту бурю эмоций, что бушевала внутри, привести мысли в порядок и разложить их по своим местам, не сорваться с места и не рвануть домой, забив на всё большой болт…

Where do we belong, where did we go wrong If there’s nothing here, why are we still here?

— Твою мать, Магнус! — выругался Алек, когда, повернувшись, увидел своего парня. — Тебе бы колокольчик на шею повесить. — Ты сам просил здесь не шуметь во время эфира, — пожал плечами Бейн и сделал шаг к брюнету, но тот отвернулся к пульту. — Тогда чего пришёл? Мне тебе сказать нечего. — Зато мне есть что сказать, — голос Магнуса был тихим, неуверенным, абсолютно ему не свойственным. — Алек… — У тебя три с половиной минуты.       По дороге Магнус придумал целую речь, словно собирался сделать Алеку предложение, а не просить прощения. Но после того, как его ограничили во времени, все слова просто вылетели из головы. Обычно так бывает, когда приходишь на экзамен — вроде бы всё знаешь, но стоит вытянуть билет и увидеть вопросы, то сразу начинаешь сомневаться в своей адекватности во время лекций. И Алек, решивший не обращать на парня внимание, вовсе не помогал. Магнус не привык разговаривать с его спиной, но в этой ситуации выбора, как такового, у него не было. Оставалась лишь импровизация, которая, слава ангелам, не была его слабой стороной. — Признаю, — начал Магнус, стараясь держать голос ровным и более менее уверенным, — я — ревнивый придурок. Прости меня. — Начало многообещающее, продолжай.

It’s another time, it’s another day Numbers they are new, but it’s all the same Running from yourself, it will never change If you try you could die

— Александр, послушай, — Бейн подошёл к пульту, за которым брюнет делал вид, что работает, и повернул того к себе лицом, — я не хочу оправдываться и объяснять психологию своего поведения, я лишь хочу сказать, что я испугался. Я настолько боялся тебя потерять, что этот страх просто затуманил разум, не позволяя мыслить логически и вести себя адекватно. — Я не понимаю, чего ты испугался?! — подскочил Алек со стула, повышая на парня голос. — Что перестал тебя интересовать. — И с чего вдруг? — Просто… Я не знаю, когда это началось, — вздохнул Магнус, — но мы просто перестали разговаривать, стали реже видеться со всеми вытекающими, и это при условии, что мы живём вместе. Ты постоянно зависаешь в универе со своим выкрашенным в блондина преподавателем, и я… Мне тяжело делить тебя с кем-то, пойми. — Магнус, у меня две работы, у меня сессия, у меня диплом, в конце концов. И если что-то и даёт тебе право в пьяном виде врываться в аудиторию и крыть матом моего куратора, то точно не это. Мистер Уэлш жертвует своим свободным временем, чтобы я закончил университет с высокими баллами, а взамен он получил добрую порцию оскорблений. — Сейчас-то я это понимаю. Я обязательно перед ним извинюсь. — Конечно, в этом есть и моя вина. Нам надо было просто остановиться и обо всём поговорить, а не игнорировать это столько времени, — Алек подошёл к Бейну вплотную и закинул руки на шею. — Прости, что заставил тебя усомниться в моих чувствах к тебе. — Я так тебя люблю, Александр. Что мне сделать, чтобы вернуть всё то, что у нас было? — Поцелуй меня, — улыбнулся парень, притягивая Магнуса к себе ещё ближе.

Leave it by it’s pain, leave it all alone If I never turn, I will never grow Keep the door ajar when I’m coming home I will try, can’t you see I’m trying

      После таких ссор каждое прикосновение кажется особенным, трепетным, переполненным нежности. Можно даже ощутить лёгкое волнение, отдающее тяжестью где-то в районе солнечного сплетения, словно в тебя закачали лишний воздух, и ты вот-вот оторвёшься от земли, наплевав на гравитацию. Наверное поэтому Магнус уселся в рабочее кресло Алека и усадил его к себе на колено. Губы неспешно ласкали друг друга, наслаждаясь мягкостью и теплом, и каждое прикосновение посылало крохотные электрические разряды под кожей. Лайтвуд скользил пальцами по шее, медленно пробираясь к щеке, огладил большим пальцем висок, а после и вовсе зарылся в густые волосы. Магнус всегда любил лёгкий массаж кожи головы, но Алек невольно собрал волосы своего парня в кулаке, когда почувствовал, как тот призывно сжал его бедро. Все ласки тут же перестали быть невинными, похожими на волнительный подростковый петтинг. Будто каждый ждал от партнёра разрешения, сигнала, зелёного свистка на север, да чего угодно, лишь бы можно было перейти к активным действиям. — Магнус, — прошептал Алек, даже не отрываясь от губ напротив, — мне нужно вернуться в эфир, трэк сейчас закончится. Магнус… остановись… — Не могу, сладкий, — только и смог простонать Бейн, оглаживая пресс брюнета, периодически спускаясь к паху.

Give us a little love, give us a little love We never had enough, we never had enough Give us a little love, give us a little love We never had enough, we never had enough

      Где-то на задворках сознания Магнус понимал, что парню нужно работать, что его даже могут уволить за подобное поведение на рабочем месте, но ничего не мог поделать с собой. Особенно со своей рукой, которая во всю хозяйничала у Лайтвуда в трусах, оглаживая добротный стояк. То, как брюнет извивался, сидя у него на коленях, действовало как настоящий афродизиак. Единственная здравая мысль, которая блуждала в чудом не отключившемся мозгу, — подхватить Алека и разложить прямо на этом грёбанном столе с кучей кнопок, маленьких рубильников и тумблеров. Не отключая микрофон. Чтобы все слушатели знали, что Сумеречный охотник принадлежит только ему одному. Доставлять удовольствие своему любимому мальчику было одним из самых любимых занятий у Бейна, поэтому в данный момент он просто ловил кайф от того, как сокращались восхитительные мышцы бёдер, ягодиц, пресса. Губы, зубы, язык, одаривающие шею поцелуями и укусами, и требовательные, но бережные ласки руки создавали невообразимый контраст. Не то чтобы «Алиса в стране чудес» была совсем уж детской сказкой, но даже она со своими «Съешь меня» и «Выпей меня» не стояла в сравнении с «Возьми меня», крутившееся в голове у Лайтвуда. «Возьми меня»… «Возьми…» Ни к чему сейчас приличным людям читать мысли брюнета. Ни к чему.       Однако, чувство ответственности всё же пересилило желание быть оттраханным до невменяемого состояния, и Алек, вспоминая чью-то мать, подскочил с притягивающего внимание колена Магнуса и кинулся к наушникам, возвращаясь обратно в эфир. — Эээ… Это была обворожительная Fallulah с композицией «Give Us A Little Love», и-и-и с вами снова я — Сумеречный охотник, — протараторил парень, даже боясь думать, сколько продлилось радиомолчание.       Хоть бы всего несколько секунд. Несколько секунд — не страшно. Страшно то, что, поднявшись и выставив перед Бейном свою пятую точку, радиоведущий предоставил ему блестящую возможность просто взять и стянуть брюки вместе с бельём. Не мог Магнус не воспользоваться этим шансом, и секундная заминка вконец растерянного и напрягшегося парня так и призывала с детским озорством похлопать в ладоши. Но ведь он взрослый мужчина и может себе позволить не только похлопать, но и укусить за щедро предоставленный аппетитный кусочек тела, наслаждаясь тем, как хозяин этого самого аппетитного кусочка сдерживается, чтобы не заскулить. — Наше эфирное время, к сожалению, подходит к концу, — проговорил в микрофон Алек, изо всех сил стараясь держать голос ровным и спокойным, пока Магнус кружил смоченным слюной пальцем вокруг ануса, — но в моих планах встав… входило… то есть было…       Глубокий, но бесшумный вдох, а затем такой же выдох. — В общем, я хотел познакомить вас с группой Broken Iris, славными ребятами из Сакраменто. Их стиль довольно-таки тёмный, но все же необычайно лирически мощен. Их смешение жанров рок и эмбиент создаёт неповторимый звук. И хотя в данный момент парни ничего не спускают… выпускают, но у них были весьма неплохие альбомы «The eyes of tomorrow» и «Broken Iris».       Алек чувствовал, как на висках собирались маленькие капельки пота, которые вот-вот должны были проложить влажные дорожки к щекам, и это очень отвлекало. Очень. Он уже пожалел, что у него не было готовой речи, как у выступающего президента, а лишь крохотный план и намётки того, о чём говорить. И именно сейчас импровизировать получалось крайне… хреново. Скорее всего из-за нескольких посторонних пальцев в заднице. Не хватало сейчас ещё задумываться об их количестве. И качестве. Лайтвуд уже самостоятельно насаживался на них, стараясь как можно быстрее и адекватнее закончить эфир. Тяжёлое дыхание Магнуса очень отвлекало, но заводило до подгибающихся пальцев на ногах. — Так что перед сном х-хочу порадовать вас треком «Forever more», — сейчас выдержке Лайтвуда могли позавидовать даже самые опытные йоги, потому что от того, как Бейн размазывал прозрачную смазку со своего члена между ягодицами, язык немел, глаза закатывались, и походить на живого человека становилось всё труднее, — наслаждайся, Нью-Йорк. Сладких снов.       Услышав начало песни, парень окончательно психанул и зарядил кулаком по кнопке, выключив микрофон. Наушники полетели неизвестно куда, а сам Алек откинулся на Магнуса, укладывая голову ему на плечо.

We collide, synchronized As I gaze into your eyes Feel our souls lose control When your body softly glides Over mine; picture fight But our hearts feel it’s the time Won’t hold back, at least I’ll try Till you end with me and show me

— Я тебя убью! — простонал Лайтвуд, чувствуя, как растягиваются мышцы от настойчивого вторжения, стоило ему приподняться и заново опуститься на хозяйство Магнуса. — Сомневаюсь, — голос за спиной сквозил шкодливостью, усмехаясь и не скрывая улыбку. — Если меня уволят… — Не уволят. — Ненавижу т… ах… тебя… — Не правда, — одна рука Бейна прошлась по груди вверх, в итоге позволяя длинным пальцам обвиться вокруг шеи, когда как вторая проложила путь к стоящему и истекающему предэякулятом члену. — Выключай свою болталку, рабочий день закончился.       Магнус дёрнул парня на себя, входя в него резко и до конца. И если засыпающий город сейчас слушал поставленный Алеком трек, то Бейну выпала радость наслаждаться громким стоном, маскирующим крик. Он пришёл сюда с надеждой на примирение с любимым человеком, но даже не предполагал, что будет утопать в подобном удовольствии. Чувствовать, как напрягается и изгибается его мальчик, направлять его, ласкать. Горячо внутри. Влажно, липко и сладко снаружи. Вверх… вниз… Громко. Пошло. На грани. Каждая мышца словно каменела от такой изнурительной работы. Каждая частичка, каждая клеточка, каждое нервное окончание были на чеку в полной боеготовности, чтобы подарить хозяину упоение и блаженство, пробираясь в каждый уголок сознания и тела.

Here we lie, side by side Now your heart pounds next to mine Our two souls are surely whole Now that I have realized It’s the way your body sways It’s your voice that calls my name It’s your lips, the way they taste And how you look at me And show me

      Магнус не стал акцентировать внимание на том, что дверь как была, так и осталась открыта. Хоть в здании кроме них двоих и охранника на первом этаже никого больше не было, ни к чему было тревожить юношу, который разумом находился явно не здесь. Судя по сладостным стонам, вздохам и прикушенной губе, Сумеречный охотник эгоистично отрывался, стараясь получить от этого единения как можно больше. И Магнус не мог его винить, в конце концов это Алек был тем, кого действительно обидели, и если он хотел принимать извинения в такой форме, то почему бы и нет? Бейн везде своё способен взять.       Но, к сожалению, у всего есть предел, и у человеческого тела тоже. Подобная поза была не самой удобной для Алека, и Магнус это чувствовал по тому, как у парня дрожали от напряжения ноги. И единственно правильным решением, Магнус был абсолютно в этом уверен, было привстать и толкнуть брюнета к его рабочем столу так, чтобы тот на нём просто распластался. Один шаг вперёд, и Бейн стремительно ворвался в полюбившееся тело, наконец-то срывая с припухших губ радиоведущего долгожданный выкрик. Толчок. Ещё один. Ещё, ещё и ещё. Не сдерживаясь, наплевав на множество «рассыпанных» по столу кнопок, задев которые, можно заменить песню сладкими стонами и вздохами. Точное и грубое попадание по простате каждый раз отзывалось шипением, чередуясь с криками. Завести одну ногу Алека себе за спину оказалось прекрасной идеей — парень просто уткнулся лбом в стол, сильнее выгибаясь в спине, тем самым позволяя делать с собой всё, что вздумается. Разрешая впиваться короткими ноготками в кожу, стискивать её, что есть силы, быстро и безжалостно притягивая и насаживая на себя. Звонкие и частые шлепки взмокшей кожи об кожу ласкали слух, подгоняли к самому краю, уносили за границы приличия. Электричество, пробегавшее между телами, прошибало насквозь, оставляя внутри крохотные частички, которые скапливались в один тяжёлый комок где-то в паху.       Хотелось отпустить себя, перестать сдерживаться. Позволить любовнику спустить прям на пол под столом и ощутить, как сжимаются разгорячённые мышцы вокруг плоти, запрещая покидать такое чувствительное сейчас нутро. Позволить укутаться томной негой с ног до головы и пересчитывать звёзды, мелькавшие перед глазами. Слушать тяжёлые, но довольные вздохи, прижимать к себе обессилевшее тело, всё ещё дрожащее в посторгазменном удовольствии. И знать, что наслаждаться этим позволено только им вдвоём. Сумеречного охотника могут восхвалять, любить и хотеть многие, но только Магнусу Бейну дозволено это делать по-настоящему.

There couldn’t possibly be more than this I am incomplete in other places Forevermore You show me

      Радиоведущий — удивительная профессия. У тех, кто работает в эфире, много поклонников, но никто не узнает их в толпе прохожих. Магнус знает одного, знает, как прекрасны его глаза и румянец, знает, как он мило сопит во сне и сладко стонет от удовольствия, знает, насколько он великолепен… Знает, и уж точно никому не отдаст.

Beautiful I’ll show you wonderful As we share the love I’ll show you everything That you’ve ever dreamed of That you’ve ever dreamed of That you’ve ever dreamed of