Влюбиться в безумца (Part 2)

Мирное тихое сопение под боком всегда действует успокаивающе, особенно, если это любимый человек, который стал для тебя важнее кислорода, солнца, воды и еды. Стоит только повернуть голову, как ты видишь сжатые, слегка пухлые губы - явно снится что-то яркое, - красивый небольшой носик, густые темные брови, которые он морщит от необъяснимого волнения, и вздрагивающие чёрные реснички, очень мягкие и пушистые на ощупь. Даже слегка бледная кожа и неглубокие синяки под глазами кажутся чем-то родным и притягательным. Как же это называется? Ах, да, любовь. Но даже любовь имеет под собой более упрощенное понятие. Чувства, которые ты испытываешь к этому человеку, куда более необъяснимые. Нет таких слов, которые с точностью передадут все твои эмоции при взгляде на этот беззащитный тёплый комочек. И одно только сердце говорит уже о многом. Оно бьется с нереальной скоростью, каждый раз задевая собой рёбра, вынуждая прижимать руки к груди и тихо всхлипывать от желания провести пальчиками по его нежной коже. Но не можешь - боишься разбудить. Ведь за окном ещё светит луна, погружая комнату в холодный серебряный цвет, а вставать ему и так рано, с первыми лучами солнца. И так каждый раз. Просыпаешься, когда часы показывают только 4 утра, смотришь на родное лицо, которое за эти пару лет стало самым дорогим на свете, и улыбаешься самой себе. Ничего больше и не надо. Живёшь с ним в уютной квартире, больше похожей на студию, в которой огромное окно от потолка до пола открывает потрясающий вид на ночной город. Он весь усыпан светом фонарей, спешащих куда-то машин и огромными небоскребами, едва ли не касающихся пушистых тёмных облаков, которые медленно окутывают Сеул в плотную оболочку, предвещая скорый осенний дождь. А осень в этом году довольно прохладная. Только начало октября, а уже надеваешь тёплую толстовку, которая изнутри покрыта мягким мехом, защищая от сильного ветра, ботинки на высокой тракторной подошве, чтобы не намокли ноги от постоянных дождей, и джинсы уже без специальных модных дырок, которые так любят все подростки. Тепло и просто. А все ради него, иначе тот начинает ругаться, что ты можешь заболеть, простудиться, а ещё хуже - подхватить высокую температуру. И ведь будет потом тебя лечить, выхаживать, готовить всякие пресные супчики и бульончики, ставить жаропонижающие уколы, поить приторным сиропом, от которого остаётся неприятный осадок на языке, и бегать с термометром по квартире, постоянно ворча и причитая. А ты все любуешься им таким. Заботливым, тёплым и родным. Каждый день готовишь ему завтрак. Нет, кулинарный талант совершенно отсутствует, но желание сделать приятно сильнее. Варишь крепкий кофе в кофеварке, хотя сама ненавидишь его горький привкус, делаешь необычные сэндвичи, рецепт которых вычитала на каком-то сайте с европейской кухней, а сама пьёшь мятный чай. Он приятно освежает изнутри и поднимает настроение. Все это вошло уже в привычку за прошедшие 26 месяцев. Самых потрясающих месяцев в жизни, наполненных солнечным светом и воспоминаниями о чувствах, которые вытащили из самой глубины океана. А название этого океана - одиночество. Единственное, что тебе с огромным трудом удаётся контролировать, это дикое желание наброситься с горячими поцелуями, прикусить его мягкую губу, заставляя саму себя сходить с ума от этих ощущений. И вроде уже не первый раз, даже далеко не тридцатый, но все равно испытываешь будто впервые. А сейчас эта сова, которая до двух часов ночи писала текст к новой песне, нагло спит, не позволяя ощутить вкус его сладкой сахарной кожи. И вот, очередной раз приходится лишь довольствоваться его тихим сопением, которого вполне достаточно для самого обыкновенного счастья. *** - Юнги, радость моя, открой свои веки. - Тихо пропела я ему на ушко, заставляя лениво приоткрыть глаза и снова недовольно заворчать. - Не хочу. - Надул губки блондин, снова проваливаясь в сказочный сон, что так не давал ему спокойно лежать всю ночь. - Тебе три года? - Нет, двадцать три. - Нервно ответил он, с головой забираясь под толстый слой одеяла. Действительно странно то, как он ещё не задохнулся под ним. В квартире довольно тепло, благодаря отоплению, а в комнате тем более. Но лежать ему я не позволю, почему неожиданно стягиваю с него тёплую "защиту", под которой он так тщательно прятался, и слышу в свою сторону не самые лестные слова. В принципе, ничего нового. Я уже успела привыкнуть к его невыносимому характеру. Если честно, иногда я горю желанием стукнуть его хорошенько чём-нибудь тяжёлым и металлическим. Но люблю, черт бы его побрал. - Ну все, ты сама напросилась. - Неожиданно вскакивает с кровати Юнги, подхватывая меня на руки и перекидывая через плечо. - Эй, стоп, стоп. Отпусти меня, слышишь?! Юнги! Но меня никто не слышит, нагло игнорируя все вопли. Он начинает хрипло смеяться и несильно бьет по попе, словно ругая непослушного ребёнка за плохое поведение, и уверенно бросает меня на кровать, наваливаясь сверху. Падение было не самым приятным, я на секунду даже испугалась, что могу удариться или упасть на пол, но он все предусмотрел. Меня спасли мягкие подушки, на которые я приземлилась головой. - Ты же опоздаешь на репетицию, Юнги! - Не опоздаю, тем более, что утро полезно начинать с чего-нибудь приятного. - Я увидела в его чёрных глазах озорной блеск и попыталась снова оттолкнуть, надавливая на грудь руками. Я конечно хочу его тёплых объятий и все такое, но не позволю опаздывать, зная, через что он прошёл, дабы добиться таких успехов в музыке и продвинуться по карьерной лестнице. Лучше пусть приходит домой раньше, а не зависает с Намджуном допоздна, сочиняя очередной шедевр для своей постоянной и драгоценной публики. За прошедшие два года он смог едва ли не самостоятельно перевернуть мнение всей Южной Кореи о рэпе. Он сделал себе имя, теперь его знают даже ярые любители классики, ведь Agust D - это легенда, на которую теперь равняется вся молодежь, надеясь достичь таких же успехов и хоть раз пожать руку Мин Юнги. И только я знаю, чего это стоило. Он спал от силы два часа в сутки. А расписание его дня приводило в шоковое состояние: спортзал, репетиции, интервью, фотосессии, программы, выступления, разъезды по стране, а иногда и за пределы, ночное времяпровождение за созданием очередного микстепа, обработка музыки и доведение ее до совершенства, постоянная корректировка слов текста, наработка интонации, произношения, скорости чтения, но единственное, что заставляло его действительно страдать - нехватка времени на обыкновенный разговор с близкими людьми. Даже наша с ним совместная жизнь превратилась в совместное существование и встречи не более десяти минут в день. Только по ночам я вставала, чтобы увидеть это любимое лицо, по которому ужасно скучаю 24/7. И я ждала того момента, когда он сможет снова жить спокойно. А случилось это практически только четыре месяца назад. Теперь слава работает за него. Музыка неожиданно стала приносить огромные доходы, позволив купить действительно большую квартиру в центре города, на самом последнем этаже небоскрёба, как мы оба любим. Он снова смог набрать пару килограмм, так как из-за ужасного расписания медленно превратился в живой скелет. Хотя и сейчас ему не помешает ещё поправиться, мне уже страшно смотреть на эти торчащие ключицы, которые едва не рвут тонкую бледную кожу. Поэтому я делаю все возможное, постоянно бегая за ним хвостиком, внимательно следя за тем, чтобы он не забывал есть. А он может. К тому же он учится в университете искусств на музыкальном отделении, но, к счастью, заочно. Иначе, он бы уже сошёл с ума. Этого ещё нам не хватало для полного счастья. А сейчас он жадно разглядывает моё лицо, в надежде раскрасить это утро кое-чем горячим, но пусть потерпит. - Юнги-я, давай ты сегодня придёшь домой пораньше, а я пообещаю за это исполнить все твои желания? - Мне пришлось произнести это все с огромным трудом, чувствуя покалывание на коже от его раскалённого дыхания. Он хитро прищурил глаза, наклонился ещё ближе, нежно касаясь моих губ своими, и осторожно целует, будто боясь разрушить атмосферу романтики. Но поцелуй недолго остаётся таким детским, постепенно углубляясь. Он проникает своим язычком в рот, ловя моё сбитое дыхание, незаметно ухмыляется и вжимает меня в кровать, закрывая все пути отступления. А мне остаётся только сходить с ума. Он даже с утра, такой растрёпанный, домашний, с гнездом на голове, кажется самым прекрасным. А его губы имеют полную власть над моим сознанием. Он отрывается через пару минут, медленно спускается к шее, прикусывает кожу и оставляет новые засосы, которых так давно не было на мне. Я лишь вскидываю голову, позволяя ему взять все под свой контроль, стону от его приятных горячих поцелуев, вынуждающих едва не до слез жмуриться, чтобы не умереть от переизбытка эмоций. Время теряется, летит или останавливается. Я не знаю. Но пока рядом Юнги, я никогда не научусь самоконтролю. Он действительно имеет власть над моим телом и чувствами. Зачем скрывать очевидное? Я полностью ему принадлежу. Хотя, будет вернее сказать, что я стала частью его. Моё существование без Юнги невозможно. Это как фотосинтез без солнечного света, дыхание без кислорода, утоление жажды без капли воды. И я не хочу этого менять. Я нашла то, что всегда искала - пазл, которого не доставало в этой дурацкой картинке. Теперь игра закончилась, все детали собраны, а я победила в войне со своими страхами. Все что было - в прошлом. А сейчас для меня важно только одно - Юнги, пьющий из меня все соки, в этой комнате. Или наоборот, дающий глоток жизни. *** Утро действительно оказалось до ужаса дождливым, мокрым и грязным. Даже подаренная Шугой толстовка с огромным капюшоном до носа не греет, а лишь промокает от холодных капель дождя. Но это моя вина, что зонт остался дома, продолжая спокойно лежать на средней полочке огромного зеркального шкафа. Но возвращаться уже нет смысла. Запасные ключи случайно забрал с собой Юнги, а до университета осталось идти десять минут. Только я теперь уверена, что получу дома настоящую взбучку от разъярённого блондина, который увидит мой красный хлюпающий нос. Автобус был забит людьми, от чего стало немного теплее, их дыхание хоть и делало воздух спертым, но согревало, заметно поднимая температуру в транспорте. И все было бы просто отлично, не наступи мне на ботинки какая-то бабуля в огромной шляпе, диаметр которой едва ли не метр. Она, видимо, решила поиздеваться над бедными замерзшими пассажирами, жмущимися друг к другу. Женщина нагло толкала всех в стороны, ей явно было неприятно общество окружающих людей, постоянно задевая всех своим орудием смерти с огромным чёрным бантом сбоку. Жуткая шляпа. Я вылетела из автобуса, осознав всю ошибку спешки. Лужи явно ждали меня с распростертыми объятиями. И теперь обувь спасут только влажные салфетки. Но времени стоять и размышлять не было, и я, не задерживаясь, направилась в институт. Центральный вход был набит народом со всех курсов и факультетов. Я же на втором курсе журналистики, а впереди ещё несколько лет увлекательной учебы с этими орущими подростками, которые яростно сейчас что-то обсуждают всей толпой неизвестно сколько времени. Я пытаюсь найти глазами знакомую макушку, но пока не видно ни серых волос, ни невысокой фигуры в его любимой синей парке. Пак Чимин, мой одногруппник и неплохой друг, как потом оказалось, снова где-то пропадал. Либо клеит очередную старшекурсницу с третьим размером груди, либо опаздывает, забежав в ближайшее кафе, где он каждое утро ест любимые булочки с какой-то непонятной начинкой в виде странного розового крема. За окном снова хлынул дождь, и я точно не пойду его искать. Жрать меньше надо. И спать тоже, если он не хочет каждый раз опаздывать на пары. Зато быстро появляется перед глазами Сехун, у которого зрачки, как у испуганного кота, а рот приоткрыт в немом шоке. Он тоже с нами учится, а с недавнего времени вошёл и в нашу компанию. Парень он неплохой, очень умный, временами нагловатый, чем напоминает Юнги, но с какой-то тайной. Любит общаться много и со всеми, что только притягивает людей. Но минус в нем есть. И довольно большой - он слишком много внимания мне уделяет, даже зная, что я давно живу с парнем. Может быть, я себя накручиваю, но что-то есть в его взгляде интимное, словно он раздевает глазами. А это совершенно не хорошо. Но, пока он не делал никаких подозрительных действий, с ним можно продолжать спокойно общаться. - Привет. Что-то случилось? -Осторожно поинтересовалась я, ведь не часто увидишь его в таком состоянии. А изнутри все перевернулось, когда появился вечно улыбающийся Пак с точно такими же напуганными глазами. Они около минуты неуверенно на меня смотрели, а затем Сехун быстро перевёл взгляд и уже спокойно ответил, будто неожиданно подменили человека: - Ночью кто-то пробрался в университет и исписал все стены первого этажа. А надпись гласит: "Ну что, Ки Виен, тебе приятно трахаться с Мин Юнги?" Стоп. Что? Перед глазами возникли воспоминания двухлетней давности, когда Юнги, или его дружки, исписали стены моего подъезда оскорблениями. Но тогда мы все были детьми. А сейчас что произошло? Что за детский сад? У меня начало невыносимо биться сердце, а в душе возникло дикое желание набить морду тому, кто это сделал. Мои отношения с Юнги известны в университете только Паку, тот его лучший друг. И нас нельзя раскрывать, ведь Шуга - звезда, он висит на плакатах, предвещающих скорые выступления, по всему городу, а его имя знают наверняка все студенты. Теперь у него будут проблемы, а все из-за какой-то крысы, возомнившей себя всезнайкой, будучи уверенным, что легко собьёт меня с толку. Но я привыкла к человеческой жестокости. Пробыв две недели в коме после выстрела Сынхена, а затем два месяца в душной больнице, я поняла одну важную вещь - надо бороться за своё счастье, а врагам всегда давать отпор. В мире много зависти, зла, но всегда надо с этим бороться, иначе у людей нет будущего. Но этот глупый детский поступок сбил меня с толку. Писавшему двенадцать лет? Или вовсе десять? Да и неожиданно слишком. Я всегда знала, что у меня достаточно врагов, хотя я даже не могу назвать точной причины их появления, но сейчас просто взрыв моего мозга случился. Зачем это писать? А главное, откуда этот человек знает правду?... Не мог же кто-то из друзей предать?... Я в них уверена, в Чимине, в Намджуне, в Тэхене, в Хане, в Хосоке, хотя последних я уже давно не видела. Все учатся, работают, а времени на встречи и обычные прогулки не хватает катастрофически. Но я точно знаю, что никто из них не смог бы так поступить. Во-первых, они учатся в других университетах, а во-вторых, мы все через многое прошли. Это точно не они. Но тогда кто?... Чимин все ещё молчит, в его глазах полнейшее недоумение. А ещё он не понимает, почему я уже вот пять минут пялюсь в пол и молчу. Во всем этом шуме, мы не заметили, как нас окружила толпа людей, с интересом разглядывающих меня. Они яростно что-то обсуждают, беспардонно тыкая пальцем, но не замолкая ни на секунду. Уже проходит почти минута, а народу прибавляется, пока какая-то невысокая девчушка не выходит из толпы, морща свой маленький носик. По её выражению лица отлично видно, что девушка явно чем-то недовольна. Она брезгливо разглядывает нашу компанию из трёх человек, останавливаясь взглядом на мне, и поправляет свою сумку, съехавшую с хрупкого плечика. - И это правда? - Она спрашивает довольно громко, чем привлекает внимание толпы, и те резко замолкают, дожидаясь ответа. Я отлично слышу шёпот других девушек и парней: "Это и есть та Виен?". Но сдерживаю себя в руках, чтобы не психануть и не послать их всех далеко и надолго. Да, это та самая Виен. Вам всем стало легче? - Ты сама как думаешь? Реально считаешь, что такая знаменитость, как Мин Юнги, обратит на меня внимание? - Холодно отвечаю я, пронзая девушку не менее ледяным взглядом. Она нервно съёжилась и сделала пару шагов назад, ощущая на себе весь гнев, который скопился во мне. Не люблю трусливых людей, но эта девица явно принадлежит к такому типу, которые при первой возможности поджимают хвосты и бегут с тонущего корабля, бросая остальных на произвол судьбы. И сейчас она растеряла всю свою уверенность. В ее глазах возникла волна страха, от чего я бы даже усмехнулась. Неужели я действительно так жутко сейчас выгляжу? Надеюсь, что нет. Мало ли что про меня потом думать будут... Но смешок все же я не сдерживаю, наблюдая за реакций этой девушки, и все остальные как-то отводят взгляд. Этому меня научил Юнги. Пугать толпу своей холодностью и безразличием. Тогда те ощущают свою беспомощность, а желание издеваться или лезть не в своё дело сразу же пропадает. Наверно, он действительно научился понимать психологию людей. Надо будет взять пару уроков у него. Но потом, а сейчас пора идти на пару. И так время поджимает. Я молча киваю ребятам в сторону лестницы и, не оборачиваясь, спокойно прохожу мимо удивлённых глаз. Но они молчат, значит мне удалось их убедить, что это грязная ложь. Ведь мне нельзя раскрывать отношения. Я не могу так подставить Юнги.