Steampunk Life

Промежуток между днем и вечером окрасился в темно-серые тона из-за смога паровых машин и надвигающегося дождя. Англия девятнадцатого века погрязла в промышленной автономии, но это не мешало продолжать существовать людям. Именно существовать, потому жить в этой грязи, лжи и беспробудной похоти - скрытой стороны Англии, было невозможно. Хуже всего приходилось тем, кто жил в провинциальных городах. Там с людьми обращались как с вещью. Деньги решали все. Молодой человек, скрытый капюшоном кожаной потертой куртки, сшитой на заказ из старой тонкой кожи, шел по улице, изредка петляя в переулках. Приходилось тщательнее прятать холщовый мешок от накрапывающего дождя. Неизвестный завернул за угол и остановился там, ожидая, пока проедет патрульный кэб. Полиция шныряла тут и там в поисках мелких воришек. Совсем недавно Скотланд-Ярд изучил статистику преступности в Лондоне, поразившись результатам. За последние полгода в столице было спокойно как штиль. Ярд скучал, перебиваясь низкосортным воровством на улицах. Очередной кэб проехал мимо. - Началась новая эпоха, а они до сих пор на лошадках гарцуют, чертовы полицаи, - выругался парень, пряча мешочек внутрь куртки. Выглянув из-за угла и проверив местность на наличие патрульных кэбов поблизости, молодой человек обернулся вглубь переулка. Пройти там не получится, а значит, придется идти по главной улице. Дождь начал усиливаться, нужно было поторопиться. На главной улице патрульных кэбов больше не наблюдалось. Парень решил выйти из своего укрытия, сильнее натянув капюшон на лицо и ускорив шаг. До места назначения оставалось всего пара проулков. Из-за дождя грязь по улицам начала растекаться и противно хлюпать под высокими потрепанными сапогами. Главной миссией парня было сохранить товар, который он достал с таким трудом. Придерживая мешочек с внешней стороны рукой, неизвестный скользнул за очередной поворот и прошел вглубь переулка, скрываясь за старой кривой дверью. За дверью находилась небольшая комнатка, заваленная всяким разным хламом: старыми пыльными книгами с выдранными страницами, жестянками, старыми непригодными механизмами и прочим барахлом в том же духе. Среди этого хлама сложно было заметить деревянную крышку погреба, который ведет в неизвестность. Открыв крышку, парень спустился по шаткой лестнице вниз, предварительно прикрыв за собой. В потемках он прошел какое-то расстояние, пока за углом не заметил еле льющийся из глубины свет. Стянув с головы мокрый капюшон, парень тряхнул отросшими темно-синими волосами и достал из-за пазухи заветный мешочек. - Ты долго. Достал? - разнесся по помещению приглушенный голос. Эхо разнеслось еще на пару комнат, после чего все вновь погрузилось в тихий скрежет механизмов. Парень прошел в комнату и кинул на стол мешочек, в котором звякнули какие-то железяки. Второй отложил инструменты и торопливо приоткрыл мешочек, заглядывая внутрь. Товар в целости и сохранности. - Спасибо, Аомине, - заказчик по-доброму улыбнулся и глянул на парня, а после притянул к себе механической рукой и поцеловал. - Меня чуть не поймали Ярдовцы, - начал Аомине, стягивая с себя промокшую куртку и кидая ее на спинку стула. – А еще я насквозь промок и замерз. Согрей меня, Тайга. Аомине выставил руки вперед, намекая, что хочет теплых объятий, на что Кагами усмехнулся и обнял его. Но холодная механизированная рука Кагами принесла с собой только лишний холод. Дайки поежился и отстранился, глядя на руку. - Она исправно работает? - Немного барахлит, но в целом проблем не доставляет, - сознался Тайга, подвигав правой рукой, пара механизмов которой немного заедали, затрудняя движение. - Я сейчас посмотрю, в чем проблема, - Аомине подорвался с места, начиная переодеваться в сухую одежду, но на момент замер и тихо произнес. – Это моя вина. - Забудь об этом, Дайки. Что было, то прошло. Твоей вины здесь нет, мы уже обсуждали это, - Кагами провел по лицу здоровой рукой и тяжело вздохнул, опрокидываясь на спинку стула. - Прости.

***

Около года назад произошел несчастный случай на железнодорожном вокзале Лондона. Аомине работал там главным механиком, проверял конструкцию вагонов перед отправкой, следил, чтобы все механизмы и колеса были вовремя смазаны маслом и не создавали неполадок во время поездок. Кагами на этом же вокзале работал контролером билетов, был всегда при параде: в костюме с бабочкой, с цепочкой позолоченных часов на кителе, чтобы отслеживать время отправлений. Именно там они и познакомились, когда Аомине пришел на службу. Общались, дружили, изредка Тайгу отправляли вместе с поездом в соседний город: либо на подработку, либо на стажировку. Дайки в такие моменты тосковал, потому что на всем огромном вокзале больше не нашел себе стоящих друзей. Иногда он специально поддевал красноволосого, говоря, что лучшего механика во всей Англии не сыскать. Но Кагами разбирался в механике не меньше Дайки, периодически подмечая промахи в работе типа не подкрученного винтика или плохо смазанного механизма. Впрочем, из-за Аомине тогда все и произошло. Работая на главном вокзале столицы, начинаешь чувствовать чуть больше превосходства и вседозволенности. Управляющий вокзалом начал замечать, что со старых вагонов пропадают запчасти – мелкие, но важные. Естественно, подозрения пали на главного механика – Аомине Дайки. В один ужасный день, удирая от полиции, Дайки ненароком задел Кагами, который только что проводил уходящий поезд. Часы на цепочке выскользнули из руки и зацепились одним из звеньев за механизмы поршней. Тайгу поволокло, некоторые женщины на перроне подняли шум, полиция прекратила преследование. Аомине тогда совершил самую главную ошибку своей жизни. Часы удалось спасти, а правую руку Кагами – нет. Оба ушли со своих должностей и скрылись в неблагополучном районе Лондона. Механик и по сей день корит себя за свою неосторожность. Взамен за прощение, Дайки соорудил другу сложный механизм, который заменял руку. Крепился на плечо твердым щитком, обшитым темной искусственной кожей, и застегивался на ремешок на груди, пропущенный подмышкой второй руки. По сути, это был протез, ничем не отличался от настоящей руки, разве только весом из-за железяк. Протез собран из мельчайших деталей и шестеренок. Для удобства были смастерены два небольших поршня в сгибе локтя, но на кисти такая тонкая конструкция не прижилась. Только Аомине разбирался в сложном механизме всей руки Тайги и следил за ним больше, чем когда-то за работоспособностью поездов. Тщательно смазывал каждую деталь и заменял, если та или иная приходили в негодность. Кагами было сложно привыкнуть к новой руке, учитывая, что чувствительность была нулевая. Со временем Аомине усовершенствовал протез: ввел дополнительные шестеренки и поршни в саму кисть, дабы были подвижны хотя бы пальцы, но сама кисть все также не функционировала. Таким образом, привыкнув к руке, Тайга тоже начал мастерить всякие поделки и продавать их на рынке, в то время, как Аомине промышлял мелким воровством новых деталей для моделей. Дайки уже давно грезил мечтой – создать автоматон. Его комната была усыпана чертежами странного механизма, который, якобы, после своего создания должен принести ему не малые деньги и славу. Но помимо чертежей автоматона в ящике его стола хранились еще одни чертежи, который Аомине надежно прятал от Кагами. Чертежи нового высокотехнологичного протеза, намного лучше нынешнего, меньше по весу и многофункциональней. Дайки горел идеей поскорее завершить его, чтобы они вместе с Кагами смогли завершить автоматон. Механик не знал, когда с ним произошли такие глобальные перемены. Всем, чем грезил и жил Дайки, о чем мечтал, - он всегда делился с Тайгой. И в какой-то момент все резко переменилось, когда осознание ударило его гаечным ключом на пятьдесят. Он понял, что без Кагами Тайги он не проживет ни дня, тем более после того случая, который изменил жизнь Кагами по вине самого Аомине. Не без труда Тайга принял его чувства, учитывая, что такого хорошего механика и правда не сыскать во всей Англии.

***

Аомине переоделся в тонкую льняную рубашку и сухие брюки и сел за стол рядом с Тайгой, который послушно протянул механику свою руку. Он со скучающим видом наблюдал за манипуляциями Дайки, который копался в его руке тонким пинцетом, нацепив на один глаз увеличительную лупу. Он выглядел нелепо, что вызывало на лице Кагами улыбку. И все-таки, не зря он когда-то доверился непоседливому механику с его происками. Мало того доверился, с грехом напополам простил за тот случай и смог полюбить. И сейчас, - хрен с ней, с рукой, - в жизни не было смысла без Дайки. - Ауч! – синеволосый одернул левую руку от механизма и посмотрел на ладонь – по указательному пальцу стекала неровная струйка крови. - Извини, - засуетился Кагами, который, задумавшись, случайно шевельнул парой пальцев, приведя в действие несколько поршней, в которых как раз и ковырялся Дайки, зажав между острыми шестеренками палец. - Не двигайся! – прикрикнул Аомине, замерев на месте. Но было уже поздно. Пошевелив рукой, между поршнями и болтиками застрял пинцет, пережал механизмы и треснул, отвалившись. - Твою мать! – обреченно выдал Дайки, глядя на валяющийся на деревянном полу пинцет с отколовшимися краями. – Это был мой любимый рабочий пинцет. Тайга грузно упал обратно на стул, не видя смысла просить прощения. Уже накосячил. Но сейчас тем более было опасно двигать механизмом. Внутри застряли осколки, которые перекрывали движение. Если нагрузить шестеренки, то они переломятся окончательно, приведя весь протез в недееспособность. - Черт, - вторил красноволосый всей этой ситуации. - Сними его, я посмотрю в своей мастерской, - попросил Аомине, перематывая палец какой-то старой грязной тряпкой, частично перепачканной маслом. - Сначала надо обработать порез. Выкинь эту тряпку, только заразу занесешь, - Тайга послушно снял протез и осмотрел культю, которая доходила до середины плеча, - все, что осталось от живой руки. Аомине отвернулся от зрелища и до боли сжал руки в кулак, поджимая нижнюю губу. Картинки прошлого навязчиво начали крутиться под сильно зажмуренными веками. Это не забыть, не стереть из памяти, оно навсегда останется с Аомине, сколько бы он не сделал для Тайги. Он виноват и до конца своих дней он будет винить лишь себя. Теплая ладонь прикоснулась к спине и осторожно погладила, здоровая рука обняла за плечи и развернула к себе, прижимая напряженное тело к груди. Тайга не меньше Аомине понимал, что тот до сих пор винит себя во всех грехах. И как бы Кагами не пытался, он не может разделить это на двоих. Единственное, на что он способен в такие моменты – молчаливо поддерживать. Грязная тряпка уже пропиталась кровью. Неуклюже обработав порезанный палец, Кагами убрал импровизированную аптечку и стянул с себя рубаху, ложась на кровать. Он слишком вымотался за весь день и хотел немного отдохнуть. Аомине укрыл его покрывалом и удалился к себе в комнату, которая по совместительству была и мастерской. Положив протез на стол, Дайки настроил свет и приготовил все нужные инструменты. Ночь ожидалась долгой. Вместо того, чтобы достать обломки пинцета, Дайки начал вытаскивать из протеза все шестеренки, поршни, болтики и прочее, разбирая руку на составные части. Восстанавливать он ее не собирался, тем более тогда, когда он почти закончил разработку нового протеза. Новая рука представляла из себя более усовершенствованную модель предыдущей, но сгиб локтя представлялся не как кожаный мешочек с тонкими поршнями, а как полноценный механизм нескольких больших шестерней со вставками маленьких болтов для крепления. Для завершения этой руки ему как раз не хватало несколько запчастей, которые сейчас он может переставить из старой руки. И новый протез крепился не только одним ремешком, который часто натирал кожу даже через ткань одежды. Новый протез крепился несколькими ремешками, которые проходили под рукой, на груди и на поясе, и ремешки были сделаны из плотной, но мягкой кожи на заказ у лучшей портнихи в центре Лондона. Аомине не пожалел денег и на новый более крепкий щиток, который надевался на пострадавшее плечо. Он был обшит темно-коричневой кожей, закрепленной потертыми золотистыми заклепками по краям. А в середине щитка на такой же позолоченной поверхности был вырезан замысловатый абстрактный узор. На внешней стороне плеча имелся показатель напряжения работы всего механизма. Тонкая стрелочка под стеклом показывала уровень работы паровых систем в протезе, которые позволяли двигаться локтю, пальцам и даже кисти. У Аомине светились глаза от счастья, настолько быстро он хотел закончить свою работу, чтобы порадовать Тайгу. Кагами проснулся ранним утром, не обнаружив Дайки рядом. Это значило только одно – механик всю ночь провел в мастерской. Поднявшись с постели, Тайга на ходу накинул на себя рубашку и зашел в мастерскую синеволосого. Парень обнаружился спящим за столом, уткнувшимся лбом в чертежи, а щекой в маленькую шестерню. На столе перед ним лежал новый протез, готовый к эксплуатированию. Кагами тихонько прошел в комнату, огляделся и остановил свой взор на руке. Протез отсвечивал серебряными и золотыми запчастями в свете не выключенной настольной лампы. Неверяще и едва прикасаясь к протезу кончиками пальцев здоровой руки, Тайга провел по коже щитка, обвел ободок показателя напряжения, спустился к локтю-шестерне по тонким трубкам, по которым будет бегать пар, и очертил контур поршней запястья. В этот момент проснулся Дайки и огляделся по сторонам. Отлепив от щеки прилипшую и оставившую четкий след на коже шестеренку, Аомине посмотрел на красноволосого. Зевнув, он хриплым ото сна голосом и легкой улыбкой на губах спросил: - Нравится? - Очень, - завороженно произнес Тайга, наконец отрываясь от протеза и глядя на Дайки. – Очень нравится. - Давай примерим? Продолжая улыбаться как довольный кот, синеволосый осторожно взял протез и начал крепить его на руке Тайги. Зацепив все ремешки, он проверил, надежно ли сидит щиток, и после запустил тонкий механизм. Кагами, боясь шевелить новой рукой, осторожно приподнял ее на уровень лица и только потом рискнул пошевелить пальцами. Поршни работали без запинок, а тонкая стрелочка показателя начала часто-часто дергаться на зеленой отметке, показывая, что все работает в норме. Согнув и разогнув несколько раз руку в локте, Тайга завороженно наблюдал, как несколько шестерней в сложной слаженной системе двигались по кругу. На глазах невольно проступили слезы, которые Кагами поспешил спрятать от Аомине у него же на плече, крепко обняв. Дайки обнял в ответ своего парня и погладил по волосам, целуя в висок. - Я люблю тебя, Тайга, - тихо произнес Аомине, прикрывая глаза. Сейчас он был самым счастливым человеком на Земле, потому что смог порадовать любимого. Возможно, со временем он отпустит себе тот случай, ведь Тайга отпустил. Давно отпустил воспоминания о злосчастном дне, отпустил ошибку Аомине, отпустил все. Сейчас он лишь крепко сжимает в своих руках Дайки, который делает его жизнь намного счастливее одним лишь своим существованием. И их история обязательно будет жить вечно.