Упавшая звезда

Малыш монстр совсем забыл счет времени, гуляя по снежному лесу, неподалеку от деревни. Он так любил это занятие, что всегда забывал поглядывать на часы. Ведь мама опять будет ругать его за непослушание. Малыш вздохнул, поднимая мордочку к небу. Надо было ползти обратно домой, получать тумаков. Он повернулся в сторону деревни, благо, у него были достаточно длинные усики с рецепторами, помогающие найти дом за километры. Малыш гордился этой способностью. Но мысль о доме резко улетучилась, когда произошло то, чего монстренок совсем не ожидал. Яркая вспышка, крик — на монстренка, попутно ломая ветки, летел кто-то высокий и, собственно говоря, вопящий. Малыш едва успел отползти от места крушения, когда волна снега накрыла его. Все стихло. Монстренок приоткрыл глаза и вытянул голову, чтобы посмотреть, что это, черт возьми, было. Упавший зашевелился, выползая из-под снега и веток. Он был весьма высоким и большим, по сравнению с маленьким монстренком. Его тело в буквальном смысле, было костлявым. Это был монстр, но совсем иной, малыш никогда таких не видел. Это был скелет. Желтая майка лохмотьями болталась на нем, открывая потертые ребра. Монстренку в страхе могло померещиться, но, кажется, на костях виднелись ссадины и свежие пятнышки крови. Алый шарф развевался на ветру, уже потертый временем, местами заляпанный краской. Руки закрывали коричневые перепачканные перчатки, правые плечо и предплечье были замотаны в красную повязку. Прибор, прикрепленный к левому плечу, выглядел для монстренка чем-то неизвестным. Больше всего это походило на баллончик с кнопками и отходящий проводок, который соединял баллон и… ручку? На ногах у него были красно-синие брюки, расширяющиеся на конце. А бордовые сапоги… малыш никогда не видел такого большого размера ног! Это все, что увидел монстр со спины поднимающегося скелета. Великан все еще держался за колени, пытаясь перевести дух. Словно кто-то швырнул его на землю с неба. Монстренок хотел подать голос, но был слишком напуган. Незнакомец же, похоже, услышал неловкое шебуршание за спиной. Он вытянулся во весь рост, срывая с уст монстренка оханье. Когда он повернул торс, малыш посмотрел в глаза скелету. Они были… их было сложно описать. Если опустить подробности, которые невозможно было описать никаким языком, то его глаза сияли. Каждый сиял по-своему. У них даже форма была разная. Правый — огненный, овальный, сияющий угрозой для тех, кто встанет у него на пути. Левый — золотая звезда, которая дарила свет и спокойствие. Но его лицо… Как скелет мог выражать эмоции? Монстренок не знал, но он мог поклясться всеми своими игрушками, что незнакомец улыбнулся. Только что. Вот он был удивлен и дезориентирован, а уже через секунду улыбался и даже, черт возьми, подмигнул монстренку. — Привет, малыш, — высоким чистым голосом сказал незнакомец. Он был громким, ясным, как ночное звездное небо, голос буквально излучал доброту. — Как тебя зовут? Монстренок опешил. — Я… Эм… Азриель… Здоровяк присел на корточки, чем немного испугал малыша. Тот спрятал голову в панцирь. Кажется, это позабавило незнакомца. — Азриель, значит… Не бойся меня. Я — Папирус. Я не обижаю маленьких улиток. — Я не маленький, — проворчал монстренок. — Чара сказала, что я вполне взрослый, когда… не плачу, — Азриель смутился. — Чара, да? — Папирус усмехнулся и погладил улитку по панцирю. — Думаю, она права. Ты храбрый малый. Не теряй в это веру. Азриель не мог понять, почему, но его слова словно бы заряжали энтузиазмом. Поэтому улитка вытянулась, храбро высунув голову, и гордо сказала: — Да! Мне ничего не страшно! Вдалеке сверкнула вспышка и еще один взрыв. Азриель вскрикнул и спрятался в паницирь. Папирус резко вскочил на ноги, оглядываясь. Он уже слышал разъяренный голос, который был ломанным, совершенно непонятным для Азриеля. — Ты храбрый, — быстро проговорил незнакомец, опасливо выглядывающему монстренку. Он серьезно посмотрел на улитку, и разноцветные глаза стали ярче. — Но сейчас прояви тоже вполне хорошее качество. Беги отсюда! Ползи, точнее… — добавил он, подумав секунду. Азриель хотел было возразить, но скелет уже умчался в сторону звука. Папирус бежал быстро, разведя руки. По бокам стали появляться яркие кости, полыхающие голубым пламенем. Тот, кто ждал его впереди, не отличался любовью к мирным переговорам, поэтому другого выхода, кроме сражения, Папс попросту не видел. В скелета уже летело несколько оторванных с корнем огромных деревьев, но Папирус ловко пролетел меж ними, кувыркнулся на земле и снова поднялся, нанося ответный удар. Он уже видел врага. Вечно покрытого багами, глюками, ошибками, вечно злого и стремящегося к разрушению всего, что видит. Папирус знал, что его настоящее имя появлялось в триллионах вариаций в различных вселенных, и носитель имени не всегда был добрым и порядочным. Но этот монстр предпочел носить имя, олицетворяющего его сущность. Он называл себя Эррор. Кости с черепушки до фаланг нижних конечностей плавно переливались с угольно-черного до алого. И их оттенок не меняло никакое освещение, как и оттенок одежды. Красные глаза всегда светились от ненависти ко всему окружающему, застывшие голубые нити тянулись от глазниц к желтым ярким зубам. Он был просто ходячей ошибкой, и почему он продолжал существовать, никто не понимал. — Кажется, твоя атака ошибочно пролетело мимо! — крикнул Папирус, набирая кости для новой атаки. Эррор увернулся от них без особых усилий, но высокий скелет и не собирался попадать прямо в цель магической атакой. Он намеревался лишь отвлечь его. — Слабак! А-аа-рх! — Папирус сшиб плечом Эррора, вышибая его прямо в анти-пустоту. Они вылетели, приземляясь на абсолютное, но твердое и ощутимое, ничего. Черный скелет с хрипом пролетел несколько метров, Папирус затормозил раньше, сразу же вскакивая. Эррор поднялся, переводя дыхание. — Думаешь… с-сможешь ме-ме-ме-ме-меня остано-но-новить?! — от гнева Эррор начинал лагать еще сильнее, но вот его способности отнюдь не заедали, а становились лишь мощнее. Он резким движением руки выпустил в Папируса нити, намереваясь захватить душу, но здоровяк взмахнул рукой, перебивая костяной стеной атаку. Почти сразу же в него выстрелил бластер, и Папс еле умудрился выставить щит. И все же это сбило его с ног, разбивая барьер на мелкие кусочки. Скелет пролетел пару метров и ударился затылком. Ребра от такого удара едва не треснули, а вот воздух из легких вышел весь. Папирус раскрыл челюсть, пытаясь заглотить воздух, но ничего не выходило. А на него уже надвигалась новая атака в виде алых костей, которые вырывались из белого пола. С большим усилием скелет покатился в сторону от волны. Наконец, легкие вновь заработали, и он жадно вдохнул воздух, поднимаясь. Учитывая многочисленные прыжки по вселенным, сражаясь с Эррором, Папирус терял мощность с завидной скоростью. С каждой атакой он становился слабее, а мощность врага едва ли падала. В этот раз Папс сдал позиции. — Ты на-на моей тер-р-р-р-ритории, малыш! — крикнул Эррор, наслаждаясь боем. Как же он обожал моменты, когда соперник терял последние силы и считал секунды до своего уничтожения. — И ты в этом мире — всего лиш-ш-шь ОШИБКА! Папирус повернул голову, чтобы увидеть, как Эррор готовит выстрелы бластерами. Он прикрыл глаза. И тут же открыл, загораясь новыми силами. Он не собирался умирать здесь и сейчас. Он собирался отдать последние силы, чтобы надрать задницу злодею. Красные лучи метнулись в сторону здоровяка, но тот уже успел прыгнуть достаточно высоко при помощи магического трамплина. В воздухе он растопырил пальцы рук, сжав челюсть от напряжения. Глаза заполыхали пламенем. Эррор прикрыл лицо рукой от двух ярких вспышек, а уже в следующий момент на него летело две гончих-бластера. Таких Эррор еще не видел. Костяные псы, раскрывая пасть, мчались на обидчика хозяина и утробно рычали. Папирус тем временем быстро схватил ручку аэрографа. Ловкими движениями он водил по воздуху, оставляя красные линии. Эррор тем временем отпрыгнул от лязгающей пасти одного из бластеров, пуская поток костей в другую. По скулежу можно было понять, что он ранил псину. Но не добил. Скелет отгонял их атаками, но бластеры наловчились отпрыгивать от костей и нитей, чтобы снова перейти в атаку. Они не использовали себя, как стреляющее оружие, полагаясь исключительно на острые клыки. Это забавляло Эррора, и он уже втянулся в эту игру, дразня чудищ. Поэтому пропустил момент, когда на него понесся Папирус верхом на самом настоящем байке, держа в руках до нелепости огромную кувалду. Псы послушно ретировались, а вот баг-скелет не успел отреагировать так же быстро. — Скажем БА-БАХ! — крикнул Папирус, выбивая дух из Эррора кувалдой. Тот полетел ввысь, даже не имея сил закричать. Высокий спрыгнул с байка, позволяя тому промчаться дальше по инерции. Он положил оружие на плечо, протянув руку к своим питомцам. — Умница, Мики. И ты, Пикассо. Я горжусь вами. Бластеры заурчали и начали тереться о хозяина. Папирус засмеялся. Это то, что ему было нужно. Передышка. Вот только это еще не был конец. Эррор появился из ниоткуда прямо за спиной, скривив улыбку в маньячной манере. — Скажем БА-БАХ! — ответил он тем же, схватив Папса за шарф и швырнув его о землю. Псы зарычали, но Эррор небрежно отмахнулся от них, протыкая выросшим лесом костей. В этот раз они не успели задействовать свою ловкость. Ему надоели игры. Папирус скривился от боли, слыша жалобный скулеж. — Застал врасплох, — прохрипел он. Кажется теперь все. Его силы на мели. И Эррор понимал это. Он протянул нити к нему. Те сразу же жадно опутали Папируса, цепляясь за него, как за марионетку. Это было ужасное ощущение. Как будто твою душу просто взяли и нагло схватили грязными руками, не позволяя двигаться без приказа. Эррор ухмылялся. Он потянул руку на себя, рывком поднимая Папируса, и тут же давая простым кулаком прямо по ребрам. Послышался треск и хрип. Скелет вновь упал. И тут же его швырнуло на несколько метров. Монстр приземлился, кувыркаясь, как безжизненная кукла. — Глупый дурак, — с отвращением сказал Эррор, смотря на пытающегося подняться Папса. Он снова захватил нитями его тело, как лассо, швырнув в другую сторону, где уже выросла стена. С хрипом скелет врезался в нее и упал. Послышался очередной хруст костей. — Ни-ни-никто не способен защитить ту-тупые миры от моих рук. Ни ты. Ни он. Никто! О ком была речь, Папирус не знал, но едва ли у него были силы подумать об этом. Он слабел с каждой секундой, травмы были болезненными. Еще немного, и он потеряет сознание. Ослабшими потухшими огоньками он смотрел, как Эррор приближается, намереваясь нанести последний, смертельный удар. За его спиной появились бластеры, набирая мощь. «Это конец?» — пронеслось в голове Папса. Конец… Больше никаких путешествий, больше никаких украшений для миров. Никаких сражений во имя сохранения реальностей. Вот-вот вселенные лишатся еще одного защитника. Папирус прикрыл глаза, пытаясь нащупать хотя бы грамм остаточных сил. Искал в закромах своей души, пока Эррор поднимал руку. В голове Папируса мелькнула мысль. Либо сейчас, либо никогда. Никогда больше. Он выдохнул, прислонившись ладонью к земле и готовясь к уловке. — Прощай, «великий» аэрографист, — насмешливо сказал Эррор, резко опустив руку. Сейчас! Бластеры выстрелили струей яркого света, намереваясь спалить дотла того, кто так надоел злодею. Он долго держал огонь, намереваясь закончить дело. И когда свет померк, Папируса не стало. На его месте была лишь почерневшая вмятина. Эррор улыбнулся. — Ес-с-ли позволишь, — тихо прошептал он, смакуя каждое слово, — я обрадую твоего братца. Каже-же-жется, он унаследует от тебя твое п-п-п-устое место!