Ночь

Боннибелл сидит на краю кровати; на простынь пролит свет голубеющей луны. Ночную тишину нарушает только мерное дыхание Марселин. Боннибелл смотрит на нее и поглаживает ее густые черные волосы, рассыпавшиеся на подушке. Поглаживает, не касаясь: она неспешно проводит рукой над мертвенно бледной кожей Марселин на расстоянии одного сантиметра и четырех миллиметров - Боннибелл просчитала, что это оптимальное расстояние для того, чтобы не разбудить, но передать часть своей любви. На случай, если бесконечное все-таки делимо. Боннибелл встает, чтобы выпить воды. По пути смотрит на свое отражение в зеркале и тут же жалеет об этом: огромные синие круги под глазами - потому что уже не помнит, когда нормально спала в последний раз; растрепанные во все стороны розовые волосы - потому что между ними в очередной раз произошла драка, и хоть это уже так надоело, ничего не изменить; кровавые следы укусов на шее и ключицах - потому что Марселин сегодня снова вышла из себя. Марселин - вампир, и они вместе пытаются это исправить. Глоток воды дается с трудом, потому что то, как течет по горлу вода, отзывается болью в шее и груди - эти места Марселин кусает чаще всего, когда впадает в бешенство. Голод заставляет ее причинять Боннибелл боль, но та уже научилась ее терпеть. Терпеть, потому что только терпение позволит найти решение. Каждый день Боннибелл проводит в своей лаборатории, проводя бесчисленные эксперименты, замеры, опыты и анализы. Уже много месяцев она пытается найти ответ всего на один вопрос: что заменит для Марселин кровь? Боннибелл обессиленно опускается на стул. Часовая стрелка показывает уже три, но она знает, что все равно не уснет. На подоконнике лежат сигареты Марселин, и Боннибелл тянется к ним, но вовремя опоминается: принцессам не подобает курить. Так что она просто смотрит в окно, смотрит с высоты своего огромного замка на просторные земли своей империи. Стоит признать, что Марселин очень старается: в этот раз они установили новый рекорд - одиннадцать дней без крови. Вампир пила только томатный сок и химический реагент, созданный Боннибелл в лаборатории. Они были уверены, что у них получилось. Этим вечером они вернулись из кинотеатра в замок Боннибелл. Они смотрели какой-то черно-белый итальянский фильм в оригинале: Боннибелл понимала примерно треть, Марселин - примерно ничего. Несмотря на это, весь фильм они молча наблюдали за событиями на экране, и лишь их пальцы сплелись на подлокотнике кресла. Они так же дошли до замка: молча и держась за руки. Но едва за ними закрылась дверь в покои принцессы, как Марселин прижала Боннибелл к стене и начала покрывать поцелуями ее тело, медленно опускаясь от ключиц к животу. - Марселин, - на выдохе произнесла принцесса, положив руки на ее плечи. Марселин выпрямилась и посмотрела в розовые глаза Боннибелл. - Мне нравится, как ты произносишь мое имя, - ухмыльнулась она и впилась в ее губы. И случайно их прокусила. Одной капли крови оказалось более чем достаточно, чтобы свести ее с ума. Она целовала Боннибелл все неистовее; принцессе было одновременно и сладко, и больно. Хуже всего было то, что она точно знала, сколько времени у нее в запасе до того, как она начнет терять сознание от дефицита крови в организме. Досчитав про себя до шестидесяти восьми, Боннибелл резко вырвалась из рук Марселин и забежала в потайную комнату с оружием. Она едва успела: ее рассвирепевшая от того, что ей не дают пить кровь, девушка с светящимися красными глазами и сверкающими торчащими клыками уже билась в дверь. Дверь была предназначена для атомных бункеров, так что принцесса была в относительной безопасности. Каждый ее шаг был выверен с точностью до секунды: ей было нужно развести мощное транквилло-снотворное, взять шприц и вколоть раствор в плечо вампира. Боннибелл знает, что это очень больно, потому что игла очень толстая и каждый раз оставляет на иссиня-белой коже Марселин фиолетовые следы. Принцесса возвращается в спальню. Марселин спит в их постели, тихо посапывая. Она выглядит очень спокойно и мирно, только ее тонкие пальцы крепко вцепились в подушку, будто боятся, что ее кто-то отберет. Она потеет, и на ее подушке холодные мокрые следы. На подушке Боннибелл тоже такие следы - от слез. Она ложится рядом с Марселин. Их сердца моментально синхронизируются, и мерное стучание успокаивает принцессу. Она закрывает глаза и начинает вспоминать все формулы органической химии, но на эфирах она резко вздрагивает и поднимается, потому что почувствовала движение. Она права: Марселин встала и сидит на краю кровати спиной к Боннибелл. Принцесса приподнимается на бок и кладет руку на костлявое плечо любимой. Марселин не пугается и ложится щекой на пальцы Боннибелл. Раньше было мягко, сейчас пальцы Боннибелл едва не режутся об острую линию скул вампира. - Как ты? - тихо и немного сонно спрашивает принцесса. Вместо ответа Марселин целует ее руку. - Одиннадцать, Марси, целых одиннадцать в этот раз! У тебя все получится! - как можно искреннее улыбается Боннибелл и не знает, кто из них меньше в это верит. - Я знаю, Бонни, - врет Марселин, улыбаясь уголком губ; в свете луны, бьющемся через шторы, сверкает ее острый белый клык. Она ложится рядом с принцессой, и Боннибелл проводит по ее ребрам - их можно сосчитать так же легко, как если бы та была моделью человеческого скелета в биологическом классе. Марселин не щекотно, но она имитирует смех так же, как имитирует жизнь. Ведь ясно, что она это делает только ради Боннибелл - зачем еще притворяться не_мертвой? Ее сердце бьется только из-за Бонни. И дышит она только из-за нее. В прямом смысле: внутри Марселин бьется синтетическая мышца, а ее дыхание - результат искусственной вентиляции легких, и оба эти механизма - дело ума и рук Боннибелл. Отчасти поэтому принцесса разрешает ей курить, ведь иначе ее дыхание было бы таким же бесчувственным и ритмичным, как тиканье часов. Табак вносит хоть какой-то хаос в тошнотворно научный порядок. Удивляет лишь то, что ради Боннибелл хочется имитировать жизнь. Вампиры по определению мертвы, но любовь не умирает тоже по определению, а, значит, любить можно даже после смерти? Боннибелл пахнет сахаром. Когда целуешь ее, кажется, будто пьешь шоколад - терпковатый, но очень сладкий. У нее мягкая розоватая кожа, пухлые яркие губы, большие ясные глаза. Она живая. Марселин утыкается в сахарные розовые волосы и вдыхает их аромат, заполняя на все сто процентов свои искусственные легкие. Боннибелл всегда знает, что нужно Марселин. И сейчас принцесса прижимает ее к себе, куда-то к шее, ключицам. Она прекрасно знает, что вампир может не справиться с собой и укусить ее, убить своим неутолимым голодом. Но от этого ее доверие не становится меньше ни на мгновенье, и этого даже слишком много, чтобы быть просто благодарной. Они молчат. Принцесса гладит Марселин по голове, теперь уже не боясь разбудить прикосновением. Окна королевских покоев выходят на восток, и Боннибелл смотрит в окно, на то, как темное небо медленно закрашивается пастельным рассветом. Марселин краешком глаза видит волевой подбородок Боннибелл в свете зари, усталый взгляд, в котором все еще таится огонь, и думает о том, что ее принцесса прекрасна, когда думает о чем-то своем.