Isle Of Flightless Birds

Воспоминания подобны мертвецам. Такие же пустые обертки от того, что нам было дорого.

      Твое сердце сжимается, стоит только закрыть глаза. Она вновь и вновь пролетает перед твоими глазами, такая бесподобная и недоступная. Она эстетичная, изящная, живописная. Пестрое перо падает с ее крыла на мокрый асфальт, оно кажется лучиком света, пока все кругом серое, холодное, отчужденное. Маленький сокровенный комочек счастья, до которого не дотронуться. Ты рвешься, падаешь на колени, встаешь и дальше пытаешься дотянуться, ухватиться, но не можешь. Твои ноги как будто приклеены, ты упал камнем вниз и продолжаешь оставаться им же. Неподвижным, неживым камнем, обреченным быть таким.       Джошу это знакомо как никому другому. Знакомо просыпаться среди ночи в поту, с бешеным сердцебиением, с дрожащими руками и глазами, наполненными страхом и болью. Напротив его кровати стоит зеркало. Он специально принес его сюда, чтобы можно было наблюдать за тем, что с ним происходит, за его изменениями, не упуская ни единого момента. Джош хочет испробовать на себе то, через что прошел он. Дан прекратил даже в мыслях произносить его имя, ему становилось невыносимо больно от осознания того, что он никогда вновь не сможет произнести это в слух, никогда не сможет обратиться к нему по имени. Они дали клятву, что пройдут через все вместе; так и было. Пока его певчая птичка, его соловей, не сдался. Его Маленький принц, так Джош любил его называть Он перестал бороться, не сдержал обещание, оставил, покинул. Поначалу Джош ненавидел, кричал, злился, но потом осознал, что его счастье дало ему шанс, шанс показать себя, свою силу. И он сделает это, пройдет этот путь один, пробьется вперед, к свету.       На часах 04:48. Сегодня больше не уснуть. Дан встает, заправляет кровать. Календарь, каждый день на счету. Прошло ровно четырнадцать дней. Две недели. Было тяжело, но он справился, он нашел силы завершить все до конца. Джош смотрит в зеркало: глаза красные, а губы синие, неживые. Он всегда искал красоту в Тайлере, даже в его недостатках. Джозеф всегда был изящен, красив, как диснеевская принцесса.Такое хрупкое тело, впалый живот, тонкие запястья, аккуратная походка, чарующие карие глаза…такой женственный, многие девушки и рядом не стояли по сравнению с ним, они не были достойны и капли внимания, если рядом был Тайлер. Может, Джош всегда видел только Джозефа? Может даже среди миллиона красавиц планеты, он бы глазами искал среди них Тайлера, его Тайлера. Тихого и спокойного. Нежного и домашнего. С губ срывается воздух со свистом, нашептывающим свистом о горечи, исходящей изнутри.       Дану с трудом удается вспомнить, когда он последний раз говорил с кем-либо. Из комнаты он выходил всего лишь по делам, на пару часов. А после возвращался обратно, запираясь в своей «каморке» до следующего утра. Ел он, может, около двух раз в три дня, да и чувства голода-то не было. Только гложущая боль и пустота, всегда чего-то не хватало, кого-то не хватало..       Парень еще раз смотрит на календарь. 17 марта. Эта дата закрашена черной ручкой. Выглядело, как помеченный черный день. Но нет, этот день не был черным, он был бесцветным. С этого момента жизнь Джоша круто изменилась, а если быть точнее, то она вообще закончилась. Следом помечено еще 14 дней красным маркером, галочкой в уголке. Скулящая боль внутри рвется наружу. Юношу охватывает толика гнева, и он смахивает календарь со стола. Дверь в комнате захлопывается, а в замочной скважине раздается щелчок. Бессмысленные даты продолжают так же бессмысленно оставаться на полу.

Четырнадцатый день

Стертая подушечка пальца робко касается квартирного звонка. Соприкосновение грубой кожи и прохладной пластмассы заставляет мурашкам пройтись по рукам. По ту сторону начинает кто-то копошиться и переговариваться. Дверь открывается. Перед ним встает темноволосая девушка, выше самого Дана, фигура девушки была изящной, худой, но оставалась по-прежнему привлекательной. Это напомнило ему Тайлера. Её глаза были такие же безупречно карие, а улыбка -тонкой, обворожительной. Она была словно женской версией его мальчика. Джош неуверенно опустил голову, к горлу подступал комок горечи, брови нахмурены. Напряжение решила снять сама девушка. — Извините, Вы что-то хотели? — прозвучал приятной тональности, голос. — А, да, конечно, вы Руби? — Джош снял с плеча рюкзак, расстегивая его и доставая изнутри белый конверт. Конверт был подписан рукой Тайлера, его большим размашистым почерком, как и другие оставшиеся. — Нет, я Алисия, Руби — это моя младшая сестра. Она больна и не может подойти, так что вы можете зайти сами? — в глазах брюнетки играла усталость и неуверенность. — Пожалуй, я откажусь. Передайте ей этот конверт, пожалуйста. Мне нужно, чтобы он достался ей лично в руки, если можно. — парень протянул руку с конвертом, девушка плавно перехватила его в свои. — Да, да, конечно, передам ей лично в руки.— слова сопровождались нервной улыбкой и кивками. Из самой квартиры послышались недовольные, с хрипотцой, возгласы какого-то мужчины. По лестнице раздался звук размеренных шагов, Джош не торопился, он любил думать, когда возвращался, ему казалось, что он должен запомнить каждую деталь своего родного города напоследок, даже если это были грязные подъезды. Сверху послышался гневный крик и хлопок стальной двери.       Джош вернулся домой. Эшли и Джордан опять пытались поговорить с ним или даже заставить его поесть. Но самому парню до этого не было никакого дела. Календарь снова занял свое прежнее положение.Теперь ко всем его цифрам добавилась еще одна красная галочка. На сегодня задача выполнена. Дан смотрит в зеркало, цвет кожи приобретает живой оттенок, а губы стали более розоватые. Ненадолго. Одеяло подлетает на кровати, Джош накидывает его и мгновенно проваливается в сон.       Тайлер всегда боялся высоты, он боялся летать, но так хотел. Кареглазый жил небесами, ему всегда хотелось стать свободным и раскрепощенным. Они шли к этому вместе, но он не смог. Джозеф оставил эту возможность Джошу. Дан был уверен, что они смогут взлететь вместе.       На часах 05:19. Дан ворочается на кровати еще немного, но сегодня у него получается уснуть еще раз.

Восемнадцатый день

Выработанный сценарий. Крыльцо, звонок, дверь. На этот раз открыла рыжеволосая девушка. Её волосы напоминали огнедышащего дракона. Лицо украшала широкая улыбка, оголяющая белоснежные зубы. Человек — солнце, рядом с такими обычно становится уютней и легче на душе. Душа Джоша была заперта деревянными досками и закопана глубоко под землей. — Можно мне увидеть Дебби Райан? — сегодня лил дождь, Джош торопился, хотелось подольше прогуляться по дождливому городу, улицы были затоплены и пусты. Девушка подтвердила, что именно она является Дебби и взяла конверт в руки. Дан собирался уже разворачиваться, чтобы уйти, как тут его плеча коснулись девичьи пальцы. Как у Тайлера…такие же длинные и тонкие, как спички. — От Тайлера Джозефа? Мы давно не виделись, не мог бы ты ему передать, что я всегда жду его в гости? — в глазах девчушки отображалась наивность, искренность и надежда. — Боюсь, что это невозможно.— голос желтоволосого парня был таким жалостливым, переходящим на хрип, таким горьким. А глаза стеклянные, пустые, мертвые. По выражению лица девушки можно было понять, что она собиралась спросить, в чем же проблема, но когда она прикрыла ладонью рот, а по алой, замерзшей, щеке скатилась слезинка, все стало и так понятно. На прощание Джош оставил от себя грязные следы на крыльце и разбитые надежды рыжеволосой девицы.       Восемнадцатая «птичка» и Дан снова закрывает глаза сразу, как только желтые локоны коснулись подушки.       У него не получилось. Он оказался бескрылым птенцом. Не смог. Пытался, но силы сошли на нет, поэтому он сдался. Тайлер ушел, оставив за собой кровавые следы, забрав с собой все, что было в Джоше, оставляя родным Дана довольствоваться пустышкой. Собственник. В этом весь он. Ни себе, ни другим. Желтоволосый не сразу понял, чего хотел Тайлер. Не сразу понял, почему он так поступил, оставил его одного. Все всегда становится явным. Это было светом в его жизни. Джошу спустилось с небес осознание того, что нужно делать дальше, что этим пытался сказать Джозеф. Они поклялись и они сдержат клятву.       02:23. До самого утра он не закрывал глаза. Осталось совсем немного. Это ожидание превышало все его чувства, даже в детстве, на Рождество, он не так сильно ждал скорейшего наступления утра, чтобы получить подарки. Дан сгорал от нетерпения, эта маленькая искра переросла в настоящий пожар. В горящие леса и домики на деревьях, построенные отцами маленьких детей. Джош смотрит в зеркало и видит раздражение в своих глазах, оно так очевидно. Взор падает на угол его комнаты, где стоит запыленная укулеле, разбитые мечты. На лице растягивается радостная улыбка, а глаза начинают слезиться. Он так рад видеть, он чувствует, он ждет.

Двадцатый день

Они с Тайлером часто здесь были. Это был их второй дом, тут всегда ждали, здесь всегда заботились и любили. Джош решил не звонить, дверь в дом легонько отворилась. Сегодня он раньше, чем обычно, ему хотелось поскорей все завершить. Часы, висящие в коридоре, показывали 08:49. Обычно Дженна в такое время уже суетилась у плиты. Сейчас там было тихо. Дом спит, спит улица, спит город. Дан снимает всю верхнюю одежду и поднимается вверх по лестнице максимально тихо, ему не хочется нарушить её сон. Он знает, что она переживает это также тяжело. Дженна Блэк — друг детства Тайлера. В скором времени она стала близкой подругой и для Джоша. Бесподобная, прекрасная. Юноша аккуратно присел в кресло напротив кровати блондинки, оно немного скрипнуло, что и нарушило её чуткий сон. Бархатные ресницы распахнулись и синева её безупречных глаз, должно быть, утопила весь мир разом. Она потерла их крохотными кулачками, чтобы скорей прийти в сознание и сфокусироваться на посетителе. — Джош? Что ты тут делаешь? — Дженна скорее спросила это лишь спросонья, потому что на самом-то деле её это мало интересовало, они с Джозефом часто приходили сюда без предупреждения, хозяйничали как на кухне, так и по всему дому в общем. Девушка вылезла из-под одеяла в пижаме, она ласково потянулась на солнце, будто вальяжная кошечка. Джоша всегда интересовало, почему же у такого ангела нет кого-то под крылом, почему Дженна всегда оберегала, помогала и заботилась об этих двух оболтусах, но никогда не жила для себя? — Я не могу спать, постоянно в голове он. Даже не могу представить, что происходит с тобой. — Дан опечалено опустил голову, ему не хотелось говорить об этом, он хотел поскорей завершить, выполнить то, во что поклялся. Он хотел закончить легко и спокойной, без всяких скребущих на сердце кошек, без подступающего ощущения тошноты в горле. И это голубоглазое чудо все поняла. Без лишних, ненужных слов, действий или вопрос, она обняла его своими худощавыми ручками, такая нежная, такая аккуратная. Джошу всегда хотелось оберечь и спрятать её от этого безжалостного мира, ему казалось, что она маленькая и беззащитная. Но маленьким и беззащитным здесь был только Дан, стальной стержень и стойкий характер Дженны гораздо отличался от сломленного Джоша. — В общем-то, я пришел отдать тебе кое-что.— юноша достал конверт. Это был единственный конверт, который вспорол Джош. Ему пришлось добавить внутрь кое-что важное, неотъемлемую деталь их жизни. Барабанные палочки. Изящные пальчики сжали крепко конверт. В глазах девушки читалась надежда, читалось «Нет, прошу, скажи, что это не правда, скажи, что ты не поступишь со мной так…». Но она все прекрасно понимала, понимала, что это будут неоправданные надежды. Также молча, притянув Дана за рубашку, Дженна прижалась к его груди, вцепляясь в спину своими кошачьими коготками, изгибая рот в немом крики, разрывающем грудь. Два глубоких ока-океана изливались волнами наружу, давая волю беспутным, горячим слезам, заливать прекрасное, прежде сияющее лицо. — Я мертв, ты слышишь? Я мертв.— через силу произнес зеленоглазый юноша.       Джош ушел, отказывая на все уговоры остаться на обед, на завтрак, да даже просто на чай. Он не мог здесь больше находится. Он боялся, что сломается и станет слабым, боялся, что не сможет, что передумает. Дан ушел сразу, не оборачиваясь.       Красный маркер выводит отметку на календаре. Зеркало отображает пустоту. Вокруг него ничего нет. Джош не может понять, существует ли он сейчас вообще. Вернувшись домой, перед тем, как зайти в комнату, он обнял каждого члена семьи. Он улыбался и получал улыбки в ответ, родители, брат, сестры — это было счастьем для них, вновь видеть поднятые уголки рта на лице своего брата, снова услышать от него перед сном: « — И всегда помните, я люблю вас». Дан отворачивается от зеркала, меняет постельное белье, прибирает комнату до ощущения, будто он в больничной палате. Кровать идеально заправлена, как мама учила, она будет гордиться своим мальчиком. Его родные будут гордиться, Джош сильный, он сможет. Бархатные ресницы смыкаются воедино, сознание проваливается в сон.       Джош ненавидел, кричал, злился, пока не понял: все мы — остров бескрылых птиц.Они поклялись бороться со всем вместе, но если потерпел крушение один, то же случается и со вторым. Они связаны невидимой нитью. Дан осознал, что Тайлер сделал свой выбор, он изначально знал, что только так сможет взлететь, только так обретет крылья. Теперь его маленький, забитый в угол птенчик, смог стать пестрой райской птицей. Теперь он летает без страха, но и без надежды. Земля насмехается над его крыльями. И он камнем падает и поет, камнем падает и поет. Внизу он не разбивается вдребезги, потому что там ничего нет. И он летит дальше, навстречу солнцу, навстречу к Джошу.

Двадцать первый день.

      Время 06:00. На стуле лежат поглаженные его любимая, подаренная Дженной, футболка «Stars Wars» и брюки скинни. Джош смотрит в зеркало и видит его. Влюбленные карие глаза, лучезарная улыбка — это последнее, что видел Дан перед смертью Тайлера. Зеркало отображает нашу сущность, стоит только приглядеться. Смотря в зеркало, желтоволосый видит Тайлера. Его изящную, покрытую крохотными кровавыми рубцами, руку в своей. Этот, забытый всеми, парнишка воедино слился с ним. Он был его сердцем, душой и разумом. Он был его всем и навсегда. За все это время он впервые чувствует себя живым. Потому что он сумел заполнить пустоту внутри, он не один. И, давно потускневшие, глаза цвета мокко видят последнюю улыбку, сорванную с губ Джоша.       Впервые за долгое время дверь остается открытой. На столе недопитый кофе и булочка, рядом пополам сложенная записка. На календаре отмечен двадцать первый день. Дверь в ванной комнате захлопывается, два раза оборачивается на замок. Он чувствует металлический холод на своем запястье, чувствует, как растворяется в нежных руках Тайлера, чувствует его влажные губы на своих, а после дыхание Джоша сливается воедино с дыханием его Маленького принца, он слышит как их стоны сливаются в унисон и карие глаза навсегда исчезают с лица земли.

Потому что вместе идут до конца.

***

Родные не плачут. Панегирик читает Дженна. Так захотел Тайлер, Джош был с этим согласен. Они должны были принести свои извинения перед их заботливым ангелом. Также они попросили не лить слезы, им не хотелось, чтобы все прошло так печально. Им хотелось, чтобы это было открытие чего-то нового, чтобы все продолжали жить дальше. Ровно в десять утра все, двадцать один человек, открыли письмо, лежащее в конверте. Тайлер и Джош попросили Дженну, изложив свои желания на письме, провести похороны последнего так, как там сказано. Конверт содержал в себе памятный подарок и письмо, которое должно быть зачитано всеми одновременно. Девушка сжимает его своими тонкими пальчиками, они дрожат, но она сможет, она готовилась к этому. Ради них, ради тех, кого любила, ради своих оболтусов, ради своих неуклюжих мальчиков, ради их чистой любви. Если вы решили жить для того, что вы думаете плохо и что хорошо, Поверьте мне вы будете хотеть, чтоб вы спали. Ваше рыдание будет заползать вам в голову и вы будете плакать, Но если мы просыпаемся каждое утро и решаем во что нам верить, Мы можем взять часть нашего сердца и свет сделает нас свободными. Когда время пролетит и небо заплачет, когда свет потухнет, А он ждет так терпеливо, Пока мы повторяем тот же режим, пока мы угождаем комфорту. Пожалуйста не думайте о том, почему вы не можете заснуть вечером, И пожалуйста не бойтесь того, о чем на самом деле думает ваша душа. Ваша душа знает добро и зло, ваша душа знает обе стороны, И это время когда вы выбираете вашу битву, и я обещаю вам, что это и моя. Но битва каждого рано или поздно заканчивается, и только вам решать, победой или поражением.