Желание
26 июня 2017 г., 19:22
Начинается новый век — Век Дракона — и владения на западе Ферелдена, и сам замок Хайевер передаются в руки очередного Кусланда.
Уважаемый, могучий, великий род Кусландов уже не один десяток лет славится своей сильной волей, крепким внутренним стержнем и той стойкостью, какой может позавидовать только истинный аввар, чьи предки пропитались ферелденскими дождями и пустили корни в коварных Диких Землях. Род Кусландов был второй по значимости после королевского рода Тейринов, но не менее уважаемый.
Молодой Брайс начал своё правление строго и справедливо: он был твёрд и мудр, как правитель, добр и нежен, как муж и отец. Его возлюбленная Элеанора не уступала новоиспечённому тейрну ни в чём: красивая, статная, умеючи владела мечом и щитом — женщина под стать храброму воину и мудрому правителю. И она вскоре подарила ему двух прекрасных детей: первенца Фергюса и малышку Даурию.
Дети росли и готовились стать следующими правителями Хайевера: уроки почтенных мудрецов, тренировки с успешными воинами и самыми умелыми рыцарями тейрнира. Брайс делал всё, чтобы его наследники получили те знания, ту мудрость и силу, какие присущи тейрнам, которым в руки отдана жизнь и благополучие людей. И дети впитывали все знания, тянулись за новыми, чтили традиции, добивались успехов. Они были честными, добрыми, сильными. Отец и мать юных Кусландов с малых лет учили своих отпрысков быть верными своим решениям, но и также уметь выбирать сердцем.
Фергюс и Даурия росли на гордость родителям, на радость жителям тейрнира и, естественно, на зависть врагам. За пределами замка то и дело, что восхваляли «ныне поистине крепкий род Кусландов», молили Андрасте о здравии каждого из их семьи. А работу в замке считали выше всяких похвал. И не было предела счастью одного мелкого землевладельца Ферелдена, когда его сына взяли на службу в Хайевер.
Роланд Гилмор быстро зарекомендовал себя среди воинов как талантливый юноша и отзывчивый друг Фергюса и Даурии. Эти трое часто пропадали на совместных занятиях по фехтованию. А иной раз и попадали в кое-какие передряги. Зато как приятно было вспоминать эти пусть и небольшие, но приключения.
Бывало вместе ездили на охоту, но не доезжали и до леса, останавливались у ближайшего озера и резвились, как малолетние дети, пока не промокнут до самой нитки. А потом, пока брат и сестра выслушивали наказания от поварихи, которая в своё время была их няней, Роланд успевал стянуть вкусные сладости для себя и друзей. А вечерами, сидя на огромных связанных стогах сена, рассказывали друг другу истории, передразнивали приезжих гостей замка, смеялись и танцевали - в общем отдыхали от дневных тягот.
Но всё чаще и чаще Фергюс покидал своих друзей: он был старше их, и поэтому, как принято наследнику, приходилось бывать на всех, в том числе и военных, советах вместе с отцом. А вслед за советами пришло и сватовство. И как только молодой тейрн женился, троица друзей и вовсе перестала существовать.
Нет, нельзя сказать, что отношения между ними изменились за какие-то три-четыре года. Фергюс всё так же любил младшую сестру и всё так же тренировался во дворе с Роландом, который к тому времени уже приобрёл титул сэра. И этот небольшой распад дал даже свои плюсы: он открыл перед Даурией двери к новым, доселе ей неизвестным, чувствам. То, что некая симпатия и привязанность были между ними, не стоит отрицать. Всё развивалось своим чередом. Просто постоянное отсутствие Фергюса дало больше тем для разговоров между ребятами, как будто они примерили новые роли, как будто не стало какой-то сдерживающей верёвочки, как будто стало чуть больше свободы.
В восемнадцатую весну младшая Кусланд уже отчётливо понимала, что при виде сэра Гилмора её сердце начинает бешено стучать, рот расплывался в улыбке, а в голове было только одно: обнять милого рыцаря. И что с этим она ничего поделать не может. Она понимала и принимала это чувство, и была уверена, что сэр Гилмор ответит взаимностью. Даурия не рассматривала другого варианта, ведь он близкий друг, который не предаст, не обманет, не унизит. Её не напрягало бездействие, она довольствовалась своими мечтами, в которых Гилмор отвечает ей взаимностью. Немного самоуверенна, но увлечённая встречами с сэром Гилмором, тейрна Даурия решилась на скорое признание, не задумываясь ни о каких последствиях. В её мечтах было только то, что девственное девичье сердце могло было себе представить.
Весна в этот год выдалась на удивление солнечной и тёплой, если так можно выразиться вообще о Ферелдене. Земля ещё стылая, но местами среди тающих снегов проклёвываются изумрудные травинки. Ветер не слабеет, но становится менее порывистым и раз за разом доносит запахи проснувшихся ото сна деревьев, холмов, запахи новой жизни. А с утра пораньше во дворе замка Хайевер перед казармами стражи уже вовсю сражались Даурия и сэр Гилмор, искусно, якобы танцуя, скрещивая деревянные щиты и мечи. Раунд был долгим, земля под их ногами была уже неровно вмята, оба вспотели, тяжело дышали, но не отводили ни на секунду взгляда друг от друга. Роланд Гилмор, скрипнув рукой в кожаной перчатке, зажал посильнее рукоять меча и ринулся вперёд на соперницу. Даурия тотчас же вспомнила свои наблюдения и то, как её милый рыцарь на прошлой тренировке точно так же более удобно стиснул оружие и совершил удар снизу. Сейчас она была готова и не дала этому произойти. Блок был быстрым, а сама девушка оказалась проворнее. Взмах щитом, чтобы отвлечь внимание противника - и вот она выбивает меч из его рук, а после и вовсе толкает, опрокидывая сэра Гилмора наземь. Сбросив оружие, Кусланд ослабила стойку и непринуждённо заулыбалась. Рыцарь же подниматься с земли не собирался: он сидел и прерывисто дышал, смотря вниз.
Даурия вытерла пот со лба и засмеялась:
— Это был отличный бой, сэр Гилмор! Я, кажется, могу отразить большинство твоих ударов! Как тебе, а? Ну не молодец ли я?
Даурия нервничала и с трудом подбирала слова, коими в итоге осталась недовольна. «Надо было во время боя признаться!», - промелькнуло у неё в голове на мгновенье. А ведь действительно: как только всё сосредоточение сошло на нет, снова появились мелкие страхи непонимания, боязнь всё испортить. Но пути назад нет. Она решила сегодня выпустить свои эмоции и чувства на волю и разделить их с избранником.
— Как же… — сэр Гилмор не спешил подниматься, — как же я смогу защитить Вас, миледи, если я недостаточно силён?
Кусланд слегка опешила и начала перебирать про себя слова, которые она сказала не так, которые могли обидеть его. Но не слова, а действия унизили рыцаря. Ему было поручено защищать род Кусландов, а получается, что самая младшая из них смогла сбить его с ног. А Даурию никто не учил быть кокеткой, поддаваться мужчинам и вообще как правильно признаваться в любви. Она опешила и прежде чем что-либо сказать, сэр Гилмор, обронив тихое «с Вашего позволения», поднялся с земли и направился к казармам. Даурия побежала вслед за ним, сперва было схватила за локоть, но тут же отпустила, одёрнув руку. По крайней мере сэр Гилмор остановился.
— Я не… — Даурия пыталась быстрее подобрать нужные слова, — … Я не думала, я не хотела!
— Миледи, Вы… — рыцарь запнулся, бросил взгляд по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, продолжил шёпотом, — Миледи, ты не хотела что? Выиграть? Не стоит оправдываться, мы оба знаем, что твоя проворность часто побеждала мою силу. Как и сейчас. Я просто должен стараться усерднее.
О, как тяжело было устоять, чтобы не схватить его за руку и потащить в ближайшее укромное местечко, чтобы поцеловать его и утонуть в его объятиях. Даурия не следила за словами Гилмора, она думала что то, что нужно ей, нужно и ему. Как самонадеянно, но первый опыт в любви, в такой ранней и в такой невинной, наполненной страстью, не менее прекрасен.
— Пожалуйста, не думай об этом. Давай… Давай встретимся на конюшне, после захода солнца. Я хочу поговорить.
Даурия, заметив некое удивление на лице Роланда, всё же получила от него положительный ответ, как думала она. Конечно же сэр Гилмор потратил бы и день, и ночь на усиленные тренировки после такого поражения, но он не вправе отказать юной тейрне, даже если он того и хотел. Поэтому слабо выдохнув, рыцарь с понурым видом вновь направился к казармам.
***
Когда заснули цветы и птицы, стих ветер, а от земли пошёл холодок, когда небо укуталось в тёмно-синий бархатный плащ, расшитый яркими звёздами, а на небо водрузилась полная луна, когда хайеверский конюх в последний раз погладил уже сонную, старую, но не менее любимую кобылку, а после отправился спать, с другого входа конюшни, где лежало сено для лошадей, зашёл сэр Гилмор. Как и было ранее утром оговорено, здесь он должен был встретиться с Даурией для разговора. Не в первый раз они так делали, но делали раньше, когда с ними был Фергюс. — Ты здесь, — Даурия резво подбежала к юноше и расплылась в улыбке. — Я хотел попросить прощения, миледи, за сегодня. Я поступил глупо. Позволь мне исправиться. Я хотел сказать, что ты очень сильная, что ты достойная и что Кусланды должны гордиться тем, что ты их наследница. Я должен был сказать это всё, но в итоге зациклился на себе. Прости меня, миледи. Рыцарь говорил без запинки, будто заранее выучил слова и тренировался, как он их скажет, да вот только тяжесть в его взгляде выдавала, что он ещё по-прежнему переживает по этому поводу. — Мне всё равно, я звала тебя не поэтому, — Даурия смело приблизилась к нему, и, положив руки на плечи Гилмора, стиснула ткань его рубашки. — Ты мне нравишься какой ты есть. Роланд опешил и огляделся по сторонам, боясь, что их кто-то обнаружит и поймёт неправильно, хотя в данной ситуации поняли бы совершенно всё верно. Он был смущён, но в то же время в нём начало просыпаться некое чувство возбуждения. Не успев ничего сказать, рыцарь получил первый поцелуй от своей миледи. Её губы нежные и тёплые, движения аккуратные, но уверенные. Гилмор не в силах отказать удовольствию, крепко сжал в объятиях девушку и страстно ответил на поцелуй. Даурия ждала этого момента уже много дней, продолжая улыбаться, она неумело целовала сэра Гилмора, то неровно обхватывая губами его губы, то сильнее прижимаясь к нему. В его сильных и слегка болезненных объятиях она не могла пошевелить руками, хотя так хотелось запустить пальцы в его густые рыжие волосы, так хотелось зайти дальше. И Кусланд сделала шаг назад, завлекая сэра Гилмора за собой, по наитию нашла стог сена и медленно опустилась на него, не отпуская из объятий своего рыцаря. Роланд наслаждался, наслаждался и был встревожен. Для него Даурия не только его миледи и милый друг, но и наследница Хайевера, а он, как её рыцарь, боялся подвести, боялся, что не имеет права вот здесь сейчас находиться с ней. Но пока эти мысли вились в его голове, руками он исследовал тело миледи под собой. Мощное и крепкое, неидеальное, но желанное. Из мыслей Гилмора вытащил тихий смешок Даурии. Она без толики наигранности облизнулась и прикусила нижнюю губу, как бы приглашая к дальнейшим действиям. Но сэр Гилмор осторожничал. Он приподнялся на руках, слегка отстранившись от девушки, и всмотрелся в бледное лицо с розовыми щёчками, которые видно было даже при тусклом лунном свете. Что-то останавливало, что-то, что могло было лишить его титула, если кто прознает про них с миледи Кусланд. Но желание было велико. Последние капли раздумий испарились, когда Даурия спешно начала расстёгивать ворот своей рубашки. Сэр Гилмор напрочь отсёк все мысли и одним рывком стащил с себя верх одежды. За считанные секунды они обнажились полностью и вновь увлеклись страстным поцелуем. Роланд давил своей массой тела, заставляя Даурию ёрзать от колючего сена под ней, заставляя всё сильнее возбуждаться, всё сильнее хотеть завладеть ею. — Миледи, — Гилмор прошептал прямо ей в губы, поглаживая большим пальцем по щеке девушки, на что Даурия в ответ прижалась к его ладони и слегка кивнула. Кусланд резко и громко вдохнула, пытаясь схватить побольше воздуха. Острая боль внизу живота была немного приятной, но скорее всего от мысли, что наконец она вместе с возлюбленным. Даурия держалась за плечо Гилмора одной рукой, а другой впивалась в его сильную спину, прижимая к себе, заставляя двигаться глубже, резче. Но рыцарь сдерживался, боясь навредить, боясь дать свободу своим желаниям. Перебороть себя, превозмочь свою натуру, остановиться в нужный момент было невозможно. Особенно от тихих, но сладких стонов его миледи. Роланд, стиснув зубы, двигался равномерно, будто обдумывая каждое своё действие, сдерживая свои движения. Но как бы он ни старался, искушение взяло верх над ним, и, полностью утонув в этой страсти, сэр Гилмор ускорился, прижимаясь губами к шее Даурии, обжигая ей кожу горячими и рваными выдохами.***
Первый опыт зачастую бывает нелепым, неловким, коротким. Но ярким, сильным и желанным. Особенно приятно разделить его с возлюбленным. Так думала Даурия, глядя с лаской и нежностью на своего рыцаря, который молча встал и начал неспешно одеваться. — Роланд, не уходи, побудь ещё… — Миледи, — сэр Гилмор оборвал Даурию на полуслове, — пожалуйста, одевайтесь и идите в замок. Младшая Кусланд не сразу поняла его слова, однако неосознанно потянулась за своей одеждой, скинутой неподалёку. — Ты мог бы назвать меня по имени, как некогда раньше? Роланд глубоко вздохнул и повернулся лицом к Даурии. — Миледи, нам… Нам не следует допускать впредь подобного. Я ваш рыцарь. Я не имею права, я… Я больше не хочу так. Даурию будто окатили ледяной водой из кадки. «С чего ему так говорить? Всё же было хорошо. Я же чётко дала ему понять, что мне не важно, титулованный сэр он или просто воин». Кусланд накинула одежду, но уходить не спешила. — Я не понимаю тебя. — Зато я всё прекрасно понимаю, миледи. И я знаю своё место. Так будет лучше для Вас. И для меня. Доброй ночи. Сэр Гилмор быстрым шагом покинул конюшню и пропал в темноте, оставляя свою миледи одну наедине с её мыслями. Нельзя сказать, что у Даурии была задета гордость или с неё сбили спесь, но она чувствовала неприязнь к себе, в голову закрадывались какие-то комплексы, а от вида её оголённого тела ей было противно. Её не оскорбили, не унизили. Просто не оправдали её девичьих надежд. Зато теперь она понимала, как всё устроено: что даже самый близкий человек, на протяжении многих лет доверявший секреты, может думать о чем-то другом, не посвящая её ни во что. Может с лёгкостью разбить её мечты и в одно мгновенье заставить ненавидеть себя. Даурия сжала стог сена, на котором сидела, так сильно, что косточки на руках побелели. Резко встав и натягивая свои одежды, игнорируя боль в паху, Кусланд, чертыхнувшись пару раз, выскочила из конюшни. Уже в замке в своей комнате она вымещала злость на подушке, тихо скулила от обиды и даже разговаривала со своим верным мабари, который, судя по его печальным глазам, понимал, как больно его хозяйке. Даурия просидела до утра, так и не сомкнув глаз, анализируя слова и поступок сэра Гилмора. В итоге, не найдя пока ещё в себе прощения, юной Кусланд захотелось как можно скорее умыться, захотелось забежать в холодную реку и отмыться от слов, прилипших к ней. Услышав за дверью тихий шорох слуг, она подорвалась из спальни, чуть ли не крича, что ей срочно нужна вода, на ходу расплетая волосы и массируя голову, словно пыталась стереть воспоминания прошедшей ночи в буквальном смысле слова. Порой наши мечты и желания, связанные с другими людьми, зачастую далеки от самой реальности. Но это не значит, что стоит их бояться или рубить на корню. Пробовать, экспериментировать, идти вперёд, менять, решаться. Всё это опыт, всё это делает нас теми, кто мы есть. Но эти мысли далеко не сразу придут в голову юной Кусланд, которая пока только активно искала причину в себе.
