Мертвая петля

      Напевая под нос совершенно не подходящую для колыбельной песню, я, одев Джонатана в его новый комбинезон с рисунком из летучих мышей, а также завернув его в детское светло-голубое одеяльце, отправилась на поиски мини-люльки, которая должна была стоять где-то в спальне Ханны.       Стараясь не обращать внимания на расчлененку и кровь в гостиной, я продолжила тихонько петь, покачивая младенца, пока укладывала его в люльку фисташкового цвета:       — Don’t leave, don’t leave, I want you to realize when I’m gone*.       Младенец внимательно смотрел на меня, но молчал, словно действительно пытался осмыслить все то, что произошло с нами за последние полчаса.       Я успела переодеться в другой свитер, самый теплый, который нашла, на этот раз без дурацких оленей. Свитер был мне великоват, так что, в случае чего, в него можно будет завернуть и мальчишку. Также я намеревалась захватить с собой шубу, все наличные, которые мне удалось обнаружить, свои документы и поддельные документы Ханны и Эдварда, чтобы немного замедлить полицию, пистолет Дьярви и кровь, которая имелась в холодильнике. Чёрт, если бы у меня было больше времени, то я могла бы позвонить Дьярви и попросить помощи, но я опасалась связываться с ним после его хода с пистолетом. Нет, он определенно хочет получить малыша сейчас, не исключено, что всё произошедшее ублюдочный скандинав, в конце концов, повесит на меня. Впрочем я, вроде как, официально считалась пропавшей без вести, а все мои родственники думали, что я мертва. Даже если здесь найдут мои отпечатки, то решат, что Каллен убил меня. Хотя, возможно, следствие подумает, что это я убила их обоих, а затем сбежала. Из всей этой картины ясно видно, что был кто-то третий, кто застрелил Эдварда. Хотя, если бы я изменила положение тел, вложила Ханне в руки свой пистолет… Нет-нет, слишком долго, боже, слишком долго. Я не нашла ничего лучше, чем просто… поджечь дом. Пусть копы думают, что всех подожгла мертвая девчонка, мне некогда с этим разбираться, нужно убираться отсюда поскорее.       Ко всему прочему, мне было выгодно, чтобы тела обгорели как можно сильнее, особенно тело Ханны. Если от неё хоть что-то останется, станет ясно, что она была беременна. В таком случае, возникнет вопрос, где ребёнок. Эдварда же, вероятно, идентифицируют как мальчишку, который умер от испанки около двухсот лет назад. Хотя, вряд ли информация о нем есть в каких-либо современных базах данных. В таком случае, его останки возьмут на исследование, поймут, что он — это не человек и тогда… ох, боже, почему никто не рассказывал мне о том, как избавляться от тел убитых вампиров, чтобы не навлечь на себя проблемы с законом? Нет, в теории, я знала, что мне нужно сжечь этого монстра дотла, но на это у меня не было времени.       Боже, у меня на руках малыш-полукровка, в гостиной два трупа, через пару часов наступит 25 декабря, люди будут готовиться к празднику, на улице двадцать градусов мороза, я в чужой стране и вообще, по факту и по документам, я мертва. Проблем у меня, мягко говоря, по горло.       Чтобы успокоиться, я продолжала напевать песню, которая въелась мне в голову, так как Ханна постоянно слушала её, и выскользнула на лицу, неся мини-люльку в руках. Снег всё ещё продолжал кружиться в воздухе. Джонатан выглядел заинтересованным, с серьёзным видом наблюдая за полетом снежинок. Разблокировав черное «Вольво», я положила люльку на пассажирское сидение, а затем, на несколько мгновений скользнув за руль, завела машину и включила обогрев.       — Сейчас вернусь, — бросила я, будто ребёнок действительно понимал, что я имею в виду. Впрочем, на лбу младенца пролегла морщинка.       Скинув шубу, я бросилась внутрь дома, подхватывая канистру с бензином, которую Эдвард любезно хранил в кладовке под лестницей. Ёлка всё ещё продолжала мигать разноцветными огоньками, словно ждала кого-то, кто положит под неё подарки. Впрочем, «подарки» под ней и так лежали, целых два. Удивляясь своему черному юмору, я принялась щедро поливать бензином трупы и всю гостиную. Запах стоял отвратительный, и я пожалела о том, что сделала вдох. Кровь, смерть, бензин, паленые волосы. Если бы я была человеком, меня бы уже вывернуло наизнанку. Поддавшись какому-то странному порыву, я, присев рядом с трупом Томпсон, осторожно сняла с её шеи серебряную подвеску, где изящными буквами было выведено её имя. Должно быть, девчонка носила её ещё до знакомства с Калленом. Положив украшение в задний карман джинсов, я распрямилась, обводя комнату взглядом. Внутри меня что-то болезненно сжалось. Я должна была спасти её, но не смогла. Опрометчиво было думать, что Эдвард позволит мне сделать это. Впрочем, сейчас медлить нельзя, у совести впереди ещё целая вечность, так что пусть сгрызёт меня позже.       Трясущимися руками я схватила зажигалку, которую нашла на кухне в одном из ящиков. Отойдя к арке, чтобы броситься бежать, как только огонь вспыхнет, я зажмурилась, стараясь не смотреть на то, что сейчас произойдет.       Раздался щелчок, мои пальцы зажали кнопку, открывая путь маленькому бледно-голубому огоньку. Шумно выдохнув, я поднесла зажигалку к узкой дорожке из бензина, ведущей к трупам.       Через три секунды я запрыгнула в машину, успев забросить пустую канистру с бензином и две канистры с кровью на заднее сидение.       Гостиная вспыхнула как спичка, елка пылала, как огромный факел, возвышающийся над огненной гиеной. Огонь отражался в широко открытых глазах Джонатана.       В тот момент, когда машина, скрипя шинами по снегу, выехала с подъездной дорожки и рванула по шоссе, послышался оглушительный звук взорвавшихся стекол, осколки которых брызнули на улицу.       Если бы мое сердце могло биться, то оно колотилось бы как сумасшедшее.       Мои дрожащие пальцы нащупали маленькие кнопки проигрывателя на приборной панели, из динамиков полились звуки музыки. Я была готова закричать, что есть мочи, так как мои нервы находились на пределе.

Hate me today Hate me tomorrow Hate me for all the things I didn't do for you**.

      Солист, в отличие от меня, не кричал, а всего лишь печально тянул нужные ноты. Я была на грани истерики, но моё тело словно отключилось и продолжало действовать на автопилоте. Несмотря на то что я гнала по шоссе слишком быстро, я была уверена в том, что мы не разобьемся. Судя по сонному виду Джо, он тоже в это верил, или просто хотел спать, так как успел выпить целую бутылочку с человеческой кровью.       Боже, пожалуйста, помоги мне. Что я буду делать, если попадусь? Впрочем, за мальчика я не боялась — даже если со мной что-то случится и я не смогу добраться до Калленов, Петерс обязательно найдет его. На какой-то момент меня охватила паника. А вдруг он послал своих людей за ребенком уже сейчас? Затравленно оглядевшись по сторонам, стоя на светофоре, я с облегчением обнаружила, что дорога, как и улицы, совершенно пусты. Нет, я должна добраться домой и привезти с собой ребенка.       Через десять часов я, крепко держа люльку со спящим младенцем, обернутую в тяжелую и скользкую шубу, из последних сил бежала по лесам Роттердама, зная, что до особняка Калленов мне осталось меньше километра.       Одну треть пути мне пришлось проделать пешком, особенно когда дело касалось границ, также я украла две машины. Машина Эдварда была благополучно утоплена в реке. Единственное, о чем я молилась, это о том, чтобы ребенок не замерз.       По колено утопая в снегу, я вышла к до боли знакомому особняку, заходя со стороны заднего двора. Остановившись на том самом месте, где Эдвард позвонил мне, чтобы сказать, что моя мать умрёт, если я не приеду, я замерла, нерешительно глядя на особняк, в попытках услышать там хоть кого-то. А что если все уехали?       Кажется, внутри определенно кто-то был. Вампир. Я не могла понять, кто именно, но в данную секунду это не имело значения.       Тяжело сглотнув, я медленно двинулась к дому, в надежде, что меня… встретят? Было бы хорошо, если бы это был Джаспер или Карлайл, ребенка срочно нужно осмотреть. Каждую минуту я напрягала слух, чтобы удостовериться в том, что сердце Джонатана бьется ровно и он дышит, а не задохнулся под чертовой шубой.       Липкий снег громко хрустел под моими ногами, я уже почти подошла к задней двери, как вдруг она резко распахнулась.       На пороге стояла Элис. Элис, мать твою, Каллен.       Эльф уставилась на меня широко распахнутыми янтарными глазами. Я остановилась в трех метрах от нее. Несколько мгновений мы молча рассматривали друг друга, не зная, что сказать.       Вампирша очнулась первой, дернувшись, словно маленькая птичка, и бросившись ко мне.       — Белла! Мы думали, что ты мертва, о, боже, Белла, я не могла увидеть тебя в своих видениях, господи, что это за сверток?!       Девушка порхала вокруг меня и щебетала без остановки. Когда она потянулась к малышу, я сильнее прижала его к груди, словно пыталась защитить, и прорычала сквозь зубы:       — Ты одна дома?       Моя голова была готова взорваться. Элис-долбаная-сука-Каллен жива. Как такое возможно? Я своими глазами видела, как Лея разорвала её на куски. Какого дьявола?! Почему она ведет себя так, словно ничего не произошло?       — Джас только что отъехал в пекарню, я позвоню ему прямо сейчас, — испуганно пробормотала вампирша, потянув меня за руку.       Я вдохнула холодный воздух, чтобы успокоиться. Внезапно я почувствовала знакомый запах. Запах Джаспера. Он был так близко, словно… Захлопнув за собой дверь, я резко притянула Элис к себе, чтобы прижаться носом к её знакомому темному ежику. Эльф непонимающе пискнула и замерла.       Он был на ней, его запах исходил от неё так сильно, словно Хейл касался её совсем недавно.       Монстр внутри меня зарычал, готовый броситься на коротышку. Я же, отстранившись от неё и проходя вглубь дома, истерично засмеялась, машинально покачивая Джонатана на руках вместе с люлькой.       — С Рождеством, Эл.       Моё тело сотрясалось в рыданиях, но я шла по направлению к гостиной с гордо поднятой головой. Шуба упала на пол, оставшись позади меня. Я слышала, как вампирша подняла её, а затем недоуменно и испуганно шепнула в ответ:       — С Рождеством, Белла.