Кофе с сигаретой

С самого начала Мо Гуань Шань против. Против странной дружбы с парнем по имени Цзянь И и его дружком — Чжань Чжэнси. Против странного парня Хэ Тянь. Против их чертовой заботы после всего, что он сделал. После угроз в сторону Цзянь И. После «почти убийства и отправки на тот свет» Чжань Чжэнси. После всей гадости, что он сделал, его считают хорошим парнем и защищают от несправедливости и злых людишек. От этого горько во рту, а горло сжимает спазм, заставляя задыхаться от боли. Он против связи с Хэ… Мо Гунь Шань невзлюбил этого засранца с первого взгляда. Слишком наглый. Слишком красивый. Слишком крутой. Слишком популярный. Слишком богатый. Таких не бывает. Слишком идеально… Мо Гуань Шань проклинает тот день, когда согласился готовить Хэ. А согласился ли? Его заставили, однозначно. Жаль, что нельзя заявить в полицию. Заявить, что ухмыляющийся ублюдок заставляет чуть ли не каждый вечер готовить стряпню под дулом пистолета. У него есть пистолет? Возможно. Где-нибудь в потайном ящике под кроватью в платиновом сейфе. Бред. Но возможно же? Парень сжимает в руке пакет с продуктами так сильно, что ногти впиваются в ладонь, костяшки белеют. Ощущение, что косточки под натиском разорвут сухую кожу, и выступающие под ней капилляры и вены. Кровь хлынет медленным ручьем, а потом покроется неприятной багровой коркой. Гадость. От своих мыслей Мо отходит, когда машина сигналит, что парень стоит на пути. Водитель выглядывает из салона и что-то ворчит, брызжет слюной и трясет полной рукой. Мерзость. Тошнит. Шань хмурится, выставляет руку вперед, показывая средний палец мужчине за дорогой, но заляпанной в грязи, машиной. Машина такая же, как и сам хозяин. Большая, дорогая, но жутко грязная. И он тоже. Грязный и с гниющей душой, пусть и с идеально выглаженным серым костюмом и прилизанными волосами. — Иди к черту! — прищурив карие глаза, шипит парень и продолжает свой путь, чуть ускорив шаг, чтобы не попасть под машину. В кармане неприятно звенит мелочь и ключи. В другом вибрирует телефон. Это не мама. Это он… Хоть к гадалке не ходи. Вибрация заглушается шумом вечернего города. Люди снуют туда-сюда, смеются, громко говорят, и это раздражает. Будь они громче на один тон — барабанные перепонки лопнули бы, из ушей полилась кровь, и мир погрузился в оглушающе страшную тишину. Все было бы, как в черно-белом немом кино, только раскрашенном. Ноги сами несут в ненавистный квартал, до отвращения пахнущий роскошью, деньгами и еще каким-то странным запахом, который не понять простым людям. Порой здесь кажется, что на каждом шагу хрустят крупные купюры. Противно до тошноты. Здесь много машин известных марок, они скрыты за кованым забором под охраной и сигнализацией. А у него есть машина? Мо ненавидит лифты. В голове постоянно возникают картинки, как лифт ломается и застревает между этажами, как во время поломки воздух заканчивается, как трос обрывается, и железная кабинка с противным звуком летит вниз, заглушая мольбы о помощи. По спине пробегает дрожь от очередной хорошей фантазии, дверцы лифта к огромному облегчению разъезжаются в стороны, и твердой походкой парень идет по заученному до мозга костей пути. Открывает дверь дубликатом, толкает ее и проходит внутрь темного коридора. Вся квартира погружена во мрак, лишь свет ночного мегаполиса служит слабым освещением возле чертовски огромного окна. Это нормально… Так было. Парень идет на кухню, скинув обувь где-то возле двери. Он не включает свет, тихо ступает по паркету, шурша пакетом, а в кармане продолжают звенеть монеты и ключи. Раздражает. Мо Гуань Шань чувствует задницей, что что-то здесь нечисто. Что-то не так и как-то подозрительно тихо. Квартира насквозь провоняла сигаретами, от этого тошнит до чертиков и кружится голова. Хозяина не видно, даже по тлеющему угольку сигареты, который является маяком. Не видно даже силуэта Хэ Тяня, и это настораживает. Где-то гуляет? Рыжий морщится и высовывает язык от горечи во рту. Слишком противный запах, пеплом оседающий на языке. Мо кладет возле дивана пакет и идет в сторону окна. Пакет заваливается на бок под тяжестью продуктов, и ярко-оранжевые апельсины катятся по полу, резко столкнувшись с преградой в виде ног. Мо Гуань Шань не ощущает опасности, он даже не чувствует сзади стоящей фигуры и не оборачивается на звук фруктов, которые катятся по полу, резко остановившись. Парень приближается к окну, хватается за ручку и открывает, впуская резкий поток прохладного и свежего воздуха. Голова перестает болеть, губы растягиваются в спокойной улыбке, глаза прикрыты. Мо стоит так с несколько секунд, затем немного отступает назад, продолжая смотреть в окно на многоэтажные здания. Резкий толчок в спину застает Мо врасплох. Шань падает вперед на пол, больно приложившись лицом о пол, и чуть ли не кричит от ужаса. Сердце пропускает как минимум удара два-три, прежде чем пускается в дикий ритм. Рыжий почти вылетел из окна, благодаря скользкому паркету и мощному пинку в спину. Почти… Сердце бешено стучит, в лицо бьет поток холодного воздуха, мурашки по спине. За ноги его втягивают обратно в квартиру, спасая от падения в открытое окно. Какой идиот додумался сравнять окна с полом? Покажите этого выродка, и он начистит ему морду. Может быть. — Ты чертов псих! — кричит Мо Гуань Шань, резко переворачиваясь на спину, чувствуя, как кровь из разбитого носа жижей скатывается по носоглотке, случайно попадая в рот. Глотательный рефлекс срабатывает сразу же, и кровь неприятно обжигает сначала вкусовые рецепторы, а затем и глотку. Тошнит. — Ты опоздал. Ты игнорировал мои звонки. Ты открыл окно без моего разрешения, — холодно отвечает Хэ Тянь с нотками злости и раздражения. Редкое явление. Где же его хваленая язва и убийственный взгляд? — И из-за этого ты бесишься? Ты чуть не выбросил меня в окно! — голос опять повышается, но взгляд темных глаз не меняется — прожигает до дыр, до жжения в груди. Там же ведь находится душа? Пусть в комнате и темно, но слабый отблеск из окна позволяет разглядеть хоть что-то. Долго играть в гляделки Мо не намерен, он хлюпает разбитым носом, пальцами пережимает переносицу, встает и шагает в сторону ванной, где лежит аптечка. — Куда ты собрался? Я с тобой еще не закончил! — Хэ рычит, от этого мурашки по спине, коротка дрожь - на несколько секунд. Тянь хватает за плечо, крепко впившись жесткими и тонкими пальцами. Останутся синяки. — Да чего ты ко мне привязался? — злость охватывает парня, и он резко разворачивается, за секунду он сжимает руку в кулак и бьет по каменному выражению чертового засранца. Рыжий на миг удивляется. Хэ Тянь, этот мастер по боям без правил и гроза хулиганом, не уклонился? Как так? Что происходит? Но эта мысль всего лишь на короткий и жалкий миг, длящийся от силы пару-тройку секунд. Брюнет ухмыляется, растягивая разбитые губы в ядовитом оскале. Становится страшно. Чертовски страшно. Шань не теряет времени, он хватает ухмыляющегося Хэ за шею, сжимает сухими пальцами глотку. Парень смеется, под пальцами вибрируют голосовые связки — приятно. Только вот смех раздражает. Бесит до дрожи и кипящей злости. — Почему ты смеешься? Молчи! — вдруг срывается рыжий, сдавливает шею, пытается схватить второй рукой за глотку. Покончить раз и навсегда. Молчи!.. Заткнись!.. Прекрати!.. — Аккуратней, — смех резко прекращается, улыбка исчезает. Вновь каменное выражение. — Задушишь же. Четкий удар в лицо, Мо Гуань Шань шипит, прикусывает язык. Рот заполняется вязкой кровавой слюной, нос вновь забит новой порцией крови. Отвратительно. Он плюет сгустки крови на пол, из носа течет алая жидкость, спускаясь по губам, подбородку, пачкая любимую оранжевую майку. Не такую яркую, как апельсины на полу. Хэ Тянь злится, он хватает за короткие рыжие волосы и бьет головой о дорогой паркет. Капли крови брызгают на пол, голова наполняется болью, в ушах шум и холодный, но вкрадчивый шепот Хэ на ухо. Обжигающий, словно кипяток. — Харкать будешь у себя в доме. Понял? — А чего мы такие злые? Голос у Мо хриплый, на губах кривая ухмылка, лицо в кровавых пятнах и полосах. Хэ Тянь садится ему на бедра и наносит еще один удар, немного неточный. Костяшки кулака бьют по лицу, соскальзывают и глухим ударом врезаются в пол. Руку обжигает огненной болью, слышно лишь тихое шипение со стороны рыжего и хлюпающий звук разбитого носа. Дышать тяжело, парень приоткрывает потрескавшиеся губы, вдыхая свежий воздух. Мо слизывает с губ подсохшую кровь и морщится от металлического привкуса, который почти исчез. — Знаешь, это чертовски больно, — говорит, почти захлебывается в собственной крови. — Ты не баба, чтобы жаловаться. Или я ошибаюсь? — Ублюдок. Ненавижу. Волна гнева накрывает с головой и Хэ впивается ногтями в шею парня, царапает тонкую кожу. До красных полос. До кровавых отметин. До язвенных ран. А затем целует в чужие губы. Грубо. Жестко. Сминает губы до саднящего чувства. Мо не нравится это, он кусается больно и до крови. Губы Хэ Тяня болят, кровь течет в приоткрытый рот, оседая на языке новым вкусом. Отличный от пепла сигаретного дыма — Кричи… Горячий шепот на ухо, и Мо Гуань Шань рваными вздохами наполняет легкие свежим воздухом. Ровные зубы Хэ смыкаются на выступающей ключице, видную даже сквозь майку. Рыжий цепляется рукой за темные волосы парня, сжимает до боли, челюсти сжимаются сильней, вторая рука ложится на шею сзади. Ногти впиваются в выступающие шейные позвонки, царапают до красных меток. Кожа тонким слоем попадает под ногти. Хэ Тянь отстраняется, пальцами цепляет майку, тянет вниз. Взору предстает ровный след от зубов, брюнет проводит языком по отметине, игнорируя пульсирующую, но слабую боль на затылке. Укус наливается кровью, от этого по телу разливается дрожь и тихое наслаждение. Хочется еще… — Прекрати! — Шань отталкивает голову парня рукой и тот хватает за запястье, кусает за выступающую косточку, вызывая новую болезненную волну и неприятную пульсацию в кисти. — Ты что творишь?! — Ты меня раздражаешь… — шепчет, выдыхая горячий воздух, касается губами уха, проводит языком. От этого по спине мурашки, пальцы становятся холодными и бледными. Хэ Тянь не отпускает руку, смотрит на бледную ладонь и синие полосы сосудов. Он целует вены, подхватывает зубами тонкую кожу, кусает. Тонкие пальцы сжимаются, Мо пытается отдернуть руку, но хватка слишком крепкая. Шань кусает свои губы от злости и пытается как-то пошевелить ногами, пнуть сидящего на нем человека, но тот даже не замечает жалких попыток. — Псих… — чуть ли не плюется ядом рыжий, шипит сквозь зубы, тяжело дыша и уже чуть ли не оставив попытки борьбы за свою свободу. Мо Гуань Шань пытается хмуриться, но запекшаяся кровь не дает выразить эмоции целиком. Брюнет прекращает целовать вены на руках, смотрит в карие глаза Мо, приближается к лицу и касается губами разбитого виска, чувствует шершавую корку на рассеченной коже. В груди комком что-то сладко тянет, разливаясь волной по всему телу, и жаркий воздух касается свежей раны на голове. Тянь глубоко вздыхает, заносит руку для очередного удара и рыжий успевает лишь закрыть глаза, уже смирившись с новым ссадинами. Домой ближайшие пару дней он не заявится. Парень не чувствует боли, но отчетливо слышит, как кулак приземляется рядом с ним, врезаясь в пол. Глухой стук эхом разносится по комнате, утонув в шуме из открытого окна. На улице громко воет сирена. Скорая? Полиция? Грабят банк? Не важно… Следом идет еще один удар, вновь не по лицу и рядом опять глухой стук. Мо открывает глаза и смотрит на сосредоточенное лицо Хэ, который бьет кулаками о пол. Морщится от боли, кусает губы, но молчит. Сбивает костяшки в кровь, сдирает кожу, темными пятнами синяки украшают ладони. Шань пораженно смотрит, он хочет что-то сказать, но горло сжимает дикий спазм, губы плотно сомкнуты. Тяжело даже замычать. Остановись! Хватит! Рыжий резко хватает за руки, останавливая от очередных ударов. Хэ Тянь ничего не говорит, смотрит лишь в одну точку, хмурит темные брови и сопит. Парень сжимает до боли запястья, царапает ногтями кожу. На фоне отбитых костяшек эти царапины несравнимы, даже с укусом комара. — Пусти, — глухо рычит Хэ, дергает руками. Силы все еще есть, и брюнет может с легкостью еще раз завалить Мо, но не делает этого. Ждет и притворяется, будто ему мешают. Ты ведь не хочешь, чтобы он тебя отпустил… — Ты идиот, — находит в себе силы, говорит, несмотря на спазм. Горло, будто исполосовано острыми когтями, и любой звук вызывает боль. Плевать! — Меня бесит твое безрассудство! — преодолевая боль, отвечает рыжий и впивается в губы грубым поцелуем, кусает и слизывает кровь с раны. Хэ Тянь невольно усмехается, отвечает на поцелуй. Он отстраняется и кусает за шею, губами находит пульсирующую артерию, ставит ярко-красный засос и довольно улыбается. Вновь целует в губы, хватка слабеет, и Хэ удается освободить руки. Одной рукой он цепляется за волосы, сжимает пальцами рыжие пряди, а другой задирает майку и гладит плоский живот. Мо Гуань Шань задыхается, разрывает поцелуй и тяжело дышит. Кровь остановилась и запеклась, нос по-прежнему заложен и болит, впрочем, как и все тело. Однако, эти нюансы ничто по сравнению с ласками и поцелуями Хэ. Окровавленные руки, разбитые в кровь, пачкают одежду, но как-то все равно. Он отплатит сполна… Рыжий больно царапается, до красных отметин и, иногда, кровавых полос, но это не так важно. Все меркнет… Ему хочется безумно целоваться, ощущать во рту привкус сигаретного дыма и крови. Сейчас все равно. Злость уходит и ее заменяет страсть, которая с каждыми поцелуями и ласками растет…

***

За окном начинает светлеть. Первые лучи проникают через широкие окна в полупустое помещение. На полу по-прежнему валяется пакет, и разбросаны апельсины. Паркет все так же украшен пятнами уже засохшей крови. В комнате немного прохладно, Мо вздрагивает, и по оголенной спине бегут мурашки. В руках зажата белая фарфоровая кружка. Тонкой струей ароматная дымка горячего и свежезаваренного кофе поднимается вверх, наполняя своим запахом воздух. Разбитые губы растягиваются в улыбке. Шань морщится, пьет мелкими глотками кофе, растягивает удовольствие. Горячий напиток обжигает губы и тревожит раны под тонкой корочкой. Кофе разливается теплом в груди и становится чуть теплей. — Может закрыть окно? — спрашивает Хэ Тянь, зажимает между зубами фильтр сигареты, выдыхая через нос серый и вонючий дым. Парень смотрит на Мо. Тело украшено укусами, засосами и синяками, на лице пластыри, а в носу смешно торчит вата. Брюнет усмехается, губы немного болят, как и руки. Кисти рук аккуратно, но надежно скрыты под повязками. При каждом действии сбитые костяшки отзываются ноющей болью. — Нет, — негромкий ответ, он садится на деревянный пол, тихо ставит кружку с кофе и смотрит в окно, хоть ничего дельного не видит. Он сидит на расстоянии, примерно, в полтора метров. Не хочет быть вновь сброшенным в окно. Хватило и прошлого опыта. Боится… Падать страшно… Хэ Тянь бесшумно ступает по полу, садится возле Мо, пытается что-то разглядеть вдали, прищурив темные глаза. Из груди вырывается тяжелый вздох, и пепел падает в кофе. Шань не сразу замечает это, он слишком увлечен своими мыслями. Парень берет кружку, не отрывая взгляда от прекрасного чистого голубого неба. Рыжий обращает внимание на плавающий пепел лишь тогда, когда подносит кофе к губам. — Это что такое? — с раздражением спрашивает Мо Гуань Шань, стараясь сохранять идиллию раннего утра. — Кофе с сигаретой, — невинно отвечает брюнет, сжимает в пальцах сигарету и подносит к губам. — Идиот… Вот и пей сам! — с гневом выкрикивает парень и выливает в лицо горячий кофе. Хэ Тянь шипит, выронив мокрую сигарету. — Горячо!