I want kiss you. I want love you.

— Пожалуйста, спуститесь вниз, хозяин желает вас видеть,— пожилая женщина уже более пяти минут уговаривала юношу спуститься вниз, где его ожидал Хосок, но у Хёнвона не было ни сил, ни желания. Он не ел ничего уже третий день, но голода не чувствовал от слова совсем. Ему было всё равно, что он заперт в шикарном доме посреди леса, перед глазами до сих пор был Хёну; парень всё ещё чувствовал на руках кровь брата, хотя её давно смыли. Он услышал звук выстрела и даже не дёрнулся. Последние три дня только его он и слышит. Но за звуком выстрела последовали тяжёлые шаги. Обойдя постель, блондин остановился напротив Хёнвона и присел, что бы их глаза были на одном уровне. — Если я сказал спуститься вниз, значит именно так и нужно сделать. А теперь на твоих руках кровь моей домработницы. Знаешь, как сложно будет найти новую? Хёнвон смотрел словно сквозь него. Он слышал Хосока, но отдалённо, словно он был в вакууме. Мужчину злило то, что парень на него не реагирует и, убрав пистолет за пояс, он взял парня за ворот рубахи и скинул его на пол. Хёнвон простонал от боли и попытался подняться, но Хосок не дал ему этого сделать, поставив ногу на его грудную клетку. — Ты чёртов непослушный щенок, я научу тебя слушаться, — сказал Хосок, наклонившись к нему. Он расстегнул ремень и приспустил штаны вместе с боксёрами. — На колени!— прикрикнул он, но Хёнвон не послушался, оставаясь лежать на полу. Тогда Хосок сам поднял парня на колени и придерживая его за затылок, провёл членом по его губам. От резких действий мужчины Хёнвон будто очнулся и начал сопротивляться. — Нет!— он упёрся руками в бёдра Хосока и отвернул голову, но мужчина грубо взял его за подбородок и повернул голову обратно. — Открой свой рот, котёнок, иначе я тебе голову прострелю, как и твоему братцу,— он приставил пистолет к виску парня и тот посмотрел на него глазами полными ужаса. Слёзы градом полились из его глаз и он замотал головой. — Не надо, пожалуйста, не надо! Хосок наклонился к нему и чётко, выделяя каждое слово, проговорил: — Рот открыл. Хёнвон, зажмурившись и глотая слёзы, медленно открыл рот и Хосок сразу же вошёл на всю длину, заставляя парня задыхаться. Он попытался отодвинуться, но Хосок схватил его обеими руками за голову и начал резко насаживать на свой член. Горло парня дико болело, уголки губ саднило; лицо было всё в слезах, изо рта обильно стекала слюна вперемешку со смазкой. Когда Хосок полностью вытаскивал член, ему удавалось сделать короткий вздох прежде, чем мужчина снова вгонял свой член в его глотку. Сделав ещё пару толчков, Хосок кончает парню в рот и отпихнув его, надевает штаны. Хёнвон упал, но быстро принял сидячее положение и попытался отхаркнуть вязкую белую жидкость. — Надо тебя на цепь посадить. Слишком непослушный,— сказал Хосок напоследок и вышел из комнаты. Теперь Хёнвон остался здесь один наедине с обидой от унижения и трупом старой дом работницы.

***

Весь оставшийся день Кихён провёл как на иголках. Он успел перепутать два заказа и получить выговор от руководителя рабочего персонала, который сказал, что если это повторится ещё раз, то ему выпишут штраф. А всё потому, что он думал над всем тем, что сказал ему Чангюн. Потому что какое к чёрту свидание? Чангюн подошёл к нему в клубе, они там же занимались всю ночь сексом, а потом Кихён уехал. Как парень вообще смог его найти? Парень хотел было спросить совета у Хёнвона, но заметил, что того нет. Когда Кихён приехал домой после клуба, на телефоне был пропущенный от друга, но он решил, что тот просто не мог найти его и поехал домой. <<Может у него просто выходной?>> За всеми своими раздумьями он не заметил, как пролетело время и его смена подошла к концу. До прихода Чангюна ещё пол часа и Кихён совершенно не знает, что делать— дожидаться парня или пойти домой и постараться забыть об этом дне. — Кихён, тебя мистер Хан зовёт, — сказала молодая официантка, пробегая мимо парня. — Чёрт, — прошептал он. Только этого ему не хватало, с начальником ему сейчас хотелось видеться меньше всего. Кихён постучался и услышав положительное <<Войдите>> прошёл в кабинет. Начальник указал рукой на небольшое кресло перед его столом и отодвинул бумаги. — Мистер Хан, чем могу быть обязан?— Кихён сегодня допустил несколько ошибок, но этого мало для того, что бы попасть в кабинет директора. — Ты сегодня много лажал. Тебя бы, по правилам, оштрафовать надо,— мистер Хан откинулся на кресло и посмотрел на Кихёна. Парень расстроился от этой новости, но это чувство продлилось не долго. — Но я не буду этого делать. Его спокойный тон и то, что он решил не штрафовать его, сильно удивило парня. — Малыш, не смотри на меня так, я в хорошем настроении сейчас. Ты не думаешь, что меня нужно поблагодарить? — Мистер Хан ухмыльнулся и похлопал по бедру. — К чему вы клоните, мистер Хан?— удивлённо спросил Кихён. Его пугало его поведение. — Мою доброту нужно отрабатывать. Иди ко мне на коленки,— он поманил его пальцем и шире расставил ноги. Кихён медленно встал с кресла, от чего мистер Хан довольно улыбнулся, но его улыбка сменилась удивлением, а после и злостью, потому что парень резко выбежал из кабинета. Выбежав на улицу он врезался в человека и упал на пятую точку. Подняв голову, он сильно удивился, увидев Чангюна, что смотрел на него с не меньшим удивлением. Последний быстро очнулся и протянул Кихёну руку, что бы помочь встать. — От чего ты так бежишь, лисёнок? — Ни от кого,— Кихён проигнорировал помощь Чангюна и поднялся самостоятельно. — Идём. Кихён схватил парня за руку и упрямо потащил его, но Чангюн, усмехнувшись остановил его: — Машина в другой стороне, — Кихён сделал лицо а-ля Я всё знаю и развернулся в нужную сторону.

***

Хосок сдержал своё обещание и через три часа Хёнвон уже находился в другой комнате, гораздо больше той в которой он был, прикованный железным ошейником к кровати. Цепь была не меньше метра длиной, ошейник сдавливал шею, но не до удушья, Хёнвон мог дышать более-менее нормально, но всё равно не то. С парня предварительно сняли одежду и единственное, чем он мог прекрыться— это тонкая шёлковая простыня. Вечером в комнату вошёл массивный мужчина в чёрном костюме и поставил перед Хёнвоном поднос с едой. — Ешь, иначе меня пристрелят,— угрюмо сказал охранник и Хёнвон охотно поверил в это, потому что только с утра Хосок хладнокровно застрелил домработницу. Он несмело протянул руку к бутерброду и, не без желания, откусил кусочек. Хёнвон только сейчас понял, насколько он проголодался. После того, как парень съел и выпил всё, что было на подносе, мужчина вышел из комнаты, оставив парня одного. На Хёнвона нахлынули воспоминая о прошлом: как мать, как могла заботилась о них с братом пока ещё была жива, как они с братом праздновали ещё совсем недавно восемнадцатилетие Хёнвона, как он веселился с пусть и маленьким, но кругом друзей. На глаза на вернулись слёзы, а в груди защемило. За что ему всё это? Что он такого сделал за свои восемнадцать лет, что бы сейчас оплакивать кончину брата, сидя на цепи как безвольный пёс? За своими раздумьями Хёнвон не заметил прихода своего ночного кошмара. — Соскучился?