Stay With Me

      

И ничто души не потревожит, И ничто ее не бросит в дрожь, - Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь.

Она могла бы заново полюбить, могла начать тлеть заново, как тлеет окурок от сигареты, могла бы сгорать так, как сгорает спичка, брошенная в пылающий огонь. Но для этого нужно иметь сердце, а у неё внутри нет ничего. Кроме, чёрной дыры, конечно. Сакура хмурит брови, разглядывает своё отражение в зеркале. Сколько ей лет? Не помнит. Память штука привередливая, может забыться, а может, как молоток стучать воспоминаниями по черепной головке. Сакура— это же цветок вишни, символизирующий красоту и душевную одухотворенность, но разве она, поношенная и истерзанная, бледная и невзрачная, разве может она соответствовать столь красивому имени? Не может. Если бы можно было... Можно было бы вернуть время вспять, исправить ошибки прошлого, стать сильнее. Если бы... Увы история не знает такого наклонения, как «если бы», вот и история Сакуры не знает такого наклонения, это, как аксиома— положение, принимаемое без доказательств. — Я люблю тебя, — голос девушки сливается с шуршанием листвы, сложно разобрать стон это или новая порция плача, — Люблю..!— повторяет Сакура, как умалишенная, а затем настолько громко рыдает, что заставляет грузную фигуру, так уверенно шагавшую вперед, остановиться, — Люблю!— её плач приглушается, а затем, как навязчивая мелодия становится рецептором раздражения. — Какая же ты.. Надоедливая!— ты стоишь, как преступник низко, склоняемый голову, ожидаешь, когда палач сделает последний штрих, но вместо этого слышится лишь эхо, гласно, отдающиеся в твоей голове: — Спасибо. Сакура усмехается. Смотрит на руки, обильно, покрывающиеся кровавыми сеточками. Сколько было попыток суицида? Без счёта. Сколько было мыслей о безоблачной, счастливой жизни? Уно. Звонок. Такой звонкий. На негнущихся ногах открываешь дверь, блондинистая голова, склоненная набекрень смотрит пристально, вычурно. — Сакура, а ты любишь розы?— как бы между строк осведомился блондин, прогуливаясь с разочарованной девушкой. Чтобы не показаться задумчивой, Сакура отвечает: — Конечно! — Тогда это тебе, — блондин протягивает ей букет роз, а улыбка, такая настоящая и натуральная появляется на некогда огорченном лице. — Спасибо, Наруто, — отвечает девушка и препадает носом к ароматным лепесткам. — Это тебе, — спокойно произносит блондин, протягивая ей букет с розами. Белыми, такими нежными, как первый румянец на щеке молоденькой девочки. Сакура улыбается, по-настоящему. Человечески. — Спасибо, Наруто, — произносит она и преподает носом к спелым лепестками, пряча в них слёзы счастья.