Кровь к крови

Готорн лежал под ней беззащитный и распалённый, пытался перехватить её руки — нетерпеливый, как всегда. Митчелл улыбнулась широко, хищно. Расставила ноги пошире, ягодицами коснулась его члена. Готорн вздрогнул. Она качнулась туда-сюда, дразня его. — Митчелл... блядь. Ей нравилось, когда он ругался, когда лежал под ней с расширившимися от удовольствия зрачками и ловил воздух сухими губами. Как сейчас. Митчелл потянулась к тумбочке, снова слегка задев его член. Готорн давно мог бы перевернуться, подмять её под себя и трахнуть. Он делал так, когда уставал от их маленьких игр. Но сегодня Митчелл запретила ему двигаться. И пока он держался, дышал глубоко и рвано, следил за каждым её движением, будто поджидал, когда же, когда... Она взяла в руку крест — холодный, не тяжёлый вовсе. Повертела его в руках, наблюдая за реакцией Готорна. Он улыбнулся: — Хочешь помолиться? Митчелл кивнула — у неё свои гимны Господу, своё «Аве Мария». Она провела по кресту языком — от верха к низу, слева — направо. Готорн смотрел заворожено. А Митчелл было хорошо, и ещё лучше стало, когда она провела крестом по его груди, аккуратно разрезала кожу и тут же наклонилась, слизала капельки крови, услышала, как бьётся его сердце — часто-часто. Отстранилась, и на животе Готорна появился ещё один порез. Она размазала кровь пальцами, вычертила родную «М». Как же красиво это было — красное на белой коже. Потом наклонилась и слизала алую «М», чувствуя лёгкую горечь на языке, наслаждаясь каждым мгновением. Коснулась крестом внутренней стороны бедра Готорна. Как легко крест распарывал кожу. Как быстро всё становилось красным. Её трясло от возбуждения, и она медленно провела языком по головке члена, лизнула сверху вниз. Потом смазала его кровью, чтобы давняя фантазия стала реальностью, чтобы было так, как нужно. Взяла глубоко в рот, и сама едва не кончила от этого безумного ощущения — в комнате пахло кровью, мускусом. Готорном. Он не дал довести себя до разрядки. Митчелл не успела заметить, когда именно он применил «Алую букву», но в следующую секунду уже лежала скованная по рукам и ногам под ним. Готорн целовал её губы, касался груди. — Порежь меня, — попросила она. Готорну эта идея не очень понравилась. Он аккуратно ввёл в неё палец: — Будет больно... Маргарет. От имени к фамилии, сегодня — наоборот. Это тоже было привычно, но каждый раз заставляло её дышать глубже, разводить ноги шире, а сейчас почти крикнуть: — Пожалуйста! И он не стал сопротивляться больше. Поднёс крест и медленно провёл острой стороной под левой грудью. Боль вспыхнула и погасла, осталось ощущение, что она знает теперь, каково это, и так сладко закружилась голова, когда он зализал порез. А потом целовал её, и кровь мешалась на их губах, соединяла ещё крепче. Он вошёл в неё, всё ещё сжимая в руках крест. — Маргарет, блядь, Господи, блядь... И мешал её с Богом и дьяволом, и ругался так, как никогда до этого. Потому что всё вокруг пахло кровью. А она, всё ещё связанная, могла только кричать надрывно, выдыхать глубоко: — Нат, Нат, Нат. Корабль качало. Корабля не было. Она кончила первой и закрыла глаза, чувствуя, как он толкается в неё снова и снова. В последний момент Готорн вскрикнул что-то — опять ругался, опять вспоминал Бога. — Ты мог бы освободить меня, — заметила она, приоткрывая глаза. Он лежал растрёпанный и уязвимый, красивый до невозможности. И Митчелл хотелось обнять его крепко, прижаться так, чтобы нельзя было оторвать. Кровь к крови — сегодня, всегда. — Ты больше нравишься мне, когда на тебе путы, — проворчал Готорн и отозвал букву. Митчелл легла Готорну на грудь, медленно провела пальцем по его губам и скулам. — Когда я связана, то не могу делать так, — улыбнулась ехидно. — И отсосать тебе, если буду связана, тоже не смогу. Он усмехнулся: — Проверим это в следующий раз. Привстал, нашёл свои очки. Стал потихоньку одеваться. Митчелл наблюдала за ним, закутавшись поплотнее в одеяло. На нём остались капельки крови — Готорна или её, Митчелл не знала точно. Протянула лениво: — В следующий раз? Уже в Японии, я полагаю. — Верно, — Готорн кивнул. Хотел быть деловитым, отстранённым, но пока не получалось. — Надеюсь, нам не придётся работать вдвоём, — добавил он, и Маргарет молча согласилась. Готорн бы отвлекал её. Она бы отвлекала Готорна. Лучше быть в паре с тем же Твеном. Когда он направился к двери, Митчелл попросила тихо: — Поцелуй напоследок? Готорн подошёл к кровати, нежно коснулся её щеки сухими губами: — Спите спокойно. Митчелл улыбнулась и послушно закрыла глаза. В комнате пахло кровью.