На встречу c врагом

Он шёл вперед, не видя дороги, но и не сомневаясь в правильности выбора тропинки. Слезы отчаяния застилали глаза, а ненавистное пророчество давило на плечи, подобно каменной глыбе, вынуждая сгибаться ещё и ещё ниже. Слова стальным молотом стучали в висках: «Он умрёт, умрёт от руки мальчика-друида…». И Мерлин верил. Верил в то, что его храбрый король погибнет от руки Мордреда. Завтра он отправляется в Камлан, чтобы вести своих рыцарей вперед, на верную смерть. Мерлин уверен, что Артур понимает, какая судьба ему выпала. Он помнит этот пронизывающий, пристальный взгляд  Артура, его слова «Я думал ты храбрый, Мерлин»… Тогда Мерлин решился. Без магии он ничтожество, он не способен помочь ему, волшебство не вернуть. У него не было другого выхода, кроме как отправить послание злосчастному друиду.  Кажется, одинокая луна специально светит с темной вышины небес, чтобы быть свидетельницей его горя, мольбы и слёз. Он понимает, не сможет помешать пророчеству. Юноша выходит на поляну, опасливо озираясь, ожидая нападения… которое и не преминуло случиться.   Мерлина с невиданной силой ударяет о ближайшее дерево, резко вышибая дух из распахнутого в немом крике горла. Дикая боль, вызванная мощнейшим столкновением, волнами проходит по телу, зарождаясь в груди и переходя в тупое, но мучительное постукивание в висках. Мерлин силится сделать вдох, когда его настигает ещё один сокрушительный удар, на этот раз о землю, ещё и ещё. По дрожащему от боли и страха подбородку стекает тонкая солоноватая струйка крови. Юношу поднимают и прижимают к широкому, шершавому стволу дерева. И в ту же секунду заклинание, удерживающее его над землёй, сменяется сильными холодными пальцами, неистово сдавливающими тонкую шею. От нехватки воздуха глаза расширяются, руки судорожно мечутся в попытках уцепиться за воздух, Мерлин хрипит, в отчаянии пытаясь выдавить из себя хоть звук. — Ты написал мне, Эмрис, — тихо шипит бывший рыцарь Камелота, с сухой ненавистью вглядываясь в синие, широко распахнутые и уже подернувшиеся мутноватой дымкой, глаза. — Про…ро…чество, — выдыхает Эмрис. Он глотает кислород маленькими вдохами, хрипит, пытаясь выдавить из себя хоть слово.  — Пророчество? — удивленно переспрашивает Мордред, чуть ослабляя хватку. — Ты убьешь Артура, — с натугой, наконец, выговаривает Мерлин. Лоб юноши покрывается испариной, руки все еще дрожат, а зубы начинают мелко, но ощутимо стучать — ночь выдалась далеко не тёплая. — Убью?.. И ты пытаешься остановить меня? Без магии ты ничтожество, не более, — презрительно протягивает Мордред, но вдруг его озаряет внезапная догадка. Глаза хитро сужаются, впиваясь во взгляд  обездвиженного юноши. — Так ты хотел попросить меня, чтобы я не делал этого, верно? Мерлин кивает настолько, насколько это возможно в его положении. Мозг, все еще сбитый с толку от пульсирующей боли, лихорадочно продумывает все варианты ответа Мордреда. Что, если он не согласится?.. Хотя и с чего бы ему вдруг соглашаться? Артур — его злейший враг… — Эмрис, — со внезапно снисходительными нотками в ледяном тоне, начинает друид, — чем ты готов пожертвовать ради короля? Он ведь даже не знает, кто ты, а узнав, отправил бы на плаху, будь уверен.   — Всем, чем угодно, — взгляд дерзкого юноши решителен, а голос как никогда твёрд. И хотя в его глазах уже скапливается темная дымка, он продолжает упрямо бороться. — Что ты хочешь взамен на жизнь Артура? Мордред внезапно замирает, даже на секунду переставая дышать. Он напряжен, он думает, думает, как сделать ему больнее, унизить, раздавить. Он понимает, что если Мерлин вновь станет обладать магией, то ему, Мордреду, это вернётся сторицей. Но этот глупый мальчишка, столь беспомощно трепыхающийся у него в руках, подобно пришпиленной к листу альбома бабочке, вызывал в душе друида абсолютно противоречивые чувства… Тогда он закрывает глаза и хладнокровно переступает черту, делая шаг навстречу уже давшему о себе знать желанию. — Я хочу…тебя, Эмрис, — давнее вожделение не преминуло воспользоваться своим шансом, вспыхивая с новой, еще большей силой. Мордред вспоминает, как он мечтал о Мерлине, сколько чувственных снов он видел с его участием, жалея, что им не суждено стать реальностью. — Ну что, Эмрис, ты согласен? На этот раз его глаза переполнены ужасом, а от осознания того, что сейчас произойдет, губы дрожат, не в силах скрыть от друида прерывистого, судорожного дыхания… Но это все ради короля, ради Артура Пендрагона… — Да… — в конце концов, выдыхает он. Второе приглашение друиду  было и не нужно, он жадно впивается поцелуем в пульсирующую жилку на шее Эмриса, прокусывая нежную кожу. Он не зализывает ранку, а кусает снова, на сей раз до крови закусывая ухо. Мерлину в очередной раз не хватает воздуха, он стонет от боли, цепляясь за чёрный плащ Мордреда, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но тот лишь похотливо усмехается, грубо раздвигая его ноги коленом, резко дергая шейный платок и срывая куртку. Навязчивое желание быстро перерастает в неистовое жжение в зоне паха. Эмрис ежится от холода, с ненавистью глядя на друида. Тот замечает взгляд, и наотмашь бьёт его по лицу, не сожалея и не щадя. Голова парнишки с размаху ударяется об острый сук, оставляя на виске рваную длинную царапину. Юноша медленно выпадает из реальности, продолжая хрипло стонать что-то невразумительное. Мордред не привык церемониться. Он и не собирается подготавливать парнишку и потому входит так, на сухую, вырывая страдальческий хрип из измученной груди. Он двигается грубо, быстро, не давая Мерлину времени привыкнуть, думая только лишь о себе и нарастающем внутри желании. Из глотки рвется звериный рык, а дубовый стояк все глубже вколачивается в хрупкое, дрожащее под напором тело. Такое желанное и наконец-то доступное.  Мерлин чувствует, как по бедрам струится, смешиваясь со смазкой Мордреда, горячая кровь. Слёзы стыда и отчаяния брызгают во все стороны, оставляя влажные потеки на обычно светлой коже, но сейчас покрытой серой дорожной грязью. Мордред в очередной раз жадно приникает к его взлохмаченным волосам, вдыхая его пьянящий запах, запах леса, трав и шалфея, и это становится для него последней каплей. Он кончает бурно, с громким рыком, забрызгивая своей спермой худые ноги и синюю рубаху Мерлина.  Внезапно радужка глаз мальчишки заливается золотом, возвещая о том, что магия вернулась, приветствуя и согревая своего хозяина. Мордред отшатывается в неподдельном испуге, но все же продолжает удерживать горло Мерлина. Тот все еще слишком слаб, чтобы защищаться, Мордред вскоре понимает это, когда из горла жертвы вырывается первый тяжёлый вздох. Тогда он в очередной раз расплывается в коварной ухмылке, моментально возвращая себе прежний тон. — Я первый у тебя, Мёёёёлин? — удачно копируя интонации Артура, спрашивает друид. — Я… Звонкая, хлёсткая пощёчина внезапно прерывает его.  Мерлин смотрит настолько яростно, что Мордред невольно содрогается. — Не смей говорить так, как он, — шипит Мерлин, но тут же замолкает, когда из его рта начинают резко вырываться рваные порывы кашля, сопровождающегося кровяными потеками. Мордреда переполняет бурлящая злость, хотя все-таки на грани прогнившего сознания плещется восхищение. Он возвращает Эмрису пощёчину, многократно усиленную магией. На этот раз Мерлин не вздрагивает, он лишь зло сплёвывает кровь и в упор смотрит на друида. — Я выполнил свою часть договора, — хрипло, но решительно шепчет он, — теперь твоя очередь. Он брёдет назад к Моргане, зная, что ничего не расскажет ей, зная, что ни за что не поднимет меч на Артура. Мордред дал слово. Слово колдуна. Даже если ему суждено умереть от руки короля на Камлане. Он сделает это просто ради Мерлина. И пусть Эмрис любит Артура. Ему все равно.  Он умрет завтра.