это уже ебучий цикл. и все будет повторятся. и снова, и снова, как всегда. круговорот: засосет — и не выберешься; будет носить по кругу проходя те же этапы. и вроде все взрослее — умнее/глупее, а прекратить — невозможно. и в конце концов, падаешь в бездну, выбраться из которой сложнее чем выжить в открытом космосе без скафандра, баллона с кислородом.
шанс так низок, что равен нулю.
и фраза
«я так люблю жизнь» без нотки иронии, искренно и честно, прозвучит из его уст с шансом в тот же ноль. он хватает очередную бутылку, с желанием выпилиться поскорее. напиться в лупиздень, чтобы сделать то, что останавливала глупая трезвость. когда алкоголь попадает в кровь, пропитывает эритроциты безмятежностью и яростью одновременно; когда все становится так просто, и все, что делаешь, получается лучше, пусть и другие не видят. только тогда он мог считать себя живым, но произнести даже шепотом, невнятно, глухо сухие слова о любви к жизни у него никогда не получится.
а тэхену это на хуй не упало — живет своей жизнью, да, по крайней мере, хоть пытается это делать и не кидается от одной только мысли сразу с крыши. конечно, этот распиздяй скинулся бы сразу. полетел, расправив крылья-руки на мгновений десять, как этажей в многоэтажке, вниз. прекрасная птица, блять, ага, как же.
чонгук такой искренний, светлый, главное —
живой. пиздец какой живой, что тэхену в живот вонзается нож каждый раз, когда он видит его в поле зрения. внутри все вертится, кружится, сжимается и сдавливается. так больно, неприятно, и это не прекратить. чонгук приходит и уходит. живет другим, своим непонятным миром. глупым и странным.
заставляет чувствовать что-то невероятное, отдаленное, на секунды, а потом стаптывает в грязь, плюет сверху и исчезает. похуй, что тэхен ломается, и похуй, что он умирает стремительно.
приходит —
не сегодня — уходит —
«мне, пожалуйста, пять бутылок дешевого пива», набирайся храбрости и прыгай в окно. и все будет повторяться, и снова, и снова. засосало — не выбраться больше.
бесконечную бездну касаются пальцы.
скоро
все будет.
точно