Мертвая петля

      Следующие пару недель прошли без происшествий. Семья старалась не напрягать меня без лишней надобности, поэтому я частенько оказывалась предоставлена самой себе. Я чувствовала себя просто отвратительно. Мой внешний вид после выкачивания крови оставлял желать лучшего, поэтому я даже не могла помочь Эсми в пекарне. Женщина заботливо улыбалась и говорила, что мне просто стоит отдохнуть.       Просто отдохнуть. Это ведь так просто, правда? Но в последнее время вокруг меня произошло столько сумасшедших событий, что я не могла расслабиться, всё время ожидая плохих новостей. Моим лекарством стал сон, только он мог освободить меня от тягостей жизни. Кто знал, что загробное существование такое сложное? Когда-нибудь я напишу инструкцию для глупых девочек, которые хотят стать вампирами. Нет, влачить кровавое существование — совсем не здорово. Лучше бы я сейчас была озабочена тем, что у меня долги в университете, а не тем, что мой отец отверг меня, а бывший жених точит на меня клыки. Ко всему прочему, у меня начались проблемы с диетой. Донорская кровь оказалась для меня запретным плодом, который я не решалась сорвать, поэтому каждый день давилась пресной и плохо пахнущей кровью животных.       Я чувствовала себя одинокой. Дети очень тяжело справляются с потерей родителей, но мой отец был жив, просто не помнил меня. Если бы я показала ему совместные фотографии или старые кассеты, он бы что-нибудь вспомнил? Я хваталась за любые возможности, но Джаспер безжалостно отвергал их. В моей голове засела хмурая и жестокая фраза майора: «Просто смирись с тем, что Чарли больше нет. Для тебя он теперь всё равно что мёртв».       Мёртв. Мой «мёртвый» отец служит самому кошмарному вампирскому клану на планете. Они превратили Чарли в бездушную машину для убийства. Я с болью в сердце вспоминала его отрешённый взгляд и странный шрам на подбородке. Что они с ним сделали? И почему мой отец смог стереть самому себе память, но не может вернуть её? Если это не под силу ему, то где-то должен существовать вампир, который способен на подобное. Когда я озвучила свою догадку Хейлу, блондин задумчиво почесал подбородок и покачал головой, вновь разрушив мои призрачные мечты фразой о том, что наши способности работают не так. А как же всемирный баланс? Если где-то есть тот, кто может стирать память, значит, должен быть тот, кто вернёт её. Похоже, я просто слишком глупа, если верю в такую возможность.       Остро стояла проблема, связанная с моим монстром. Джаспер постоянно повторял то, что происходящее — абсолютно нормально, ибо в новорожденном возрасте с вампирами и не такое случается. Однако обитатели дома привыкли к тому, что я в состоянии держать себя под контролем, поэтому теперь мне приходилось часто ловить на себе обеспокоенные взгляды. Вопрос о том, как я себя чувствую, стал самым частым вопросом, который мне задавали. Обстановка только сильнее нервировала меня. Я стала бояться своего монстра, а он это чувствовал, но пока Джаспер был поблизости, чудовище не смело поднимать свою уродливую морду.       В один из серых октябрьских дней Розали осталась со мной в доме. Я не очень-то нуждалась в её обществе, пребывая в привычном подавленно-меланхоличном состоянии. Спасибо Джасперу, который не крутился около меня, уважая личное пространство, и манипулировал моими эмоциями лишь тогда, когда ситуация действительно того требовала. Но вот его сестра была настойчивее.       — Давай же, Беллз, мы должны съездить в салон красоты. Ты немного расслабишься, нам сделают массаж, будет здорово!       Блондинка следовала за мной по пятам. Остановившись на кухне и наблюдая за тем, как я героически вливаю в себя стакан заячьей крови. Мне стоило больших трудов не извергнуть завтрак обратно, поэтому, скривив лицо, я зажала рот ладонью.       — Ты сидишь здесь, как затворница, тебе стоит развеяться, — девушка не замолкала, действуя мне на нервы.       Тяжело вздохнув и убедившись, что желудок перестал болезненно сокращаться, я усмехнулась и развела руками.       — Я всё еще напоминаю живой труп из ужастиков. Карлайл твердит, что организму нужно время. Прошло несколько недель, моя кожа похожа на сдувшийся матрац для плаванья.       Я не особо беспокоилась о своём внешнем виде. Дело было вовсе не в этом. Я просто слишком устала и вообще не знала, что мне делать. Жизнь казалась мне одновременно слишком скучной и слишком опасной. Я не могла пойти работать или учиться, так как всё ещё была новорождённой. По той же причине я не могла отправиться путешествовать. Мне оставалось только сидеть дома, словно пленнице, и развлекать себя всякой ерундой. Эмметт предлагал мне выучить какой-нибудь язык, но я отказывалась. Слишком скучно. Я не хотела заниматься саморазвитием, не сейчас. Я — самое могущественное существо на свете, но даже у животных больше свободы и возможностей, чем у меня. Вечера я проводила за чтением английской литературы или просмотром телевизора. Часто ко мне присоединялся Медведь. Джас предпочитал не тратить своё время на подобную ерунду. Кстати говоря, майор как раз доучивал греческий.       — Ты всё ещё здесь, матрац? Идём, перестань упрямиться!       Я пропустила момент, когда Хейл приняла моё молчание за знак согласия. Пришлось натянуть на себя тёплый осенний жакет, чтобы не вызывать подозрений у людей, и поплестись вслед за вампиршей в гараж. Конечно же мы выбрали её красный кабриолет. Обычно блондинка ездила с открытой крышей, но сегодня день был неподходящий. Спасибо ей за это, я не хотела, чтобы мою и без того несчастную кожу терзал ветер.       Сестрица включила радио, откуда полились звуки какой-то попсы. Впрочем, мне было всё равно, поэтому я с отсутствующим выражением лица откинулась на сидение.       — Well, the best kind of loving is the one that hurts*, — Роуз одними губами повторяла слова вслед за исполнительницей, забавно покачивая головой и постукивая каблуком сапога.       Весёлый мотив песни увлёк даже меня, поэтому я слегка оживилась, а моё выражение лица стало более расслабленным. Вытащив телефон из кармана джинсов, я быстро набрала сообщение Джасперу, который находился на курсах греческого. Кто бы мог подумать, что вампирам нужны подобные вещи? «Роуз вытащила меня в салон красоты. Кто-нибудь, спасите».       Ответ не заставил себя долго ждать, похоже, Хейл не занимался должным образом, а откровенно скучал.

«Эту блондинку в законе не остановить. Ничем не могу помочь, развлекайся, αγαπημένη**».

      Я слабо улыбнулась, озадаченно глядя на последнее слово. Намёк на то, что мне тоже нужно учить греческий?       Кабриолет остановился на светофоре. Хейл барабанила пальчиками по рулю, ожидая, когда загорится зелёный.       — Эй, Роуз, ты знаешь греческий? — поинтересовалась я, поворачиваясь к блондинке.       Вампирша удивлённо взглянула на меня, нахмурив идеальный лоб.       — Совсем немного, — призналась она, пожав плечами, обтянутыми меховой жилеткой.       Я протянула ей мобильник, чтобы родственница смогла увидеть незнакомое мне слово. Я могла бы воспользоваться переводчиком, но мне было интересно, знает ли Хейл язык.       — Дорогая. Кажется, он хочет, чтобы ты выучила греческий, — моя собеседница криво улыбнулась ярко-красными губами, а затем нажала на газ, так как зажегся нужный сигнал светофора.       Я театрально застонала, и мы рассмеялись. Хоть я и не очень-то хотела ехать в салон красоты, но всё же была благодарна блондинке за то, что она решила провести со мной время.       Следующие несколько часов прошли в бесконечных манипуляциях над моим телом. У меня сложилось ощущение, что происходит повторная подготовка к свадьбе Хейл, поскольку меня отшлифовали по полной программе. Должно быть, когда Розали приезжает в подобные заведения, то заказывает полный комплекс процедур, начиная с маски из водорослей и заканчивая массажем пальцев.       Я вышла из салона, чувствуя себя так, словно меня простирали в стиральной машине и несколько раз отжали. Розали же была в восторге и сияла, как начищенный пятак.       — Не хочешь заехать в пекарню? Ни у кого не получается так хорошо делать черничные кексы, как у тебя, — блондинка умоляюще взглянула на меня, явно не в восторге от того, что ей одной придётся весь вечер делать пироги.       — Да брось ты, — отмахнулась я, раскусив её хитрый план.       Вампирша победно улыбнулась, скользнув на водительское сидение и ударив по газам. Лучше уж пекарня, чем одинокий вечер в особняке. Должно быть, я стала выглядеть намного лучше, но не успела толком рассмотреть себя в зеркале. Розали не нужно было читать мысли, чтобы знать, чего я хочу.       — Зеркало в бардачке, — невзначай произнесла она, не отводя взгляд от дороги.       Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вытащить круглое зеркало на свет и взглянуть на себя. Мои карие линзы ещё не успели раствориться, поэтому глаза можно было принять за человеческие. Кожа действительно выглядела гладкой и ровной, ни одной морщинки. Кажется, ко мне вернулся прежний облик. Более-менее. С синяками под глазами сделать ничего не удалось — пришлось замазать их большим количеством тональника. Я криво улыбнулась своему отражению.       — Теперь я буду звать тебя матрац, — вампирша бросила на меня короткий взгляд, весело рассмеявшись.       — Это не смешно, — пробурчала я, пряча улыбку.       Неужели всё, что мне было нужно — это вылазка в салон красоты и хорошая компания?       Через полчаса машина остановилась у пекарни. В воздухе витал запах запеченного мяса и ягод. Я и Роуз быстро скользнули на кухню через задний вход, чтобы не мешать Эсми обслуживать клиента.       Когда мать семейства зашла в помещение, то увидела нас в белоснежных фартуках, раскатывающих тесто для пирогов. На её лице застыла счастливая улыбка. Должно быть, ей стало легче от того, что я находилась здесь.       — Белла, ты выглядишь просто отлично. Кажется, тебе уже намного лучше? — вопрос прозвучал осторожно, словно мать семейства не хотела задеть меня.       — Спасибо, миссис Каллен. Да, я в порядке, — я улыбнулась ей, отвлекаясь, чтобы заправить прядь волос за ухо, так как она выбилась из импровизированного пучка.       — Может, вы с отцом побудете вместе? Мы разберёмся здесь, — блондинка с энтузиазмом мяла тесто, всем видом показывая желание проработать до конца вечера.       С её стороны было очень заботливо предоставить родителям свободный вечер. Даже будучи вампиром у тебя всё время полно дел. Если ты, конечно, не новорождённый. Подумав об этом, я моментально сникла, но не показала этого. Быть новорождённым — это как быть несовершеннолетним. Слишком много запретов.       — До закрытия еще четыре часа, — кажется, Эсми засомневалась, закусив нижнюю губу, тем самым смазав бежевую помаду.       Блондинка возмущенно встрепенулась, прекратив работу.       — Эй, мам, мы оставались здесь уже кучу раз. Не волнуйся, всё будет в лучшем виде. Мы уже большие девочки, — на последних словах Хейл взглянула на меня, как бы молча прося поддержать её.       Я же отрешённо выкладывала тесто в форму для пирога, поэтому не сразу ответила на молчаливый призыв.       — О, да. Большие девочки, точно, — это прозвучало несколько странно, поэтому вампирши молча уставились на меня.       Что? Неужели я сказала что-то странное?       Эсми грустно улыбнулась, покачав головой.       — Вы всегда говорите о своей взрослости, но ведёте себя совсем иначе. Хотя бы взять в пример Эдварда, который самый старший из вас. Он совсем забывает звонить мне, я ничего не слышала от него уже полторы недели!       Мы с Роуз нервно переглянулись. Значит ли это, что этот кровосос что-то задумал? В последний раз я видела его в злосчастную встречу с Деметрием. После этого от него не поступало зловещих звонков или смс. Я думала, что он просто забыл обо мне или слишком занят своей подружкой. Но Эсми была той, кому он звонил хотя бы раз в несколько дней.       — Не волнуйся, мам, уверена, что он позвонит тебе в ближайшее время. Поезжай к отцу, удачного вечера! — Хейл придала своему голосу беспечное звучание, чтобы успокоить мать, которая вновь погрязла в мрачных мыслях.       Эсми на некоторое время застыла, а потом резко ожила, нервно приглаживая волосы и торопливо произнося:       — Да-да, конечно, спасибо, дорогая. Список заказов на столе, если что-то будет нужно — позвоните.       — Лучше выключи телефон, чтобы тебя никто не донимал, иначе не отдохнёшь, — посоветовала блондинка, а затем весело помахала уходящей матери.       Как только дверь закрылась, улыбка исчезла с её лица. Вампирша повернулась ко мне, в её медовых глазах мелькнуло отвращение.       — Что этот ублюдок снова задумал?       Я тяжело вздохнула, возвращаясь к своему пирогу с мясом.       — Понятия не имею. Главное, что меня это не касается. Я всё еще не пережила тот позорный вечер. Он пил мою кровь так, словно она была сделана для него. Чувствую себя так, будто он меня изнасиловал, — последние слова я выплюнула сквозь сжатые зубы.       Форма для пирога треснула. Я отрывисто выругалась, прежде чем вытащить оттуда бесформенный комок теста и направиться к мусорке, стараясь не смотреть на Розали, чтобы она не могла увидеть моего лица.       Блондинка молча наблюдала за мной, скрестив руки на груди. Вскоре в помещении раздался её певучий голос:       — Я понимаю, что ты чувствуешь. Мой жених изнасиловал меня со своими дружками и бросил умирать на улице. Унизительно — это мягко сказано.       Мне стало неловко, так как я поняла, что задела блондинку. Я прекрасно знала об этой кошмарной истории, но сделала из произошедшего со мной трагедию.       — Извини, Роуз, я вовсе не хотела…       Она прервала меня покачиванием головы, не позволив договорить.       — Я просто хочу сказать, что ты должна быть сильной и не терять своё достоинство. Он не смог сломать тебя, — хоть на её губах играла печальная улыбка, голос звучал твердо.       — Спасибо, — почти шепотом пробормотала я, глядя в её глаза.       Хейл кивнула, молча возвращаясь к работе. Я хотела последовать её примеру, но за стеной зазвонил телефон. Должно быть, кто-то хочет заказать себе ужин. Чтобы вырваться из неловкой обстановки, я стремительно бросилась к телефону, поднимая трубку после нескольких аккордов мелодии.       — Добрый вечер, пекарня «Незабудка», что вы хотите заказать?       На том конце провода послышался какой-то треск, а затем хриплый мужской голос произнёс:       — Эсми Каллен, ваш сын похитил мою дочь. Если вы не скажете мне, где они, я посажу вашего чёртового сынка за решётку! — под конец мужчина сорвался на крик.       Мои глаза широко распахнулись, а дар речи пропал. Должно быть, Розали всё слышала, поэтому через секунду оказалась рядом со мной, переводя ошарашенный взгляд с меня на телефонную трубку.       Господи, что за чёрт?!       — Прошу прощения, мистер, с вами говорит не Эсми, — на этих словах я оборвала предложение, не зная, что сказать.       Шоковое состояние не позволяло мне ясно мыслить, поэтому я беспомощно взглянула на Розали, которая нервно измеряла шагами расстояние от двери до прилавка, звоня кому-то по мобильнику.       Разъярённый голос в трубке привлёк моё внимание вновь.       — Эдвард Каллен похитил несовершеннолетнюю девушку, вы хоть понимаете, что ему грозит?!       Я понимала лишь то, что ничерта не понимаю. Розали остановилась, пристально взглянув на меня и прошептав:       — Джаспер уже едет сюда. Выясни что-нибудь ещё.       Легко сказать. Я не Джас, который мог кому угодно заговорить зубы. Лучше бы трубку взяла Роуз. Я нервно сглотнула, отчаянно стараясь выдавить из себя что-нибудь членораздельное.       — Прошу вас, сохраняйте спокойствие. Что произошло?       Ох, это не самые подходящие слова в подобной ситуации. Но что ещё я могла сказать? Какой-то мужик звонит в пекарню и говорит, что Эдвард похитил его дочь. Я даже не была уверена на сто процентов, что речь идёт именно о Ханне. Кто знает, сколько школьниц было у Каллена кроме неё?       — Кто вы вообще такая? — голос на том конце провода дрогнул, похоже, мужчина задыхался от возмущения.       — Сестра Эдварда. Послушайте, я сама в шоковом состоянии от услышанного, поверьте мне, мы с вами на одной стороне. Я не знаю, где сейчас находится мой брат, — на этом моменте мой голос слегка дрогнул, но я торопливо продолжила, — но если вы расскажете мне, в чём дело, я попробую помочь вам.       Тяжело выдохнув, я нервно уставилась на Роуз, которая одними губами прошептала: «неплохо».       Неплохо, да. Оставалось надеяться, что несчастный отец не отключится и захочет сотрудничать с нами.       Неожиданно в трубке раздался треск, послышался надрывный женский крик. Я поморщилась, дожидаясь, когда возня закончится. Наконец-то на том конце провода раздался усталый женский голос:       — Добрый вечер, простите моего мужа. Если у вас есть хоть какие-то предположения, касающиеся того, где может находиться наша дочь, то, пожалуйста, помогите нам.       Вероятно, это была мать пропавшей. Чёрт, я всё ещё не знала, действительно ли речь идёт о Ханне. Действуя на удачу, я произнесла:       — Миссис Томпсон, я не смогу помочь вам, пока вы не расскажете всех подробностей.       Женщина внезапно всхлипнула, хрипло произнося в трубку адрес и прося приехать. Затем в трубке послышались гудки.       Мы с Хейл недоуменно взглянули друг на друга, прежде чем девушка коротко поинтересовалась у меня:       — Что думаешь?       — Пиздец, — отчеканила я в ответ, устало присев на табурет за стойкой.       Какого дьявола Каллен делает? Почему он постоянно создаёт проблемы?       Я потянулась к мобильнику, чтобы набрать номер кровососа. Естественно, он оказался недоступен. Кто бы сомневался.       Розали сосредоточенно расхаживала из угла в угол. Всё производство в пекарне замерло на добрые полчаса. Эсми не зря сомневалась, стоит ли доверять нам. Большие девочки, как обычно, справились лучше всех.       В пекарню ворвался Джаспер, закрывая дверь и переворачивая табличку, которая оповещала прохожих о том, что пекарня закрылась на три часа раньше положенного времени.       — Мать Ханны просит приехать нас к ним, ибо отказалась рассказывать что-либо по телефону, — коротко пересказала я итог разговора Джасперу.       Блондин кивнул, через секунду бросив мне:       — Собирайся, поедем к ним домой.       Розали нервно встрепенулась, остановившись перед братом, решительно произнося:       — Я поеду с вами.       Хейл нахмурил брови и покачал головой.       — Не думаю, Роуз. Кто-то должен остаться здесь. Эмметт скоро приедет, чтобы помочь тебе.       Кажется, блондинку не устроил такой ответ. Она скрестила руки на груди и сдержанно выдохнула:       — Пусть лучше здесь останется Белла, с выпечкой у неё получается намного лучше, чем у меня.       Я как раз выходила из кухни, натягивая на себя жакет.       — Эй, может быть, я не умею так хорошо заговаривать зубы, как вы, ребята, но я хотя бы была свидетельницей всего того, что происходило с Эдвардом в последние месяцы.       Мне стало обидно от того, что блондинка усомнилась в моих способностях, поэтому я чересчур резко открыла дверь, выходя на улицу, не дожидаясь её ответных слов. Кажется, Хейл извинился перед сестрой, а затем последовал за мной.       Когда мы отъезжали от пекарни, я услышала грохот переворачиваемой таблички. «Незабудка» снова открыта. Прекрасно. Прости, Роуз.       — Почему она не хотела, чтобы я поехала? Только честно.       Джас бросил на меня короткий взгляд, оценивая моё эмоциональное состояние, прежде чем, пожимая плечами, произнести:       — Розали считает, что у тебя может случиться срыв из-за того, что ты будешь находиться в доме, пропитанном запахом людской крови.       Его ответ подтвердил мои подозрения. Великолепно. Семья действительно думает, что я совсем перестала себя контролировать.       — Я в состоянии себя проконтролировать, — буркнула я, словно обиженный ребёнок, а затем отвернулась к окну.       — Я знаю, — произнёс Хейл, положив ладонь на моё колено, так как мои руки были скрещены на груди.       Это заставило меня немного оттаять, поэтому я улыбнулась. Джаспер был единственным членом семьи, который не только понимал меня, но и поддерживал.       — Как думаешь, что с Ханной? — я очень надеялась услышать что-нибудь оптимистичное, но Хейл был прагматиком, поэтому мои ожидания не оправдались.       — Я почти уверен в том, что он убил её.       Эти слова зловеще повисли в салоне. Больше никто из нас не произнёс ни слова.       Вскоре машина затормозила около знакомого мне частного домика с белым забором и заметно увядшими розовыми кустами. Послышался знакомый лай. Дежавю.       Передернув плечами, чтобы отбросить лишние мысли, я вылезла из машины вслед за Джаспером, который уже успел распахнуть калитку, откуда показалась агрессивная морда большой собаки.       — Эй, Бакстер, как твои дела?       Это был риторический вопрос с моей стороны, но собака лишь залаяла в ответ, явно чувствуя, что мы — враждебные существа. Неожиданно я оскалилась, ведомая желанием своего монстра, и зашипела. Бакстер коротко заскулил и поспешил убраться на задний двор, освобождая нам дорогу.       Хейл в ответ на мою выходку лишь молча приподнял бровь. Мне оставалось только пожать плечами и направиться к двери. В окнах нижнего этажа горел свет, я отчетливо слышала биение двух сердец. Никогда бы не подумала, что приду в дом Ханны с такими целями.       Джаспер нажал на звонок, который противной трелью разнесся по дому. Дверь распахнулась через несколько секунд. На пороге стояла высокая женщина с такими же глазами, как у Ханны, только её волосы, в отличие от волос дочери, были короткими и светлыми. Лицо женщины выглядело уставшим, должно быть, она мало спала и совсем недавно плакала.       — Миссис Томпсон, я — Джаспер, брат Эдварда. Это Белла, вы разговаривали с ней по телефону.       Хейл, как это обычно бывало, взял на себя роль парламентера. Я совсем не возражала, предпочитая неловко улыбаться на заднем фоне.       — Приятно познакомиться, проходите, — женщина отступила, позволяя нам зайти внутрь дома.       Вряд ли ей было приятно с нами познакомиться, особенно в свете последних событий. Я не успела осмотреться, так как из арки слева, где предположительно находилась гостиная, вышел полный мужчина с суровым выражением лица.       — Где ваш брат? — требовательно спросил он, не собираясь церемониться с нами.       — Ричард, подожди, — голос его жены задрожал, кажется, ещё немного — и она сорвётся на крик.       — Идёмте в столовую, хотите чаю или кофе? — обратилась она к нам, стараясь сделать так, чтобы её голос звучал ровнее.       Прежде чем ответить и последовать за хозяйкой, Джаспер послал всем волну спокойствия:       — Не стоит, но спасибо за предложение, мэм.       Я хвостиком следовала за вампиром. За нами, недовольно пыхтя, двинулся хозяин дома. Когда все сели за квадратный стол, воцарилось неловкое молчание. Я чувствовала себя хуже некуда. Что мы должны им сказать? Вероятно, вашу дочь сожрал её парень, потому что он — слетевший с катушек вампир, но мы попробуем найти её труп, если он его, конечно же, не сжег?       Я хотела начать разговор, но передумала, как только взглянула на суровое, испещрённое морщинами, лицо мистера Томпсона, сидевшего напротив меня. Ему было около пятидесяти лет. Должно быть, он очень любил свою дочь, которая, судя по всему, была поздним рёбенком. Не удивлюсь, если единственным. По результатам беглого осмотра обстановки, я не заметила никаких признаков ещё одного ребёнка в доме.       — Так что же все-таки произошло? — Джаспер наконец-то задал вопрос, который волновал нас больше всего.       Миссис Томпсон тяжело вздохнула, сдерживая слезы. Похоже, ей было трудно говорить, но она решилась сделать это, опережая своего мужа:       — Ханна часто не ночевала дома в последнее время. Она познакомила Эдварда с нами, он показался нам таким милым и ответственным молодым человеком, поэтому я ничего не имела против того, чтобы она иногда оставалась у него…       Ричард не дал ей договорить, яростно выплюнув:       — Иногда?! Она могла торчать у него по несколько дней!       Мы с Джаспером молча переглянулись, оценивая ситуацию.       — Не волнуйтесь, миссис Томпсон, продолжайте, — голос майора звучал мягко, обстановка в комнате вновь стала спокойной.       Что бы мы делали без его способностей? Женщина кивнула, вытирая выступившие слезы салфеткой, которую она сжимала между пальцев.       — Может быть, я плохая мать, но я просто хотела, чтобы Ханна была счастлива! Она была так сильно влюблена в него, неужели я стала бы мешать её желаниям?!       Чёрт, беседа никак не шла в нужное русло, так как между супругами на почве происходящего явно произошёл конфликт.       — Люси, чёрт тебя возьми, ей даже не было восемнадцати!       Люси сжалась под взглядом Ричарда, с затравленным видом взглянув на нас в поисках поддержки. Не удивлюсь, если мистер Томпсон избивает свою жену.       — Прошу прощения, но мы так и не узнали главного, — я встряла в конфликт, пытаясь призвать супругов к порядку.       Джаспер сидел с сосредоточенным видом, явно взявшись за управление эмоциями. Похоже, что дальше беседу придётся вести мне.       — Несколько дней подряд она была с Калленом. Последний раз мы видели её пять дней назад, но она звонила нам каждый день. Вчера вечером их телефоны стали недоступны. В школе сказали, что она уже неделю на больничном.       Несмотря на то, что Ричард выдал всю информацию в сухом и сжатом варианте, в его серых глазах отражалась жгучая боль. Мне захотелось как-то поддержать его, сказать, что я понимаю его, но это было бы неуместно. В комнате повисло молчание.       — Почему вы решили, что Эдвард похитил её? — голос Хейла прервал тяжелую тишину.       — Вчера к нам в ящик положили письмо, на котором не было обратного адреса, — голос Люси опустился до шепота, словно она боялась об этом говорить.       — То есть, вы хотите сказать, что принёс его не почтальон, а сам отправитель? — я не совсем поняла, что женщина имела в виду, поэтому переспросила.       Ричард с шумом поднялся на ноги, удаляясь из комнаты. Через несколько мгновений он вернулся с абсолютно белым конвертом и протянул его мне. Я молча распечатала конверт и вытащила лист размера А4, сложенный пополам, на котором ровными буквами было написано письмо следующего содержания:

«Дорогие мама и папа! Простите меня за всё. Я ничего не могла поделать со своими чувствами, поэтому была вынуждена так поступить. Папа, я знаю, что Эдвард не нравился тебе, и ты бы никогда не разрешил мне выйти за него замуж. Но я слишком сильно люблю его, поэтому не могу позволить тебе разрушить мою жизнь. К тому же, ты хотел, чтобы по окончании школы я поступила на журналиста, но я всю жизнь мечтала стать юристом. Пожалуйста, поймите, что я уже взрослая, поэтому вы больше не можете ограничивать меня ни в чем. Не ищите меня. Если вы заявите в полицию, то я наложу на себя руки, и вы будете первыми, кто узнает об этом. Не лишайте меня счастья. Я люблю вас, ваша Ханна».

      После прочитанного на моем лице возникло недоумённое выражение. Я молча передала письмо Джасперу, ожидая его реакции, так как сама не могла бы произнести ничего, кроме ругательств.       — Вы действительно не заявили в полицию? — Хейл нервно усмехнулся, всем своим видом давая чете Томпсонов понять, что его не впечатлили угрозы девочки.       — Я не хочу, чтобы она совершила самоубийство из-за нас, — мать нервно заломила руки, по её щекам потекли слёзы.       Я нервно закусила губу, сочувственно глядя на женщину. Должно быть, нам рассказали далеко не всё. Видимо, Ханна уже угрожала родителям тем, что лишит себя жизни, если они не дадут ей общаться с Эдвардом. Боже, ублюдок, что ты задумал?       — Вы уверены, что это её почерк? — вряд ли ответ мог быть отрицательным, но поинтересоваться стоило.       Сотрясаясь в рыданиях, Люси закивала. Хейл поднялся, чтобы налить женщине стакан воды.       Чёртов ублюдок, как же хитро он всё продумал. Должно быть, Каллен ошивался где-то неподалеку, следя за происходящим. Если бы Томпсоны заявили в полицию, он бы просто подбросил им труп девчонки, инсценировав её самоубийство. Я знала, что это не кончится ничем хорошим.       — Немедленно заявите в полицию, — неожиданно произнёс Джаспер, опустившись обратно на стул.       Что?! Да он с ума сошёл. Хотя, если честно, я не знала, что в данной ситуации было бы для Томпсонов лучшим решением. Вероятно, Ханна действительно мертва. Вопрос заключался лишь в том, узнают её родители об этом или нет.       — Нет, тогда она… — Люси вновь зарыдала, трясущимися руками поднося к себе полупустой стакан.       — Эдвард не позволит ей убить себя. Это просто попытка запугать вас. Заявите в полицию сразу же после нашего ухода, — Хейл не отступал, пытаясь донести одну и ту же мысль.       Ричард хмуро наблюдал за происходящим, прежде чем мрачно произнести:       — Если он хоть как-то навредит ей, то я…       Джаспер неожиданно прервал мужчину, твердо глядя в его глаза.       — Я знаю, Ричард. Поверьте, я бы сделал с ним то же самое.       В очередной раз воцарилось молчание, прерываемое лишь всхлипами Люси.       Через пятнадцать минут мы сидели в машине, которая мчалась неизвестно куда. Мы оба были мрачнее тучи.       — Думаю, стоит наведаться к нему домой, — негромко произнесла я, лихорадочно обдумывая, что же нам теперь делать.       — Я займусь этим, но подозреваю, что попытка ничего не даст. Боюсь, тебе придётся наведаться кое-куда.       Слова вампира прозвучали зловеще, поэтому я напряглась, подавшись вперед, чтобы упереться локтями в колени.       — Куда?       — К Дьярви. Есть шанс, что Эдвард всё еще не отдал ему должок. А если это так, то Петерс должен знать о его перемещениях. Думаю, он не идиот, поэтому не выпустил бы Эдварда из города, не зная, где его искать.       Мысль была гениальной. Только вот мне совсем не хотелось встречаться со скандинавом, ибо кровавые воспоминания предыдущей встречи были ещё свежи.       — Ты это серьёзно? — я нервно рассмеялась, но замолчала, как только Хейл с непроницаемым выражением лица взглянул на меня.       — Мы должны его найти. Чем быстрее, тем лучше. Полиция не справится с этой задачей. Если он действительно убил Ханну, то это перейдёт все границы. Эдварда пора ликвидировать, ибо он стал совсем неуправляемым.       Сейчас со мной говорил монстр Джаспера, который неожиданно вырвался на свободу. Хотя, готова поспорить, майор всё же контролировал его.       На секунду мне стало страшно. Обычно вампир не предлагает авантюрные планы, но сейчас он хочет, чтобы я заявилась к опасному вампиру, который в прошлый раз был готов прикончить Эдварда и меня заодно с ним.       — Ладно. Я поняла. Ты что-нибудь знаешь о рунах? — я выдавила из себя боязливую улыбку, вглядываясь в лицо блондина, выражение которого смягчились после моего вопроса.       Как хорошо, что я вовремя вспомнила просьбу скандинава, прежде чем заявиться к нему. Вторую часть прошения, которая касалась белья, я решила проигнорировать.       — Тебе повезло. Устраивайся поудобнее.